Реинкарнация архимага 4

Глава 19 Опс-с-с…

Иногда почувствовать себя матёрым интриганом бывает приятно, как бы неожиданно такое не звучало. Это я за дядюшку радуюсь.

За его работу по будущему изучению Аномалии ему авансом стали начислять ставку консультанта, с окладом в половину от его прежнего, профессорского, и сняли ограничения в переездах и проживании. Взамен Александру Николаевичу пришлось поделиться своим видением объяснений — что есть Аномалии и откуда они берутся. Его научная гипотеза, когда была опубликована в ряде изданий, вызвала огромную волну споров, которые до сих пор не затихают, каждый день добавляя всё новых сторонников или оппонентов. Если так дальше пойдёт, почтальон скоро к нам письма на отдельной тележке станет доставлять, ибо к нему в сумку они уже не всегда помещаются.

Но одной гипотезой дело не ограничилось. Мы с ним, под вино у камина, такой прожект сочинили, что если он хотя бы частично сбудется, то наши имена и фамилии впишут золотыми буквами в историю освоения Аномалий.

Насколько высоко воспарили наши фантазии, понятно даже из названия будущего проекта — «Ферма под внешним куполом Аномалии».

И нет, это вовсе не забористо, и мы не под влиянием алкогольных паров разбушевались. Нелегко — это да! Но и выполнимо!

Чисто теоретически, пройтись огнём и мечом по только что созданной Аномалии, которая вот-вот воздвигнет Внешний Купол — пустяковое дело. Под таким новообразованием ещё нет ни фонового магического давления, ни опасных мутантов. Ну, мне так кажется.

Несколько рейдов, и мы там выбьем всю крупную живность, ещё до того, как она начнёт перерождаться. Вряд ли такое происходит в один миг. Опять же магический фон. Даже если он будет больше, чем я рассчитываю, то уже имеется опыт, как спускать давление в этом пузыре.

К вопросу «фермы» я подошёл и с практической точки зрения. Многое сделать уже не успеваем, а вот завезти два десятка подвод стройматериалов, сделали. Лично сопровождал каждый десяток телег на тот случай, если нас Выброс прямо там накроет и придётся вскрывать Купол изнутри, чтобы пробиться наружу. Но обошлось.

Как меня заверили хозяйственники, завезённого материала вполне достаточно, чтобы быстро возвести стены в две с лишним сажени в высоту, выгородив себе правильный треугольник со стороной в семь — восемь саженей. Жаль, поздно мы спохватились. Но хотя бы так. На первоначальный форт хватит, а там посмотрим. Слишком уж амбициозен и дерзок этот проект!

С наступлением весны Саратов оживает прямо на глазах.

Во второй половине марта Волга начинает освобождаться ото льда. Уже заметен ажиотаж на берегах, где рыбацкие артели готовятся к началу нереста осетровых. Рыба пойдёт с Каспия, и срок её нереста затянется аж до ноября, но свой максимум нерест покажет в июле. Пусть я не рыбак, но как искренний ценитель осетрины и икры, за подготовкой рыбаков наблюдаю с интересом. Пусть и гастрономическим.

Кстати, у меня в Петровском тоже рыболовецкая артель есть. Три мужика и пятеро сыновей. Раньше они мне, как помещику, за свой рыбный промысел деньгами платили, но дядюшка, оказавшийся гурманом ещё большим, чем я, настоял на переходе на натурпродукт.

Эх, кто бы знал, в какие деньги мне его коптильни встанут! Но когда я попробовал… Ни об одной потраченной копейке не пожалел. Профессор, с его перфекционизмом и научным подходом, довёл процесс копчения до совершенства. Боюсь, что скоро в Саратове «копчёную стерлядку и осетрину из Петровского» начнут рассматривать, как некий идеал того стандарта, к которому нужно стремиться.

Сейчас Полугрюмов, под руководством профессора, занят постройкой «гросс-коптильни». Так будет тройная фильтрация дыма, и рыбу придётся закупать в почти промышленном масштабе, но с меня — ни рубля. Те две коптильни изрядно денег принесли и у на их продукт уже есть около пяти десятков постоянных заказчиков. И это радует.

Волнует лишь одно — мозг профессора и сам дядюшка. Э-э-э… как бы помягче сказать… Мой родственник — человек очень деятельный. Иногда не все за ним успевают, включая меня.

А в Саратове невесты ожили, равно, как и их мамашки. Мой социальный Щит, в лице Ларисы Адольфовны, уже устал чаи с кофеями распивать. И казалось бы — причём тут соседка, а вот так вышло. После того, как мы побывали с визитами у двух самых значимых саратовских свах, где я им сильно помог своими артефактами, за Адольфовной установилась определённая репутация. Особенно, когда она начала банчить моими артефактами молодости и эликсирами, продажу которых я отдал ей на откуп за весьма скромные комиссионные.

С тех пор спорить с ней отчего-то перестали, даже самые сварливые дамы Саратова.

С Янковской у нас полное взаимопонимание. Я знаю, что она всё знает, но так карта легла, а я на это дело подписался. Сестрёнки у меня уже поднялись на пять и семь десятых. Обе. Осталось совсем чуть-чуть, но и у меня впереди Аномалия. Как и что там выйдет — предсказать сложно. Возможно, ещё уровень возьму, а может и два.

Пока меня особо добиваются две купеческие дочки, от купцов первой гильдии, кстати, обе вполне себе, разве что одна мелкая, ростиком мне по плечо, за которыми дают солидное приданое, ну, и всякие непонятные мадемуазели, за которыми дают мало что, «но связи предлагаются».

