Речфлот. История речного флота Российской империи и Советского Союза

Речфлот. 1941–1945

22 июня 1941 года началась Великая Отечественная война.

Первые же месяцы потрясли речфлот оглушительными потерями. Враг захватил всю систему Днепра и реки Прибалтики. Почти все пароходы этих бассейнов были утрачены. Особенно болезненным ударом стал подрыв Днепрогэса — флагмана сталинской индустриализации.

В начале войны Советский Союз имел три речные военные флотилии — Дунайскую, Пинскую и Амурскую. Пинская флотилия вела ожесточённые бои на Припяти и Днепре и была взорвана при сдаче Киева. Дунайская флотилия отступала вместе с фронтом сперва в Одессу, потом в Николаев, потом в Херсон, а в ноябре 1941 года её расформировали. Летом 1941 года появились Ладожская, Онежская, Чудская и Волжская военные флотилии. Пароходства передавали им свои суда, чтобы переоборудовать их в боевые корабли.

Для речфлота война означала ещё и перестройку всей деятельности. Речников призывали на фронт, работников сразу убавилось, и с 7 июля 1941 года речфлот перешёл на двухсменную вахту. Пароходы переводили котлы с нефтяного топлива на дрова. Судозаводы переключались на военные заказы; например, Сормовский завод всю войну выпускал танки и паровозы.

Летом и осенью 1941 года речной флот европейской части СССР выполнял задачи эвакуации. Перемещались сотни тысяч людей и тысячи предприятий. Царила неразбериха. На пристанях скапливались огромные толпы беженцев и горы грузов. На Оке, Волге и Каме объём перевозок вырос в 15 раз. Не хватало пароходов. Самыми напряжёнными вопросами были вывоз нефтепродуктов из Астрахани и подготовка обороны Москвы.

Аврально достроили шлюз Угличской ГЭС, и через него пошли плоты с дровами для столицы. Подвозя продукты защитникам Москвы, пароходы разгружались прямо в центре города — кучи картошки лежали под стенами Кремля. Из Москвы на судах вывезли 1 200 000 жителей; детей эвакуировали даже на «яхте Сталина», перегруженной втрое. На канале Москва — Волга маскировали гидротехнические сооружения и строили из барж фальшивые плотины — ложные цели для бомбардировщиков. Большие территории на подступах к столице были затоплены, чтобы они стали непроходимыми для немецких войск; был взорван даже старинный волжский бейшлот.

Осенью 1941 года Наркомат речного флота эвакуировался в Ульяновск, но управление Волжско-Камским бассейном осталось в Москве. Наркомат судостроительной промышленности эвакуировался в Горький. Для страны была подготовлена запасная столица — Куйбышев.

Речфлот осваивался с новыми условиями и правилами. Поскольку мужчин мобилизовали, к мужским работам разрешили допускать женщин. В результате численность работников речфлота к концу навигации 1941 года упала на 25 %, а численность женщин с 13 % возросла до 30 %. Появились полностью женские команды пароходов (порой штурвальными становились 15-летние девочки) и даже женские бригады грузчиков. Такое положение дел сохранялось всю войну. Например, на реке Мезени к навигации 1945 года числилось 140 речников, из них больше половины — женщины; среди грузчиков на Мезени мужчин вообще не было.

О технике безопасности и прочих нормах пришлось забыть. По этой причине в декабре 1941 года Совнарком освободил речфлот от материальной ответственности за сохранность грузов. Плоты спускали самосплавом, баржи цепляли к пассажирским судам. В 1942 году на Ладоге и на Каспии буксиры таскали по воде составы железнодорожных цистерн, будто цистерны были баржами. На Дальнем Востоке через морские штормы речные буксиры водили нефтебаржи с Сахалина к устью Амура. На реках Сибири, да и не только там, растягивали сроки навигаций; часто караваны не успевали дойти до пунктов назначения и вставали на зимовку в неподходящем месте.

Внеплановые зимовки судов во время войны превратились в обычное дело. Бывало, что команды, застигнутые ледоставами, вручную прорубали во льду каналы, чтобы вывести буксиры и баржи в защищённые места, и всю зиму жили на берегу в землянках, поддерживая майны — ледовые траншеи вокруг судов. Порой даже проводили ремонты, вымораживая пароходы, чтобы добраться до рулей или до днища. На Волге организовали несколько десятков пунктов зимовки судов, по всей стране — 360 таких пунктов.

При подобных обстоятельствах весенний ледоход грозил бедствиями. В апреле 1942 года тысячи жителей города Осташкова вручную за тросы удерживали суда, которые зимовали без затона, просто у берега, — их понесло половодьем. А в мае 1943 года Енисей утащил и утопил 32 баржи и буксир «Амур» — это был караван, который осенью не добрался до Норильска.

Война послужила причиной массовой «миграции» судов. В 1941 году с Дуная и Днестра пароходы бежали по морю в Одессу, а с Днепра часть судов под бомбёжками перебралась на Дон, в Ростов. Летом 1942 года пароходы с Дона и Кубани пытались найти убежище в портах Чёрного моря, но волны и бомбардировщики никого не пропустили. В августе 1942 года, когда немцы перерезали Волгу, пароходства «Волготанкер» и «Рейдтанкер» перевели по Каспию из Астрахани в Гурьев рабочее ядро своего нефтефлота: 32 буксира, 6 пассажирских судов и 66 барж. Летом 1943 года с Печоры в Сибирь перегнали 15 буксиров; караван вышел в путь в сопровождении тральщиков; один тральщик подорвался на мине, но суда добрались до Оби.

Экономика СССР даже в войну работала по плану, однако руководство так вздуло все задания, что речфлот не мог с ними справиться. Например, в навигацию 1942 года Енисейское пароходство выполнило план лишь на 60 %, а Нижне-Иртышское пароходство — на 20 %. Увы, опыт не пошёл впрок: планирование и потом не обрело адекватности. В навигацию 1943 года задания выполнили только 19 пароходств из 28. Совет народных комиссаров СССР распорядился премировать тех, кто просто выполняет план.

Речфлоту Центральной России не хватало судов. Надо было поднимать пароходы и баржи, затопленные врагом; кроме того, на дне оказались и грузы, необходимые фронту. С 1942 года на реках создавали особые организации по судоподъёму — Военно-восстановительные управления; они подчинялись Центральному ВВУ при Наркомате речного флота. Действовали и другие организации — ЭПРОН (Экспедиция подводных работ особого назначения), ОСВОД (Общество спасения на водах), армейские инженерные части. Поначалу они занимались подводной разгрузкой затонувших транспортов или взрывали погибшие суда, чтобы те не мешали судоходству. Оборудования для откачки воды было мало (качали даже насосами для полива огородов), и случалось, что поднятые суда снова тонули. Спасённых «утопленников» ремонтировали как могли. Например, в Астрахани в 1943 году из двух повреждённых барж сварили одну огромную — длиной 172 метра; эта громадина получила название «Лозьва» и проработала до 1952 года.

В 1943 году, когда советские войска стали освобождать большие реки, при Наркомате морского флота создали Речное аварийно-судоподъёмное управление. В Подмосковье на станции Мамонтовка открылась особая школа судоподъёма. Всего за годы войны со дна подняли 432 самоходных судна и 699 несамоходных. Восстанавливали и гидротехническое хозяйство: каналы, плотины и шлюзы.

Весной 1943 года, уже после поражения под Сталинградом, на Нижней Волге разгорелась минная война. Немцы сбрасывали мины с самолётов и за один апрель поставили больше мин, чем за весь 1942 год. Волга сделалась опасной на участке длиной в 800 километров. Подорвалось множество судов, в том числе прославленная канонерская лодка «Усыскин» и легендарный бронепароход «Ваня-коммунист».

Во время войны на речном флоте работали гражданские суды, но для речников исполнение их решений было отложено до победы (после победы всех осуждённых амнистировали). А весной 1943 года на речфлоте ввели военное положение. Речники стали считаться мобилизованными, и те, кто провинился, отправлялись на фронт в штрафбаты.

