Реинкарнация архимага 4

Глава 13 Камышинская Аномалия

Утро началось с кофе.

У палаток суетились бойцы, покрикивал Федот, орудуя у походной кухни, которую бойцам пришлось катить вшестером. Возок хозяйственников был полегче и на него четверых хватило. Кони напрочь отказались идти к Куполу, как их не пытались принудить возничие. Думаю, вина тут в низком гуле, который не прекращается и действует на нервы. Животные его ощущают сильнее людей, оттого и считается, что их поведение иногда подсказывает начало землетрясения.

На будущее возьму себе на заметку — надо или лагерь ставить дальше, или подумать над стационарным Куполом Тишины, пусть и не абсолютным, но таким, который в разы снизит этот монотонный гул, вызывающий неприятные ощущения даже во внутренностях.

— Ваш бродь, там поручик к вам поспешает, — доложил мне боец, кивком головы подсказывая направление.

Я поднялся с раскладного стула и посмотрел. Действительно, по протоптанной нами дорожке очень бодро вышагивает поручик в сопровождении солдата с винтовкой за плечами.

— Барон… — начал он, ещё не дойдя до меня.

— Поручик, кофе не желаете? — перебил я его, — Он у меня отменный.

— Поручик Артамонов, — представился он, — А вы неплохо устроились. Даже лучше нас, — вынужденно признал офицер, оглядев наш лагерь, где около полевой кухни стоял стол и лавки, привезённые хозяйственниками, — Когда Аномалию изучать собираетесь? — спросил он, принимая чашку с горячим кофе.

— Вчера заходили. Так что первый контакт уже состоялся, — спокойно заметил я, отдавая должное своему напитку.

— Шутите?

— Даже если бы и хотел, то нет. Выпнули нас оттуда, как щенка дворняги, который нагадил в предбаннике, — всё тем же ровным тоном донёс я до поручику суровую и обидную правду жизни.

— И кто посмел?

— Твари иномирные. Ктож ещё, — покачал я в руке свою кружку, чтобы разболтать остаток сахара со дна.

— Вы стреляли?

— Зачем? Они же бестелесные. Это как пожар тушить, стреляя по огню из винтовки, — всё таким же умиротворённым тоном продолжил я, прекрасно понимая, как нелегко будет офицеру принять и проникнуться фактом существования энергетических сущностей.

— А какие они? — выдохнул он последнее слово.

— Представьте себе довольно крупные светящиеся объекты, поддерживающие свою форму. Этакие фигуры из светящегося газа. Их мы увидели в первую очередь. А потом из центра к нам выползло НЕЧТО. Этакое существо, размером с лошадь, но абсолютно жуткое на вид. Этакий богомол, но телом похожий на паука. И оно — визжало! Да так, что слышать было невозможно.

— Вы с ним справились?

— Как? Стрелять пулями по облаку, пусть и энергетическому? Мы отступили, а потом нас попросту выкинуло оттуда. Демонстративно. Разве, что нам поджопник под конец не выдали.

— Но вы же маг?

— Вы знаете заклинания, которые могут уничтожить энергетическую сущность? — озадачил я его в ответ.

— Но тогда и она… не опасна, — разухарился поручик, — Раз вы ей ничего сделать не можете, то и она вам не угроза.

— Желаете проверить на себе? Могу проводить вас под Купол, и даже досмотреть, чем закончится ваш поединок с"не опасной сущностью". Это будет крайне познавательно, — предложил я храброму офицеру.

Угу. Храброму, когда это его не касается.

— Я маг четвёртой степени. Практикую Воду. Вы уверены, что я справлюсь? — постарался поручик «не потерять лицо», но его бравый напор куда-то разом исчез.

— Скорей, я уверен в обратном, — не стал я скрывать грустную истину, — Но вы только что дали мне серьёзнейший повод для размышлений.

— Это какой же?

— Вода. Как же я раньше о ней не вспомнил, — закатил я глаза к небу, размышляя.

Чисто теоретически — чем может угрожать энергетическая сущность? Первое, что приходит в голову — это Молнии. Вторым, если подумать — Свет.

Молнии — это электричество. Можно ли их заземлить водой? Теоретически — да, а практически? Пожалуй, нет. Мы все видели, как бьют молнии в землю и в деревья во время грозы с дождём. Кстати, а почему? Соли не хватает?

Сама по себе дистиллированная вода не считается электролитом, а дождевая вода — почти тот же дистиллят. Она ток практически не проводит. Электролитом она становится лишь после внесения в неё солей.