В мае 1943 года на транспорте, в том числе и речном, ликвидировали политотделы — органы партийного контроля. Но идеологического воздействия партия не ослабила, и даже в войну продолжалось соцсоревнование.

Для речфлота война закончилась раньше победы. Навигация 1944 года — за исключением самых западных речных бассейнов — потребовала уже мирной, привычной организации работы, хотя и усиленной обстоятельствами войны и разрухи на освобождённых территориях.

Во время войны погибло 1092 самоходных судна и 2608 несамоходных, было разрушено 479 пристаней и портов, 89 судостроительных и судоремонтных заводов. Речфлот по численности пароходов сократился на четверть, но и оставшиеся суда были крайне изношены. Вся инфраструктура на западе страны была уничтожена. Речному флоту СССР требовались масштабное восстановление и масштабная модернизация.

Неспасённые

Вермахт ломился на восток, и ничто не могло сдержать его неумолимого продвижения. В августе 1941 года громыхающая и пылающая линия фронта приблизилась к Днепру. Красная армия отступала с боями, со страшными потерями, и советская власть эвакуировала всё, что могла, на левый берег.

С полей Украины несло дым пожаров. Сотни пароходов ползли вверх и вниз по Днепру к Запорожью и Днепропетровску — здесь к реке выходили железные дороги. Пароходы тянули за собой баржи, загруженные тракторами, скотом, тюками и беженцами. В небе то и дело появлялись бомбардировщики, порой из синевы, словно коршуны, пикировали штурмовики. В начале августа немцы прорвались к Днепру и выше, и ниже яростно обороняющегося Киева.

На Днепре имелась сильная военная флотилия с базой в городе Пинске (река Припять). Во флотилии числились 7 мониторов, 4 канонерки и 17 бронекатеров. Но эвакуации гражданских пароходов военные речники не помогли: их флотилия отступала к Киеву с боями и большими потерями.

6 августа из Херсона в Ростов, на Дон, отправился караван из 25 буксиров с баржами. На море немцы уже поставили минные заграждения, то и дело налетали самолёты, пять барж каравана погибли, но через две недели суда отшвартовались в Ростове. А Херсон 19 августа был оставлен; вдоль левого берега Днепра речники затопили около сотни ненужных теперь пароходов.

Ещё полторы сотни пароходов оказались брошены в Кременчуге — их не успели затопить. Ночью 13 августа речники на лодках тихо перебрались через Днепр, влезли на пустые суда и принялись резать якорные канаты и буксирные тросы. Огромные пароходы в ночной темноте беззвучно трогались с места и сами по себе медленно плыли по течению, ниже Кременчуга их перехватывали катера и уводили к левому берегу. Так сумели угнать 68 пароходов.

18 августа советские сапёры взорвали легендарный Днепрогэс — флагман сталинской индустриализации. Вниз по реке хлынуло настоящее цунами, оно перевернуло и разбросало по отмелям многие суда в Запорожье.

24 августа огонь немецких орудий обрушился на последний мост через Днепр — в Днепропетровске. На переправе у разрушенного моста работали три буксира: «Громов», «Маяковский» и «Отто Шмидт». Гитлеровцы беспощадно расстреляли эти пароходы — они погибли, спасая красноармейцев.

Главным узлом обороны левобережья стал город Запорожье. Днепр тут распадался надвое, огибая большой остров Хортица. Немцы заняли остров и с его былинных холмов бомбардировали город из пушек, препятствуя работе железной дороги. Врага надо было выбить. Ночью 4 сентября 29 пароходов устремились от Запорожья к Хортице. Они заезжали носами в плавни, с палуб прыгали десантники. В рощах затрещали пулемётные очереди. Десантники очистили остров, и Запорожье на время было спасено. Операция на Хортице подняла дух советских войск: многие бойцы поверили, что теперь ход войны переломлен и с Хортицы начнётся наступление. Бойцы обманулись.

19 сентября пал Киев. Перед сдачей города на Днепре были взорваны все уцелевшие корабли Пинской флотилии. Командованию Красной армии стало понятно, что Днепр всё равно будет сдан врагу. 30 сентября в затонах и старицах возле Запорожья принялись топить суда — в том числе и те, что ходили на Хортицу. На дно легли десятки пароходов. 4 октября в Запорожье вошли танки вермахта. Осенью 1941 года немцы овладели всем Днепром.

А вот Доном — в силу его географического положения — немцы тогда ещё не интересовались. Небольшое Доно-Кубанское пароходство насчитывало всего 175 самоходных судов. С началом войны лучшие пароходы пришлось отдать Азовской флотилии и Черноморскому флоту. В отличие от Днепра, на Дону всё-таки создали подразделение боевых речных кораблей из четырёх буксиров-канонерок и дивизиона сторожевых катеров. В августе — октябре 1941 года пароходство работало на пределе сил: перебрасывало войска и вывозило грузы (зерно насыпали даже в угольные баржи). Главной стала пристань города Калач. Но спасти весь хлеб и весь уголь пароходы не смогли. В конце октября вермахт занял Донбасс и вышел к морю в Таганроге, отрезав Крым. И всё-таки до конца навигации на Дону работали 18 переправ.

Река начала замерзать в середине ноября, и в это время немцы подступили к Ростову. Через Дон во льду и под обстрелами в сражающийся город отважно ходили буксиры «Ока» и «Саламандра» — немцы их потопили. 20 ноября враг занял Ростов, а 27 ноября Красная армия контратаковала и отбила город.

Пароходы мелководного Азовского моря пренебрежительно именовали «тюлькиным флотом», но в 1941 году этот флот воевал как настоящее боевое соединение. Сквозь осенние и зимние шторма Азова слабосильные пароходы вывозили из Крыма беженцев, а потом высаживали десанты в Феодосии.

Весной 1942 года, когда Дон освободился ото льда, снова начали работать переправы. Красная армия наскоро построила несколько свайных мостов, и они рассекли Дон на изолированные участки. В июне вермахт прорвался к правому берегу. Командование Сталинградского фронта издало приказ, чтобы ни одно исправное судно не досталось врагу. Донской флот отправился на дно, топили даже бронекатера. 24 июля 1942 года немцы снова захватили Ростов.

Немногие уцелевшие пароходы отступали на юг. Часть судов укрылась на водохранилище Маныча, в том числе пароходы «Москва», «Маяковский» и «Товарищ» с ценностями Госбанка. Красноармейцы выгрузили ценности и взорвали плотину; водохранилище скатилось в Дон, и пароходы обсохли.

Колёсные канонерки «Ростов-Дон» и «Октябрь», бывшие буксиры, ушли на Кубань и огнём артиллерии поддерживали оборону Красной армии. 22 августа, когда немцы перерезали Кубань, команды взорвали свои корабли.

Самые крепкие донские суда пробрались вдоль восточного берега Азова в Ейск и оттуда решили перейти через Керченский пролив в порты Чёрного моря. Затея оказалась самоубийственной. Немцы обстреливали и бомбили эту флотилию, а тяжёлые морские волны захлёстывали палубы и ломали борта. Ни один донской пароход не дошёл до цели, все погибли.

В 1941 году Советский Союз лишился Немана, Волхова, Западной Двины и главное — Днепра, а к концу лета 1942 года потерял Дон и Кубань.

Монитор «Железняков»

С 1934 по 1937 год на заводе «Ленинская кузница» в Киеве была построена серия из шести мониторов проекта СБ-37. Эти корабли предназначались для Днепровской военной флотилии. Им дали имена моряков — участников Гражданской войны. Монитор «Железняков», спущенный на воду в 1936 году, в 1940 году, единственный из серии, был направлен в Дунайскую флотилию. Это его и спасло. Все другие мониторы Днепровской (Пинской) флотилии погибли в 1941 году, взорванные своими командами, чтобы не доставаться врагу.

Мониторы проекта СБ-37 предназначались для мелководья. Они имели высоту борта в 60 см и осадку в 90 см. Длина — 51 метр, ширина — 8 метров. Развивали скорость до 15 км/ч и были очень манёвренными. На носу и на корме находились вращающиеся артиллерийские башни, ближе к носу стояла высокая рубка с мачтой. Экипаж — 72 человека.

Свой первый бой «Железняков» принял 22 июня 1941 года возле городка Рени на Дунае. Огонь береговых румынских батарей обрушился на монитор в 4 часа утра. «Железняков» сражался весь день, заставил умолкнуть одну батарею и сбил самолёт. Бои продолжались и в следующие дни, но советские войска и Дунайская флотилия отступали. 9 июля монитор вернулся на базу в Измаил, а 19 июля ушёл с Дуная.

В августе 1941 года «Железняков» участвовал в обороне Одессы, Николаева, Херсона и Очакова. Это были жестокие схватки и опасные рейды в тыл врага. Тогда «Железняков» заслужил славу неуловимого корабля, который выходит живым из любого боя и выдерживает любой шторм. Осенью монитор вместе с флотилией перебазировался в Крым, в октябре и ноябре дрался за Керчь. В конце ноября потрёпанную Дунайскую флотилию расформировали, её уцелевшие корабли — в том числе и «Железняков» — были включены в состав Азовской флотилии.

Летом 1942 года вместе с Донским отрядом Азовской флотилии монитор защищал Ростов и Азов. Из-за больших потерь флотилии «Железнякова» назначили флагманом, хотя воевал он в основном на реках и в лиманах, а не в море. Заваленный зелёными кустами (так его маскировали), корабль вёл огонь по самолётам и войскам вермахта.

Самым драматичным днём для корабля оказалось 28 июля 1942 года. Монитор с воинским отрядом на борту находился в устье Дона. По приказу командира отряда капитан Александр Маринушкин с частью экипажа на время авианалёта укрылся на берегу — а монитор, уклоняясь от бомбёжки, ушёл без капитана и «бродил» сам по себе до вечера. Это было преступлением. Трибунал отправил капитана в штрафную роту. Репутация монитора обрушилась, невзирая на прежние заслуги.

12 августа «Железняков» был направлен на реку Кубань, чтобы защищать город Темрюк — морскую базу флотилии. Вскоре немцы перерезали устье Кубани. Команды многих кораблей, запертых на реке, взорвали свои суда, но «Железняков» не мог так поступить — он должен был вернуть себе честное имя. Монитор и тральщик ТЩ-581 решили пробиваться мимо врага на соединение со своими.

Из дельты Кубани в море вела протока Пересыпь. Здесь путь преграждала мель. Матросы монитора на руках перетащили через мель тяжеленный якорь, и корабль подтягивался к нему на лебёдке. В это время на монитор с берега пошли в атаку немцы. Монитор был бы захвачен — но в небе появились немецкие самолёты и расстреляли атакующих: лётчики ошиблись, приняв своих за десант с монитора. Так «Железняков» ещё раз подтвердил, что он неуловимый.

Но одиссея ещё не завершилась. В Темрюкском заливе бушевал шторм. И монитор, и тральщик выбросило на берег. По беспомощным кораблям били волны. Тральщик спасти не удалось. А команда монитора боролась за свой корабль несколько дней — и всё-таки сняла его с мели. Заделав пробоины, откачав воду, навесив самодельный деревянный руль, «Железняков» двинулся дальше — к Керченскому проливу.

Пролив простреливали немецкие батареи. «Железнякова» сотрясли удары снарядов под башню главного калибра и по носовой части. Монитор повернул ближе к берегу — в мёртвую зону. А здесь всё было заминировано. Под огнём пулемётов матросы вешками ощупывали дно, чтобы не наскочить на мину; падали одни матросы — их место занимали другие. «Железняков» упрямо прополз через пролив в свободное море. Когда 30 августа израненный корабль отшвартовался в гавани Геленджика, никто не мог в это поверить: немецкое командование уже сообщило о гибели корабля.

^{Монитор «Железняков» — памятник в Киеве}

Увы, былого уважения «Железняков» себе не вернул. За все свои сражения он не был удостоен ни одной награды. Два года он провёл на военно-морской базе Поти в качестве судна ПВО. В апреле 1944 года его включили в состав воссозданной Дунайской флотилии. В августе 1944 года «Железняков» участвовал в штурме Измаила. Там же, в Измаиле, он и остался. Здесь его война закончилась.

Потом десять лет корабль служил на Дунае. В декабре 1955 года его перевели в Черноморский флот. Но время мониторов уже миновало. В марте 1958 года «Железнякова» исключили из боевого состава флота, разоружили и превратили в плавучий склад. А в 1960 вычеркнули из списков судов ВМФ и передали Дунайскому пароходству.

Перспективы монитора выглядели очень уныло. Его вооружение отправили в Центральный военно-морской музей СССР в Ленинграде. Броневую башню сняли и перевезли ко входу в Музей Суворова в Измаиле. Корпус использовали как плавучий причал.

В 1965 году страна начала готовиться к 50-летию Советской власти, и киевский завод «Ленинская кузница» предложил установить памятник — монитор своего производства. И «Железнякова» решили возродить. С Дуная корпус отбуксировали в Киев, там корабль собрали заново. 10 июля 1967 года на Рыбальском острове в Парке моряков у набережной Днепра открыли новый монумент: монитор «Железняков» на высоком пьедестале. Вот такой оказалась главная награда кораблю-герою.

Ославленный капитан Маринушкин воевал храбро; в 1944 году он погиб в Керченском десанте. В 1965 году его реабилитировали. А дочь капитана, Викета Александровна, собрала материалы о корабле и в 2012 году издала книгу «Монитор „Железняков“. Две судьбы».

Остановить Волгу

Летом 1942 года вермахт получил новую задачу: перерезать Волгу. Волга по-прежнему служила главной магистралью, по которой в СССР поступала нефть Северного Кавказа — основного месторождения страны. Две немецкие армии, пехотная и танковая, через степи нацелились на Сталинград.

Волга работала с немыслимым напряжением. Переправы действовали и днём и ночью: эвакуировалось огромное хозяйство. С правого берега на левый пароходы перевезли почти два миллиона голов скота, десять тысяч машин, восемь тысяч телег. Даже пассажирские и госпитальные суда тащили за собой баржи. В Сталинградском порту грузчиков заменили солдаты.

Самой острой проблемой была транспортировка нефти. Её, нефти, было хоть залейся. СССР готовился к войне три года, и все нефтехранилища Баку, Астрахани и Сталинграда заполнили доверху. Вокруг Астрахани оставались старые нефтеямы — котлованы для нефти, их тоже залили насколько можно. Не хватало пароходов, чтобы доставлять нефть к нефтеперегонным заводам.

В Астрахани обосновался нарком речного флота Зосима Шашков. Были мобилизованы все танкеры, буксиры и плавучие ёмкости. На Каспии речники приспособились прямо в море перекачивать нефть с морских судов на речные. Вверх по Волге тянулись и тянулись длинные нефтекараваны, буксиры получали дозаправку на ходу. На порожние наливные баржи, идущие обратно, грузили то, что надо эвакуировать. На Волге от Сталинграда до Рыбинска и на Каме от устья до Перми в затонах и у малых пристаней поставили про запас 129 барж с топливом, немцы про них не знали и потому не могли разбомбить.

Люди с тревогой смотрели на запад, там над жухлыми от солнца степями всплывали тёмные тучи пыли. Доползал угрюмый гром. Это приближались полчища врага. Сталинград собирался драться в обороне. Эвакуацию никто не объявлял. На окраинах горожане рыли противотанковые траншеи. В здание Нижневолжского пароходства из Астрахани переехал нарком Шашков. 65 лучших пассажирских пароходов и 33 баржи переоборудовали под госпитали.

Война обрушилась на Волгу ночью 23 июля. На Сталинград налетели бомбардировщики — стреляли зенитки, прожектора шарили лучами по облакам. К утру сражение закончилось, а днём вдруг начали взрываться идущие по Волге буксиры. Это немцы с самолётов заминировали фарватеры. За неделю они усыпали Волгу парашютными минами на протяжении 400 километров. К началу августа погибло около 50 судов. Но волжский транзит продолжался.