Допустим, с первым вопросом разобрались. Мне нужен солёный дождь. Ливень, из той же морской воды.

А как со Светом решить?

Магия Света в моём мире практиковалась редко, но метко. И это не игра слов.

Чтобы наносить разрушения магией Света требуются огромные запасы Силы.

Если разобраться, то это пожалуй самый прожорливый вид магии, и у нас к нему прибегали лишь в крайних случаях, когда не было других альтернатив. Зато как Луч Света справлялся с оснасткой парусного флота противника — было любо-дорого смотреть! Версты на три-четыре бил, когда другие маги ещё не готовы были вступить в бой. И пусть этого Луча хватало на несколько секунд, а потом маг Света выдыхался, но это были эпические секунды!

Из неприятного — как я понимаю, сейчас под строящимся Куполом магии с переизбытком! И это значит, что от любой энергетической сущности можно ожидать атаку Светом.

Вода… в какой-то степени может и выступит, как Щит от Света, а вот маг Земли…

Угу… Хоть какое-то решение, но я нашёл. Обдумаю его позже, а сейчас — небольшой эксперимент!

— Поручик, а какое количество горячей воды вы можете переместить саженей на пятьдесят?

— Горячей?

— Мне нужен насыщенный соляной раствор. Чем выше температура воды, тем больше соли в ней можно растворить, — довёл я до Артамонова один из моментов своего плана.

— С кипятком я ни разу не работал, — обескуражено признался он.

— Обойдёмся температурой, которую рука терпит, — не стал я жестить.

— Пятьдесят сажен… на три ведра можете смело рассчитывать, — подобрался офицер, глядя вокруг этаким соколом.

— Самойлов! — громко позвал я, и вскоре увидел десятника рядом, — Мне нужно пять вёдер горячего тузлука. Самого крутого, который сможете сделать, — дождался я его ответного кивка.

— Отчего пять? Я же про три сказал? — встрепенулся поручик.

— Сначала бойцы два ведра на землю выплеснут, и лишь потом ваша очередь придёт, — не стал я вдаваться в подробности и тонкости техники заземления.

Хозяйственники лом и без афиширования в землю вобьют, оставив половину сажени торчать над поверхностью, а бойцы вокруг него землю соляным растворов прольют. Почвы здесь песчаные. Рассол быстро впитают.

Вот спросите меня — зачем я всё это делаю? Я в ответ лишь плечами пожму. Интуиция.

На изготовление тузлука часа не хватило.

Попробуй-ка, нагрей на улице, где снег лежит, пять вёдер воды. Но часа за два нагрели.

Пара бойцов выплеснула свирепый рассол на землю вокруг вбитого лома, стараясь зацепить при этом край Купола, и ломанулась назад.

— Прошу, поручик. Ваша очередь, — предложил я вниманию Артамонова три ведра парящего тузлука, а сам тем временем вскинул два Щита. Один из них — Отражающий.

Страхуюсь. Магию Света никто не отменял.

Перенос трёх вёдер в виде ливня дался офицеру нелегко.

Морда богомола высунулась из Купола после второго ведра.

Его вариант с Молниями не прошёл. Солёный дождь и громоотвод сработали, как надо.

Существо выпучило глаза и попробовало ещё раз, а тут и я ему влепил! Своей любимой Шаровой Молнией! Чисто на инстинктах богомол поглотил её, а потом начал этак картинно заваливаться обратно за Купол.

Надеюсь, при падении он отбил себе затылок до смерти, упав на камень, но это всего лишь мои надежды и мечты.

— Вы мне про ЭТОГО НЕЧТО рассказывали? — пришёл в себя Артамонов, когда два бойца помогли ему добраться до лагеря и усадили на стул.

— Скорей всего. Башка точно на прошлого похожа, — лениво отозвался я, разливая коньяк по бокалам.

Поручику сейчас ударная доза алкоголя точно не помешает, и мне тоже. Перепсиховал, и было с чего!

Пока Пробой закрывался, я после попадания Шаровой Молнией в «богомола» успел хапнуть столько энергии, что чуть было не взорвался! И это не смешно!

Очень неожиданный приход Силы, яростным всплеском, к которому я оказался совершенно не готов. Чуть было не подох, безо всяких преувеличений. А ещё… ещё мне кажется, что я перешёл на следующий уровень магии. Восьмой! Но это пока не точно.