Речники учились бороться с минами. Самолёты целились в судовой ход, ориентируясь на огни бакенов, и огни больше не зажигали (ночное движение караванов из-за этого прекратили), а бакенщики отмечали места падения мин. На заводах Поволжья наспех строили трал-баржи и переоборудовали под тральщики деревянные — немагнитные — катера. Однако мины у немцев были хитрые, каждый участок реки надо было тралить по 10–15 раз — и всё равно пароходы порой подрывались и тонули.

С 25 июля немцы стали бомбить суда. Речники маскировали пароходы кустами; при налётах быстро поворачивали к берегу, чтобы слиться с лесом, и гасили топки, чтобы не выдал дым из трубы. Бакенщики с берданками бродили вдоль реки, разыскивая немецких диверсантов, которые по ночам ракетами указывали бомбардировщикам местоположение притаившихся караванов. С 28 июля на судах появились зенитные пулемёты. За остаток навигации мирные пароходы сбили 20 самолётов. Самым метким и храбрым стрелком оказался старый колёсный буксир «Сократ». Однажды он с нефтебаржами пробирался через Капитанский перекат, и на него напали 13 самолётов; уклониться от атак «Сократ» не мог и потому отчаянно отстреливался; в том бою он свалил двух фашистов. Всего же на его счету было пять уничтоженных крылатых машин.

Волжский флот терял суда, но продолжал работу. А фронт неумолимо подползал к Сталинграду. 15 августа была объявлена эвакуация; в городе к тому времени оставалось ещё 300 тысяч мирных жителей.

Решающий удар по Сталинграду и волжскому пути гитлеровцы нанесли 24 августа. Бомбардировщики плыли волна за волной. Перепаханный бомбами город охватили пожары. Пылали здания, на станции взрывались вагоны с боеприпасами, пылающая нефть из разрушенных резервуаров потекла по реке, и пламя перекинулось на суда, стоящие на рейде. В этот день немецкие танки наконец выкатились к Волге севернее Сталинграда и прервали судоходство.

Речники не сдались. Они всё равно пытались пробраться мимо врага. Не всем это удавалось. Сухогрузу «Таджикия» повезло, он сумел пройти, хотя и был подожжён, а вот плавучий госпиталь «Композитор Бородин» погиб.

^{Пароход «Гаситель» — памятник в Волгограде}

В ночь на 27 августа из Сталинграда вышли три пассажирских парохода с эвакуированными: «Парижская коммуна» (бывший «Царь Иоанн Грозный» компании «Кавказ и Меркурий»), «Михаил Калинин» (бывший «Баян» пароходного общества «По Волге») и «Иосиф Сталин» (бывшая «Графиня» того же общества). Командовал операцией капитан «Коммуны» Лев Галашин. В районе посёлка Латошинка на берегу Волги оказались немецкие танки. Суда поставили дымовую завесу, но немцы всё равно заметили их и потребовали сдаться. «Коммуна» сделала вид, будто поворачивает, чтобы причалить, в этом манёвре проскочила зону обстрела и устремилась прочь. Следом успел пройти и «Калинин». А «Сталина» уже встретил шквал огня. У «Сталина» не было шансов выжить. Вражеские снаряды перебили рули, и пароход сел на мель; пожар высветил его во тьме, и танки беспощадно расстреляли «Сталина» прямой наводкой. Капитан Иван Рачков погиб в рубке, почти вся команда и сотни пассажиров тоже погибли. Среди немногих уцелевших был матрос Сергей Напитухин — будущий капитан лайнера «Ленин».

Катастрофа «Сталина» означала, что Волга теперь перерезана врагом.

Святые пароходы

Немцы вгрызлись в Сталинград — и увязли в нём. В скопище горящих руин отовсюду били пушки. Из окон свинцом хлестали пулемёты и винтовки. Сверху падали мины. Немецкие танки карабкались на груды обломков, и в них летели гранаты и бутылки с горючей смесью. Чёрные развалины превратились в крепости. Всё грохотало. Над городом висело огромное облако дыма.

Чтобы город держался, его требовалось снабжать. В самом Сталинграде организовали около десятка переправ через Волгу. К каждой переправе были прикреплены свои суда. Большие пароходы не годились — слишком заметны, потому на переправах использовали маленькие буксиры, «фильянчики» и рейдовые катера. Они таскали баржи и понтоны. Туда, в кромешный ад, они везли боеприпасы, оружие, технику, топливо, продукты и новых бойцов для пополнения воинских частей, обратно — раненых. На погрузке и выгрузке трудились все без исключения: и команды, и зенитчики, и капитаны.

Это была работа смертников. Немцы бомбили и обстреливали суда, рано или поздно пароходики погибали. Но на их место вставали другие. Днём они делали пять-шесть рейсов, ночью — три-четыре. В самые горячие периоды, когда гитлеровцы прорывались к берегу Волги и били по судам из пушек напрямую, переправы действовали только ночью, в осенней темноте, хотя самые отчаянные капитаны всё равно ходили и при солнце.

Бойцы, обороняющиеся в развалинах, знали, что их спасение — эти утлые посудины, продырявленные пулями и посечённые осколками. Они привезут патроны и снаряды. Привезут сухари. Напомнят, что тебя не забыли. Если тебя убьют — что ж, таков Сталинград. Но если только ранят, то доползи до берега, и речники хоть волоком, но втащат тебя на палубу и переправят за Волгу. В 62-й армии генерала Чуйкова имена речных баркасов солдаты твердили, как имена заступников из святцев: «Авиатор», «Перекат», «Пчёлка», «Спартак», «Ударник»… Гибель баркаса была как гибель верного боевого товарища: 18 сентября утопили «Пожарского», 24 сентября — «Наблюдателя», 2 октября — «Надёжного», 14 октября — отважного «Абхазца», 24 октября — «Донбасс»…

Заговорённым от смерти казался баркас «Ласточка» — малый колёсный буксир. Он работал на Центральной переправе. Команда состояла всего из пяти человек. Механиком был старый речник Григорьев, а его дочь Маша — кочегаром. В рейсах на «Ласточке» убило двух капитанов. Но судёнышко как в божьей ладони перенесло через Волгу 18 тысяч солдат и 14 тысяч беженцев.

На сталинградских переправах речники забывали о себе, словно были бессмертными: бакенщик Николай Субботин по своей воле на простой лодке с вёслами каждый день ходил и ходил в Сталинград — вывозил людей. Самым тяжёлым месяцем стал октябрь, когда погибли десятки судов.

^{Паровой баркас «Ласточка»}

Переправы действовали не только в Сталинграде, а по всей Нижней Волге. Их было около двух десятков. Артиллерией их немцы достать не могли, но бомбили не меньше сталинградских. Однажды на Светлоярской переправе 30 самолётов атаковали буксир «Громобой», который тянул баржу с танками; танкисты отстреливались прямо с баржи из орудий своих «тридцатьчетвёрок». Капитаном буксира был старый речник Павел Колшенский, и «Громобой» был уже третьим его судном — два других не выжили. А буксир «Краснознамёнец» под бомбежками водила женская команда во главе с капитаном Марией Поповой — девчонкой 23 лет.

Раненых бойцов, вызволенных из Сталинграда, плавучие госпитали везли дальше — в Астрахань, Куйбышев, Ульяновск, Казань, Горький. Под госпитали были переоборудованы обычные пассажирские пароходы. Немцы считали их такой же целью, как военные корабли. Пароходы пробирались по заминированным фарватерам и отстреливались от самолётов, а в каютах и салонах, занавесив окна, врачи при свете керосиновых ламп делали операции. На санитарный транспорт «Илья Муромец» вместе с женой вернулся работать капитан Матвей Канатов, ему было 75 лет; вместе с женой он и погиб при бомбёжке. А сантранспортом «Гончаров» командовал молодой речник Андрей Белодворцев — потом он станет капитаном лайнера «Советский Союз».