— У вас же есть какой-то план? — понемногу начал приходить в себя поручик, когда его отпустило.

— Безусловно. Мы через пару часов снимаемся и возвращаемся обратно. Завтра я поскачу верхом, чтобы выиграть день и успеть в Саратове собрать всех заинтересованных лиц до выходных.

— А нам… нам что делать? — с тревогой глянул на меня Артамонов, уже понимая, что я разбираюсь в обстановке лучше, чем его начальство.

— Пока вы привязаны к месту приказом. Но… как только получите команду на перемещение, не теряйте ни секунды. Бросайте на месте всё, что может вас тормозить и уходите. Вёрст на двадцать от вашего лагеря.

— Вы что-то знаете? — пытливо уставился мне в глаза поручик.

— Да, и этого не скрываю. Но это не те сведения, что вам положено знать, — налил я ещё одну порцию коньяка нам в бокалы.

— А намекнуть? — отсалютовал мне поручик, которого уже нервы и коньяк стали подводить, оттого и движения замедлились.

— Циркуль, — произнёс я вместо тоста.

— Хороший тост, — стоически отметил поручик мой невнятный намёк, когда мы выпили, — Допустим, циркуль у меня есть, как и готовальня. И что, по вашему мнению, я должен с ним сделать?

— Что тут непонятного? — пришлось сыграть мне подвыпившего, — Измеряете радиус бывшей Балахнинской Аномалии, затем этот же размер экстраполируете на Камышинскую, и живо валите со всеми своими солдатами за пределы этого круга. Обычная же геометрия. Что тут может быть неясного?

— Вы хотите сказать…

— Не — не — не, я вам ничего не говорил, — этак пьяно помотал я пальцем, — Вы же всего лишь попросили намекнуть… А Хлопнет или нет — это бабушка надвое сказала. Но как по мне — пара недель ещё есть.

— Понял, — шумно вздохнул поручик, — Но отойти без приказа мы не можем.

— Я очень постараюсь как можно быстрей решить вопрос с отводом всех и вся от зарождающейся Аномалии. Нам с вами остаётся лишь надеяться на разум и волю власть имущих, — согласно кивнул я, наливая по третьей, и последней.

Пора в дорогу собираться.

Собрать в одну кучу всех Саратовских военачальников мне никогда бы не удалось, если бы не Барятинский. Наш великий фельдмаршал чуток задержался в Саратове, найдя здесь великую почитательницу его талантов — полковничью вдову Голенищеву, двадцати семи лет отроду. Худенькую, с почти девчачьей фигурой, которую кто-то из дворянок считал мальчиковой.

Голенищева проживала в уютной усадьбе, и чисто меж нами, пользовалась определённой славой. Но фельдмаршала она очаровать смогла, что, с её-то опытом, было вовсе не удивительно. Злые языки утверждали, что столь долгая привязанность фельдмаршала происходит из-за её похожести на мальчика. Впрочем, эта версия подтверждений не нашла и сама по себе постепенно заглохла.

Если немного отвлечься от сбора военачальников и прочих важных лиц, то хочу отметить, чем этот мир меня удивил. В частности, Российская Империя с её женским вопросом.

Девушка, не вышедшая замуж, должна была быть кристально чиста. Её честь охранялась семьёй, обществом и бесчисленным множеством условностей. Малейший намёк на компрометирующее поведение мог навсегда испортить её репутацию и закрыть дорогу к «приличному» браку. Она была хрупкой вазой на полке, которую все берегли, но и пристально наблюдали за каждым движением.

Но стоило ей стать замужней дамой — и границы дозволенного резко расширялись. Флирт, лёгкие интрижки, даже романы на стороне, если они велись с умом и без публичного скандала, считались едва ли не нормой светской жизни. Это была игра, в которой главное — сохранять внешние приличия. Мужа, конечно, могли пожалеть, но чаще на такое смотрели сквозь пальцы, особенно в высшем свете. Впрочем, супруг и сам редко был не без греха.

Вдовы же и вовсе находились в особом положении. Они уже исполнили свой долг перед обществом — побывали замужем. Теперь они были свободны. За ними никто особо не следил. Они могли вести свой салон, иметь поклонников, вступать в связи практически без ограничений, если только это не шло вразрез с законом и не превращалось в публичный дебош. Вдова Голенищева, судя по всему, блестяще пользовалась этой свободой. И фельдмаршал Барятинский, человек с огромным аппетитом к жизни и слабостью к женскому обществу, явно оценил её не только как собеседницу.

Именно благодаря его протекции и, как я подозреваю, ловкому маневру самой Голенищевой (которая, видимо, поняла, что фельдмаршал заинтересован в новой аномалии), удалось организовать совещание. Оно прошло не в официальном кабинете, а в той самой уютной усадьбе вдовы, что сняло излишний формализм.

В просторной гостиной с камином собрались: сам фельдмаршал, выглядевший бодрым и заинтересованным; начальник саратовского гарнизона генерал-лейтенант Волконский; представитель штаба округа; губернатор; мрачноватый чиновник из Магического Синода; и, к моему удивлению, профессор Преображенский, успевший вернуться из Петербурга. Я стоял перед ними, чувствуя на себе тяжёлые, оценивающие взгляды.

Я изложил всё чётко, без прикрас. Описал энергетических «строителей», «богомола»- охранника, продемонстрировал зарисованные на скорую руку схемы быстрорастущих структур. Рассказал о попытке атаки молнией и о том, как она была нейтрализована солёной водой и заземлением. И, наконец, выложил своё главное предупреждение.

— Господа, это не пассивная аномалия, подобная Булухтинской. Она активна. Она строит. И она защищает свою стройплощадку. На основе замеров пульсации и скорости роста я экстраполировал потенциальную зону расширения, — тут я положил на стол карту с начерченным от руки кругом, охватывающим значительную территорию вокруг эпицентра. — В течение ближайших недель, возможно, дней, эта зона может стать эпицентром выброса невиданной мощности. Всё, что находится внутри этого круга, окажется под угрозой полного уничтожения или… трансформации. По крайней мере всех людей оттуда нужно убрать срочно! А по возможности, и весь крупный скот.

В комнате повисло тяжёлое молчание. Губернатор побледнел. Генерал Волконский хмуро водил пальцем по карте.

— Вы предлагаете эвакуировать все войска и население из этой зоны? — спросил чиновник из Синода скептически. — На основании… теоретических выкладок отставного офицера?

— На основании данных, добытых ценой риска для жизни моих людей, — холодно парировал я. — И на основании того, что я уже видел, как подобная система бесследно самоуничтожается, выполнив свою задачу. Эта — выполняет свою. Что будет, когда задача будет выполнена? Взрыв? Или рождение чего-то такого, с чем мы не справимся?

Фельдмаршал Барятинский, до сих пор молчавший, поднял руку, прерывая возможный спор.

— Штабс-ротмистр… простите, барон Энгельгардт действовал в рамках своей компетенции смело и разумно. Его информация заслуживает самого серьёзного внимания. Генерал Волконский, — он повернулся к начальнику гарнизона, — Прикажите войскам у Камышина отойти на двадцать вёрст от текущей границы. Пусть это и с запасом. Организуйте наблюдение. Профессор Преображенский, вам и вашим коллегам я рекомендую немедленно начать разработку контрмер, основываясь на предоставленных данных. Особенно — по нейтрализации энергетических существ.

Он встал, и все в комнате автоматически выпрямились.

— Что же до эвакуации населения… это прерогатива гражданских властей. Но я решительно рекомендую начать подготовку. Тихо и без паники. — Его взгляд скользнул по губернатору, и тот поспешно кивнул.

Совещание было окончено. Я вышел на свежий воздух, чувствуя и облегчение, и тяжесть. Мне поверили. Частично. Но бюрократическая машина будет двигаться медленно. А аномалия у Камышина дышала и росла с каждым часом.

Ко мне подошёл профессор Преображенский.

— Ваши рисунки… эти структуры… они напоминают ранние стадии кристаллизации, но в магическом поле чудовищной мощности. Это фантастично. И пугающе. У меня есть коллега в Петербурге, специалист по энергетическим матрицам…

— Приглашайте, Николай Семенович, — перебил я его. — Приглашайте всех, кто может помочь. Но торопитесь. У нас нет времени на долгие дискуссии. Та аномалия… она не ждёт.

Я смотрел в сторону, где за горизонтом пульсировала радужная гроза. Моя роль в очередной раз менялась. Из охотника и исследователя я превращался в того, кто бьёт в набат. И от того, услышат ли его звон вовремя, зависели теперь сотни, а может, и тысячи жизней. И само будущее этого района России, который мог в любой момент превратиться то ли в пустыню, то ли в нечто совершенно немыслимое.

Но я не ленивый. Если в набат не достучусь, могу и в бубен настучать.