Сталинградская битва казалась бесконечной. Она грохотала и дымила весь сентябрь, весь октябрь, весь ноябрь, весь декабрь… В декабре на Нижней Волге начался ледостав. Острые льдины рвали борта буксиров и баркасов не хуже немецких мин. Но святые пароходы продолжали делать своё дело. В последний рейс на Светлоярской переправе буксир «Самара» пошёл 27 декабря. К тому времени через Волгу уже наморозили автомобильные дороги.

Даже сухие цифры статистики производят огромное впечатление… В дни Сталинградской битвы речные суда перевезли три тысячи тракторов и танков, полторы тысячи орудий, сто тысяч машин и около миллиона солдат. Пароходы совершили 35 400 рейсов. И сам генерал Чуйков, командующий 62-й армией, сказал, что без переправ и без речников Сталинград бы не устоял.

Защищая Сталинград, погибли три с половиной сотни пароходов. Многие потом были подняты, многие — но не все. Они и сейчас лежат на дне, замытые текучими песками. Они спят — и никогда не проснутся. Они сделали больше, чем могли, и отдали больше, чем имели. И путейцы Нижней Волги знают, что в Сталинграде дно у великой реки — железное.

Скорость и ярость

В 30-е годы ХХ века стало понятно, что мониторы и канонерки — наследие эпохи пароходов — уже не годятся для современных речных сражений. Рекам нужны «универсальные солдаты»: быстрые, манёвренные, с малой осадкой, с подавляющей огневой мощью, способные высаживать десанты на вражеский берег и драться с любым противником — с кораблями, танками и самолётами. Высоким требованиям соответствовал только скоростной бронекатер.

Такой корабль разработал инженер бюро «Речсудопроект» Юлий Бенуа. С 1936 года бронекатера (БК) пошли в серию. Сначала их строили на заводе в Зеленодольске, а потом на предприятиях в Ижоре, Рыбинске, Гороховце, Перми и Астрахани. Бронекатера были двух типов: проект 1124 — побольше, проект 1125 — поменьше. За десять лет спустили 302 боевых корабля.

БК проекта 1124 в длину были 25 метров, в ширину — 4 метра; катера проекта 1125 были 22,5 метра в длину и 3,5 метра в ширину. Осадку все они имели примерно полметра. Конструкция была, в общем, одинаковая. В центре — ходовая рубка с пулемётной башенкой наверху, впереди и позади рубки — танковые башни с пушками. На первых порах использовали башни от танка Т-28, затем — от знаменитой «тридцатьчетвёрки». Рубку и центральную часть («цитадель») обшивали противопульной бронёй. Иллюминаторы прикрывали броневыми крышками, в бою командир смотрел через танковый перископ.

Бронекатер имел два винта и два бензиновых двигателя; до войны ставили движки горьковского автозавода, во время войны — ленд-лизовские моторы «Холл-Скотт» и «Паккард». Катера разгонялись до 25 км/ч; сбросив ход, могли развернуться на месте. Экипаж состоял из 16 человек. По правилам БК брали на борт 50 десантников, но на деле и всю сотню.

Их называли «речными танками». Длинные и узкие, как штык-ножи, они мчались по рекам сквозь водяные столбы разрывов, на скорости били врага из пушек, секли из пулемётов. Они были необыкновенно живучи, словно с двумя моторами получали и две жизни. Они всегда сражались до последнего, не боялись ни ночной тьмы, ни туманов, ни мелководья. Они атаковали врага из ниоткуда, они спасали своих из кромешной беды, из такого ада, где рискнули бы появиться только ангелы-хранители. На них молились, на них уповали.

Бронекатера стали главной ударной силой Волжской, Днепровской и Амурской речных флотилий, воевали в составе Ладожской, Онежской, Азовской флотилий и Балтийского флота. Они дошли до Берлина.

^{Бронекатер-памятник в Перми}

На Дунае бронекатера бились с румынскими мониторами и миноносцами, штурмовали Измаил, Силистрию, Братиславу, Будапешт и Вену. В Вене подразделение советских бронекатеров базировалось до 1953 года.

В 1950-х годах БК проекта 1124 и проекта 1125 начали списывать как устаревшие, им на смену строили более мощные корабли. Однако славные бронекатера были внешне так выразительны, что их ставили на постаменты. В итоге БК оказались самыми многочисленными кораблями-памятниками Советского Союза. Их больше дюжины: в Москве, Волгограде, Зеленодольске, Перми, Хабаровске, Ейске, Мариуполе, Херсоне, Пинске, Измаиле, Каневе, Констанце и Приморско-Ахтарске.

Но многие погибшие бронекатера до сих пор лежат на дне, занесённые илом и песками. Иной раз их находят и поднимают. Грязь и вода стекают по издырявленному металлу. В 2018 году на Дону возле хутора Арпачин подняли бронекатер БК-201, затопленный командой в июле 1942 года. В 2017 году в Волгограде подняли бронекатер БК-31, погибший в бою в октябре 1942 года, и в 2020 году этот кораблик после реставрации был выставлен в стеклянном павильоне на набережной Волги.

Они уже никуда больше не поплывут, да им и не надо никого защищать… Они стоят над просторными плёсами, на которых когда-то сражались, и в обыденности городских площадей и речных набережных трудно поверить, что те битвы действительно были. Но ведь они были. И в облике бронекатеров-памятников сохранился их живой дух — слияние скорости и ярости.

На последнем рубеже

Сормовский завод строил не только речные суда, но и малые военные корабли для моря. С началом войны сообщение с Балтийским и Черноморским флотами оказалось проблематичным, и боевые судёнышки Сормова остались в Горьком. 16 июля 1941 года из них сформировали морской учебный отряд. Осенью, когда вермахт двинулся на Москву, решено было создать соединение кораблей для защиты Волги, и морской учебный отряд приказом от 27 октября преобразовали в Волжскую военную флотилию. Базой назначили Сталинград.

В навигацию 1942 года — с приближением фронта — Волжская флотилия обрела огромную силу. В её состав вошли 19 канонерок (переоборудованных буксиров), 33 бронекатера, 9 плавучих батарей, больше 60 тральщиков и сторожевиков и 24 катера ПВО плюс вспомогательные суда. Командование понимало, что немцы хотят прервать движение нефтекараванов и предстоит битва за Волгу. 14 июля началось оперативное развёртывание флотилии. 24 июля флотилию передали в подчинение Сталинградскому фронту.

События развивались стремительно. Вермахт наносил удар за ударом. Над Волгой кружили самолёты с крестами на крыльях. Сторожевики вели зенитный огонь; тральщики тралили фарватеры, взрывая сброшенные с неба мины. А немцы охотились за нефтекараванами и бомбили буксиры и баржи.

Воздушная угроза была так велика, что с 29 июля корабли Волжской флотилии встали в сопровождение нефтекараванов. Канонерки, вспоминая своё мирное прошлое, порой и сами впрягались в буксировку, а сторожевики следили за небесами. Конвои несли дозор круглые сутки. Днём они отгоняли самолёты, а ночью, если диверсант ракетой выдавал караван, приткнувшийся к берегу, выходили на фарватер и вызывали бомбовую атаку на себя.

В самую жаркую схватку с врагом флотилия вступила тогда, когда немцы захватили бóльшую часть Сталинграда. Немцы знали, что там, за дымящимися руинами, светится простор великой реки, священной для России, но по этой реке крейсируют грозные русские корабли — последний рубеж обороны.

^{Сторожевик-памятник в Рыбинске}

Сталинградские канонерки всегда приходили туда, где было тяжелее всего. Корректировщики флотилии пробирались в развалины города на армейские наблюдательные посты, и корабли вели стрельбу согласованно с артиллерией защитников. Огонь с реки обрушивался на позиции гитлеровцев, на их укрытия и батареи; снаряды сворачивали башни немецким танкам. А пулемёты канонерок в это время стегали по самолётам-штурмовикам; рулевые умело выводили свои корабли из-под бомб пикирующих бомбардировщиков. Канонерки в движении сражались сразу с несколькими врагами.

Самыми свирепыми бойцами считались канлодки «Усыскин» и «Чапаев». Громоздкие, обшитые сталью буксиры с гребными колёсами, они выглядели старомодными броненосцами, и непонятно было, как эти неуклюжие паровые мамонты выживают и побеждают в стремительной войне моторов. Однако они появлялись у гибельных берегов тракторного завода или завода «Баррикады», и немецкие танки сразу горели, а немецкие самолёты с воем падали в Волгу.

Совсем иными были бронекатера. Они носились как стрелы, вылетающие из-под воды: белый клокочущий бурун у форштевня, танковая башня, рубка с пулемётом, ещё одна танковая башня и белый клокочущий бурун за кормой. Катера атаковали молниеносно и сокрушительно. На их низких палубах, захлёстанных волнами, пригибаясь, сидели десантники. Огонь с реки — катер у приплёска — десант на берегу — и опять огонь с реки. А ночью бронекатера вывозили раненых, бронекатера тоже были героями сталинградских переправ.

^{Канонерская лодка «Усыскин»}

Под тяжестью грузов они оседали до иллюминаторов. Пробоины от пуль команда заколачивала деревянными колышками — не было времени на ремонт электросваркой. В бою охлаждали двигатели мокрым тряпьём. Не раз катерам случалось вступать в дуэли с немецкими танками. Не раз под обстрелами бронекатера брали на буксир своих подбитых собратьев и вытаскивали из пекла. В грохоте сражений капитаны и рулевые, мотористы и канониры, даже раненые, истекая кровью, не покидали своих постов — умирали, но вели бой.

Упрямые бронекатера ходили на переправе «Красного Октября» до самой зимы, и последним 17 декабря вмёрз в лёд легендарный катер № 61. Но и после конца навигации бронекатера продолжали сражаться: вытащенные на берег, они стреляли по врагу через реку из главного калибра как сухопутные батареи.

В Сталинградской битве Волжская флотилия потеряла 31 корабль: две канонерские лодки, пять бронекатеров, шесть десантных полуглиссеров, 18 тральщиков и сторожевиков. Весной 1943 года канонерки были разоружены — они вернули себе облик буксиров, но тральщики продолжили очищать Волгу от мин, а сторожевики охраняли небеса. Осенью бронекатера погрузили на железнодорожные платформы и отправили на Днепр и Азов. Окончательно Волжская военная флотилия была расформирована 30 июня 1944 года.

Нить, которую не порвать

Дыхание беды Ленинград ощутил в первые же дни войны: 29 июня 1941 года Финляндия, союзница Германии, вторглась на территорию СССР. Через два месяца финская армия встала на Карельском перешейке. А с юга на Ленинград надвигался вермахт. 29 августа немцы взяли станцию Мга и перерезали железнодорожное сообщение; 30 августа вышли на берег Невы и перерезали путь по Мариинской системе; 8 сентября захватили Шлиссельбург. В окружение попали и войска, и Балтийский флот, и огромный город с мирными жителями — всего около трёх миллионов человек. Началась глухая блокада. С «Большой землёй» Ленинград связывала только очень тоненькая ниточка — трасса по Ладожскому озеру. Её назвали «Дорогой жизни».

25 июня была спешно организована Ладожская военная флотилия. Для неё переоборудовали суда Северо-Западного пароходства. Шесть шаланд-сухогрузов превратились в канонерские лодки «Селемжа», «Бурея», «Бира», «Шексна», «Олёкма» и «Нора» (когда «Олёкму» потопили, её место заняла «Лахта»). Крепкие озёрные буксиры типа «Ижорец» стали тральщиками и сторожевиками. Балтфлот дал несколько катеров.

Летом 1941 года главной задачей флотилии была поддержка советских войск на северном берегу Ладоги. Красноармейцы дрались отчаянно. Корабли флотилии высаживали десанты в лесистых шхерах, обстреливали позиции врага, эвакуировали отступающих. Финны были сильнее, они ломились вперёд и к осени заняли весь север до реки Свирь, в том числе и Валаамские острова. А осенью помощь военных кораблей потребовалась «Дороге жизни».

Для речников и судов Северо-Западного пароходства «Дорога жизни» на самом деле была «дорогой смерти». Начиналась она в бухте Осиновец и заканчивалась в порту Новая Ладога — 115 километров штормов и постоянных бомбёжек. По этой трассе шли и шли речные суда: буксиры с баржами, катера, маленькие пассажирские пароходики. Они зарывались в крутые волны Ладоги, а сверху налетали бомбардировщики. Команды отстреливались из пулемётов. Порой продырявленные суда приходили в порт, черпая бортами, — едва-едва на плаву. Но порой и не приходили вовсе, только пена и обломки качались на тёмной, холодной воде. Военные корабли должны были обеспечить караванам «Дороги жизни» защиту от авиации врага.

Из Ленинграда суда везли эвакуированных. В трюмах и на палубах, тесно прижавшись друг к другу, сидели женщины и дети, дети, дети. А в Ленинград везли бойцов, вооружение и провизию. Первые баржи с продовольствием по «Дороге жизни» 12 сентября провёл буксир «Орёл». Имена самых отважных буксиров на Ладоге знали все: «Морской лев», «Никулясы», «Буй»… Команды на них наполовину были из женщин и подростков — выпускников школ ФЗО. Кораблики упрямо ползли сквозь осенние бури и днём и ночью: валились с бока на бок, латали пробоины, лавировали под бомбами, отбивали атаки. В середине ноября на Ладоге появился лёд, но суда ещё ходили. 22 ноября уже наморозили ледовую трассу для грузовиков, а кораблики всё пробирались через последние полыньи. Навигация для них закончилась только 4 декабря.

Голодная зима не принесла избавления. Истощённые люди работали на пределе сил. Многие суда не успели дойти до берега, вмёрзли в лёд с грузами в трюмах; их надо было пешнями обкалывать вручную, чтобы не раздавило. В деревне Кобона сооружали новый порт: он сокращал «Дорогу жизни» до 29 километров. Строили новые баржи-«блокадки» примитивных прямоугольных очертаний — не было возможности гнуть листы для плавных обводов. Моряки Ладожской флотилии исхитрились поднять и восстановить боевой корабль «Конструктор» (бывший эсминец «Сибирский стрелок» 1906 года), склепали ему новый нос вместо оторванного бомбой. С юга наплывала весна — тихо, словно по ночам перелезала через немецкие окопы. Движение по ледовой дороге прекратилось 21 апреля 1942 года, а по озеру началось лишь 21 мая.

^{Буксир «Ижорец № 8»}

Обозлённые упорством сопротивления, немцы жаждали оборвать тонкую нитку «Дороги жизни»: сколько ещё можно душить непокорный Ленинград? 29 мая в атаке на пароходы приняли участие две сотни самолётов — а пароходы, огрызаясь, сбили 26 машин. Однако налёты, конечно, не прекратились. Немцы бомбили, а караваны всё равно шли сквозь разрывы и непогоду.

Бывало, что после бомбёжек и обстрелов с воздуха суда приходили в порт с наполовину убитой командой — а у пассажиров ни царапины. Бывало, что лопался трос и баржу уносило прочь; однажды в такой ситуации команда притопила баржу и разбросала по палубе дрова, имитируя крушение, — этим и спаслась от самолётов. А как-то раз заглох моторный тендер с детьми, и его потащило в сторону Шлиссельбурга, занятого немцами; немцы открыли огонь; команда положила детишек на дно тендера и соорудила баррикаду из детских чемоданов — авось защитит! — но в последний момент подоспел тральщик.

От Кобоны до Осиновца на баржах перевозили вагоны и паровозы, а пустые цистерны придумали буксировать вплавь цепочкой по 8–10 штук — по Ладоге плыли поезда! Первый такой рейс провёл пароход «Параллель».

^{Буксир «Харьков»}

Осенью немцы поняли, что бомбёжками им не оборвать «Дорогу жизни», и в дело вступили финны. Они решили захватить рукотворный островок Сухо с маяком, откуда можно было бить по «Дороге жизни» из орудий. 22 октября к Сухо направилась флотилия из итальянских десантных катеров и немецких самоходных паромов типа «Зибель». Гарнизон Сухо оборонялся в маяке. На выручку поспешила Ладожская флотилия. В яростном бою посреди Ладоги краснофлотцы пустили на дно 16 кораблей врага и сбили пять самолётов.

Навигация завершилась 28 ноября. За лето и осень 1942 года гитлеровцы утопили 15 пароходов и 40 барж. Но «Дорога жизни» дала впечатляющие результаты. За два военных сезона пароходы сделали почти 22 тысячи рейсов, в обе стороны было перевезено более миллиона ста тысяч человек.

В январе 1943 года советские войска всё-таки проломили стену блокады. Ленинград наконец-то сумел вдохнуть. Но война для него не закончилась. На Ладоге суда продолжали возить грузы, отбиваясь от налётов, и в навигацию 1943 года. А в навигацию 1944 года Красная армия двинулась в наступление на северный берег озера — на позиции финнов. Ладожская флотилия сражалась и высаживала десанты в устье реки Свирь и возле села Тулокса, и вместе с военными кораблями на врага ходили и отважные буксиры «Дороги жизни» — «Буй», «Орёл» и «Морской лев». За время войны в боях и под бомбёжками Ладожская флотилия потеряла 36 кораблей.

Сталинград — Вена

Азовская военная флотилия была создана 3 февраля 1943 года. Её базами стали Азов — порт на восточном берегу Таганрогского залива Азовского моря, и Ейск — порт на южном берегу залива. Северный берег занимали немцы. Флотилия имела 12 бронекатеров, 12 полуглиссеров, 3 сторожевика, 4 тральщика и 4 торпедных катера. В октябре в Ейск по железной дороге прибыл эшелон с волжскими бронекатерами — героями Сталинграда.

Главной боевой задачей флотилии была заброска десантов через залив. В конце августа катера высадили бойцов под Таганрогом, но армия опоздала, и десант пришлось эвакуировать; в бою с немецкими канонерками погибли два бронекатера. Новый десант в начале сентября выбил врага из Мариуполя; погиб ещё один бронекатер. В середине сентября флотилия высадила десант в Бердянске — и обнаружилось, что город уже пуст. В конце сентября десант атаковал гитлеровцев под Темрюком, оттянул на себя большие силы врага и позволил советским войскам взять город; погибли два бронекатера.

Потом пришло время десантов через Азовское море, а по нему уже гуляли холодные зимние бури. В начале декабря флотилия участвовала в Керченско-Эльтигенской операции — большой, но неудачной. Рядом с мощными, ловкими военными катерами по высоким волнам карабкались неуклюжие гражданские пароходы с десантниками — «тюлькин флот». Кораблям не удалось подойти близко к берегу: немцы поставили ограждение из колючей проволоки прямо на мелководье и пристреляли акваторию. Десятки судов «тюлькина флота» погибли от снарядов врага или затонули в пути, не выдержав шторма.

Январь 1944 года для флотилии выдался особенно тяжёлым. Неудачами завершились плохо спланированные десанты на мыс Тархан и в Керченский порт. В результате был снят с должности командующий Черноморским флотом, в чьём подчинении находилась Азовская флотилия.

8 апреля советские войска двинулись на освобождение Крыма, а 13 апреля Азовскую военную флотилию расформировали. Точнее, она превратилась в Дунайскую флотилию. В мае 1944 года корабли по железной дороге перевезли в Херсон, а оттуда к середине августа флотилия перешла в Одессу. И дальше Дунайская флотилия двигалась вместе с пылающей линией фронта.

22 августа при форсировании Днестровского лимана бронекатера под обстрелом пролетели сквозь узкое гирло Днестра и огнём поддержали штурм крепости Аккерман — её обороняли румыны. А на следующий день флотилия уже прорвалась в Килийское гирло — северную протоку Дунайского устья. Там, в гирле, советские корабли с разгона сшиблась с румынскими — и на дно пошёл румынский монитор. 25 августа катера с десантами из морской пехоты и штрафбата атаковали и захватили стратегически важный город Килия. В этот день Красная армия взяла знаменитый Измаил. До войны здесь базировалась Дунайская флотилия «первого формирования» (её расформировали в ноябре 1941 года), и сейчас Измаил снова назначили базой. 16 октября Дунайская флотилия стала самостоятельным соединением, а не частью 3-го Украинского фронта, и под её защитой было учреждено Дунайское советское пароходство.

Красная армия продолжала наступление. Флотилия перемещалась вместе с войсками, то заходя в тыл врагу, то задерживаясь на переправах. К 20 октября был взят Белград. А Дунай вёл к Будапешту, где яростно оборонялась 200-тысячная группировка немецких и венгерских войск. Советские дивизии два месяца ломали сопротивление гитлеровцев. Флотилия обстреливала позиции врага, выбрасывала десанты, перевозила войска. В январе Дунай замёрз, и корабли вернулись в Измаил. Будапешт был взят только в феврале.

В Южной Европе ледостав недолгий, и в марте флотилия уже снова поднималась по Дунаю вслед за фронтом. К 4 апреля 1945 года Красная армия разгромила немцев в Братиславе. Флотилии предстоял последний бой — битва за Вену, где Дунай распадался на три рукава. Советские солдаты штурмовали бульвары и площади, дворцы и соборы Вены, а флотилия била по гитлеровцам на набережных. Подвигом флотилии стал захват Имперского моста, который соединял две мощные группировки немцев. К этому мосту пять бронекатеров с десантом прошли днём — мимо дотов, батарей и танков, сквозь руины других мостов, по фарватерам, загромождённым погибшими пароходами. В дерзком броске десантники овладели Имперским мостом и сняли мины. Двое суток немцы ураганно обстреливали русских, атаковали на самоходках, но десант не отступил; не отступили и бронекатера (в том десанте выжил молодой боец Георгий Юматов, в будущем — известный киноартист). Расколотая надвое, немецкая оборона посыпалась. К 13 апреля Красная армия овладела Веной.

Здесь, в столице Австрии, Дунайская флотилия и встретила победу.

До конца

Летом 1943 года на заброшенных полях вокруг Курска в пыли и дыму взревела грандиозная битва — самое большое танковое сражение человечества. На Курской дуге Красная армия сломила волю вермахта, и потом на запад двинулось великое наступление. К осени оно добралось до притоков Днепра.

Здесь армии потребовалась военная флотилия. Её создали в сентябре 1943 года. Боевые корабли с Волги из Сталинграда по железной дороге перевезли в село Пироговка на реке Десне. Оттуда вместе с линией фронта бронекатера, сторожевики и тральщики пошли по извилистой Десне к Днепру, добивая гитлеровцев на берегах, заросших золотыми по осени лесами. Зимними базами для новой Днепровской флотилии стали освобождённые Чернигов и Киев.

Лето 1944 года обещало быть грозным. Советское командование собрало неимоверные силы для натиска на оккупированную Белоруссию. 23 июня началась операция «Багратион». Днепровской флотилии в этой операции было поручено не только помогать своим войскам, но самой атаковать врага. Флотилия к тому времени насчитывала уже около 140 кораблей: плавбатареи, суда ПВО, сторожевики, десантные полуглиссеры и тральщики, а также 23 бронекатера — и новые, и те, что уцелели в пекле сталинградских переправ.

Одна бригада Днепровской флотилии прорывалась вверх по Березине. Десанты краснофлотцев штурмовали сёла и городишки, где окопались немцы; корабли стреляли по дзотам и танкам врага. Кое-где немцы перегородили реку рядами вбитых в дно кольев, и катера преодолевали эти препятствия очень необычным способом: разгонялись, а перед кольями резко выключали моторы, чтобы поднятая ими волна накатила сзади, подняла и перекинула их через преграду. По Березине бригада дошла до Бобруйска.

Другая бригада прорывалась вверх по Припяти. Немцы цеплялись за каждый холм, за каждый лесок, за каждую деревушку. Самый жестокий бой случился за город Пинск. Город находился у немцев в тылу, в 20 километрах от линии фронта, и его решено было взять ночным десантом.

Катера и полуглиссеры пробирались в темноте, соблюдая радиомолчание. В нужный момент над городом появились бомбардировщики, и разрывы бомб заглушили рёв корабельных моторов. Чтобы зарево пожара не высветило реку, первые катера сразу поставили дымовую завесу. С низких палуб на берег хлынули десантники. Они сразу овладели центральной частью города.

Немцы были опытными вояками; с рассветом они сняли с фронта войска и направили на Пинск. В бой ползли танки и самоходки. Десантники дрались, как дикие звери. С реки огнём пушек их поддерживали бронекатера. Стрелки в «пульбашнях» катеров привязывали себя к пулемётам ремнями — на случай, если ранят и они не смогут стоять на ногах. Бронекатер № 2 был подбит и лёг на дно; экипаж покинул корабль и присоединился к бойцам в городе, но два комендора стреляли из орудийной башни до последнего снаряда. Бронекатер № 92 лупил с реки по танкам, и в ответ танки снесли ему пулемётную башню, продырявили орудийную, разворотили рубку и машинное отделение — лишь потом катер затонул. Десантники и речники обороняли Пинск два дня, отразив 27 атак, и последнюю атаку останавливали уже штыками. Но немцы всё же отступили, подпалённые с тыла приближающимися советскими войсками.

В Пинске сражались 18 бронекатеров, 18 тральщиков, 13 сторожевиков, 18 полуглиссеров, 8 катеров ПВО и 7 плавбатарей. За бои на Припяти 11 речников Днепровской флотилии получили звёзды Героев Советского Союза. В операции «Багратион» Красная армия вышвырнула врага с территории Белоруссии и Литвы, потеснила в Прибалтике и Польше.

Жестокую навигацию 1944 года Днепровская флотилия заканчивала уже за пределами Советского Союза. Осенью по железной дороге корабли были перебазированы на Западный Буг и на Одер. Война ещё продолжалась.

Победной весной 1945-го бронекатера помчались по тихим рекам и каналам Германии. Гитлеровцы отчаянно защищали мосты, набережные и шлюзы. Старинные немецкие городки — тесные, ухоженные, расчерченные балками фахверков, с высокими черепичными кровлями и шпилями соборов — были потрясены зрелищем русских кораблей. В это невозможно было поверить, но речные боевые машины и вправду ревели моторами и били из пушек вдоль узких, вымощенных брусчаткой улочек. В конце концов катера Днепровской флотилии оказались в Берлине — на водах реки Шпрее, заваленной обломками домов, сгоревшими танками и трупами. Там, у Пергамского музея, у дворцов и парков Тиргартена, у серой громады Рейхстага, и завершился долгий путь бронекатеров, начатый ещё от дымящегося берега Сталинграда.

Весь этот путь прошёл лейтенант Олег Селянкин. После войны он станет писателем и расскажет о судьбах бронекатеров в своих повестях и романах.

Победа после победы

На Дальнем Востоке у Советского Союза всегда обнаруживался какой-нибудь опасный враг. Теперь это был не гоминьдановский Китай, а японская Квантунская армия, оккупировавшая Маньчжурию. На протяжении 1800 километров граница с Китаем проходила по Амуру, который по-прежнему оставался главной дорогой края. На Амуре работали два пароходства: Верхне-Амурское с базой в Благовещенске и Нижне-Амурское с базой в Хабаровске.

Амурская военная флотилия была готова к боевым действиям. Основу её составляли всё те же корабли царских времён, но их модернизировали и перевооружили. Привезли бронекатера. В 1941 году для усиления обороны на Амуре сформировали дивизион из 12 канонерских лодок — бывших колёсных буксиров. Летом 1945 года флотилия насчитывала 5 мониторов, 11 канонерок, 52 бронекатера, 12 тральщиков и множество вспомогательных судов.

После победы над Германией война с Японией, союзницей Гитлера, стала делом времени: с Японией уже давно воевали Соединённые Штаты — союзник СССР. Согласно плану предстоящей кампании, Амурскую флотилию в соответствии со стратегическими целями разделили на семь частей: на четыре бригады, два отдельных отряда бронекатеров и Сретенский дивизион. 9 августа 1945 года Советский Союз объявил императорской Японии войну.

На огромном протяжении Амура заработали семь речных переправ, 66 буксиров и 103 баржи бесперебойно перебрасывали на правый берег реки сотни танков, тысячи автомашин и сотни тысяч солдат. Речные пароходы с грузами и десантами двинулись через Татарский пролив на Сахалин. Огневую поддержку транспортам обеспечивали корабли Амурской флотилии.

Но главной боевой задачей флотилии был захват реки Сунгари от устья до города Харбина и борьба с Сунгарийской флотилией японцев. Эту задачу должны были решить Первая и Вторая бригады, базирующиеся в Хабаровске.

9 августа корабли вышли из Хабаровска к Сунгари. Вторая бригада на полпути повернула к городку Фуюань — опорному пункту квантунцев. Два монитора, канонерка и семь бронекатеров обрушили на позиции врага всю мощь своей артиллерии, а потом высадили десант. Фуюань был взят с боем. Затем Вторая бригада поспешила на соединение с Первой, которая в это время спокойно заняла остров Татарский — он контролировал устье Сунгари. Первая бригада состояла из трёх мониторов, восьми бронекатеров и двух плавбатарей.

Сунгарийская флотилия японцев насчитывала 26 кораблей, но все они находились в Харбине и не высовывались. Они даже не заминировали реку. 10 августа Первая и Вторая бригады Амурской флотилии грозно устремились вверх по запутанным протокам туманной Сунгари. Мониторам этот путь был уже знаком: 16 лет назад — в 1929 году — Амурская флотилия проходила по Сунгари, сокрушая сопротивление Гоминьдана. История повторялась.

10 августа советские войска и Амурская флотилия без боя заняли город Тунцзян: квантунцы бежали отсюда в город Фуцзинь. 11 августа флотилия ворвалась на рейд Фуцзиня, под огнём высадила десант, и город пал. Японцы оборонялись плохо, лишь изредка по кораблям с берега палили батареи. 16 августа флотилия и войска вошли в оставленный и горящий город Цзямусы. 17 августа флотилия взяла город Саньсин; здесь из пушек потопили паром, на котором части Квантунской армии переправлялись для отхода на Харбин; на борту монитора «Дальневосточный комсомолец» квантунцы подписали капитуляцию тех воинских частей, что застряли в Саньсине без переправы. 20 августа Амурская флотилия бросила якоря на рейде Харбина. Японцы больше не хотели сражаться и сдались. Вся Сунгарийская флотилия досталась СССР.

^{Катер типа «Шмель»}

А 2 сентября 1945 года завершилась Вторая мировая война.

Амурская флотилия господствовала на Амуре безраздельно, однако было ясно, что её корабли устарели. Новые условия войны вообще не рассматривали применение мониторов и канонерок, а бронекатера следовало основательно доработать. Доработку поручили автору проекта — инженеру Юлию Бенуа. В том же 1945 году он представил модифицированный бронекатер, который отправился в серию как проект 191М. В 1950-е годы на Амур пришли четыре десятка таких корабликов. Они оказались не совсем удачными, но всё равно постепенно вытеснили архаичные мониторы и канонерки.

Юлий Юльевич умер в 1966 году, однако успел создать речной военный корабль современного типа — артиллерийский катер. Проект 1204 приняли в серию. Последний кораблик Юлия Бенуа сочетал в себе достоинства всех славных предшественников: броню, скорость, манёвренность, малую осадку и огневой напор. На Западе, где речные боевые корабли называют «москитным флотом», катеру проекта 1294 дали кодовое наименование «Шмель». С 1966 по 1972 год в СССР построили 118 «Шмелей». Они до сих пор исправно служат на Каспии, на Балтике и на Чёрном море, а на Амуре стали основой флотилии — самой большой военной речной флотилии Советского Союза.