Кстати, интересный вопрос — а Кутасова на меня серьёзно виды имеет, или играет роль? Нет, я конечно же ей благодарен за то, что она своими появлениями ограждает меня от большинства претенденток, но и особой тяги в её действиях я не наблюдаю. С моей точки зрения всё выглядит так, словно мы играем роли, чтобы взаимно избежать брачных оков. И оба прекрасно знаем, что где-то ещё есть графиня Бальмен, Настасья Александровна, которой тоже от меня чего-то нужно.

— Сёстры Янковские, — как-то раз спросила меня Кутасова, — Расскажите мне про них.

— Никак нет. Ни вам про них, ни им про вас, — отрицательно тогда помотал я головой.

— Я так и думала, — кивнула тогда девушка своим мыслям, — Спасибо за откровенность.

С артиллерией у меня пока не всё складывается так, как мне бы хотелось. Собственно, как и со штурмовым кавалерийским отрядом.

Обе задумки хороши, но их воплощение…

Пока мы занимались теорией, реальность вносила свои коррективы.

Пушки Барановского существовали, но оказались в Петербурге, и их доставка обещала затянуться на неопределённый срок из-за весенней распутицы и бюрократических проволочек. Мастер-сборщик, которого Барановский обещал прислать, также запаздывал, ссылаясь на «неоконченные дела». Мои переделанные «единороги» были грозны на бумаге, но в реальности их было всего два, а снаряды к ним, особенно «усовершенствованные», исчислялись десятками, а не сотнями.

Конный отряд и вовсе существовал лишь в виде четырёх лошадей, купленных у цыган, и трёх бывших улан, которых прислал Сорокин вместе с корнетом Марковым. Марков, несмотря на свой легкомысленный вид, оказался дельным офицером, но даже он не мог сделать из этого материала боеспособную единицу за неделю. Лошади пугались резких звуков и странных запахов (а их у нас хватало), а уланы, привыкшие к сабельным атакам в сомкнутом строю, с недоумением воспринимали идеи о борьбе с Тварями, которые могли не иметь ни флангов, ни тыла.

А Купол над Котово тем временем менялся. Сообщения с наблюдательных вышек становились всё тревожнее. Дымка по краям сгущалась, приобретая мутно-лиловый оттенок. Иногда в ней, как в грязном стекле, мелькали тени — огромные, искажённые. По ночам оттуда доносился странный гул, похожий на отдалённый рёв стада, смешанный со скрежетом камней.

Дядя, получив доступ к отчётам, только хмурился.

— Фон нарастает быстрее, чем в Булухте. Там была плавная кривая. Здесь… словно что-то подпитывает процесс изнутри. Или снаружи.

«Ферма под внешним куполом» из смелой авантюры начала превращаться в вопрос выживания. Если мы не успеем зачистить периметр до того, как Внешний Купол сформируется окончательно, нам придётся иметь дело не с полупревращённым скотом, а с чем-то гораздо более страшным и организованным.

Я собрал совет в своём кабинете: Самойлов, Ефимов, поручик Лыков, штабс-капитан Карташёв, корнет Марков.

— Ждать больше нельзя, — начал я без предисловий. — Купол вот-вот замкнётся. Наш «единорог» и два десятка «улучшенных» снарядов — это всё, что есть по артиллерии. Конный резерв — четыре всадника. Пехота — сорок человек, включая новобранцев. Мы ждём Купола и идём в разведку боем. К самому краю Зоны.

В комнате повисло тяжёлое молчание.

— Это самоубийство, барин, — хрипло сказал Карташёв, потирая культю левой руки. — Сорок человек против неизвестно чего… На Булухте целый батальон…

— На Булухте не знали, что делать, — перебил я. — Мы знаем. У нас есть артефакты. Щиты, фильтры, «маячки». И есть план. Мы не полезем в сам нарыв. Мы будем резать по краю. Как хирург — снимаем некротизированную ткань, пока гангрена не пошла дальше.

— Вашбродь, гонец! Гонец прибыл! Купол встал! — прервал меня крик от дверей.

— Всем отдыхать. Выходим завтра утром.

Перед выходом я развернул на столе карту, сделанную на основе данных Тихомирова и наших разведок.

— Вот предполагаемая линия формирования Внешнего Купола. Точно про неё пока ничего не выяснено. Здесь, у холма Чёрный Яр, она ближе всего к нашему «Форту №1». Дистанция — три версты. Мы выдвигаемся на рассвете. Ефимов с орудием и расчётом из шести человек занимает позицию здесь, на обратном скате холма. Лыков — командует артиллерией. Задача — прикрывать отход и бить по крупным скоплениям. Основная группа под моим командованием и Карташёвым продвигается цепью к самой границе мутной зоны. Марков с конными — наш резерв и глаза. Будет курсировать на флангах, предупреждать об угрозах сбоку. Каждый пехотинец — с щитом-накладкой и запасным фильтром. Взять «сигнальные ракетницы». Красная ракета — немедленный отход на артиллерийские позиции. Зелёная, раз в пятнадцать минут — всё спокойно, продвигаемся.

План был дерзок и опасен. Но сидеть и ждать, пока беда сама придёт на порог, было ещё опаснее.

В ночь перед выступлением я не спал. Проверил личное снаряжение: штуцер с нарезным стволом, заряженный специальными пулями с сердечником из аномального кварца, два револьвера, набор гранат-«оглушителей» (прототип, созданный Гришкой — при взрыве они создавали не ударную волну, а звуковой и световой шок, бесполезный против людей, но, как мы надеялись, эффективный против иномирных существ). На груди под мундиром — усиленный вариант «щитовой» пластины, соединённый с браслетом-индикатором на запястье. Он должен был вибрировать при сильном магическом воздействии и защищать.

На рассвете колонна тронулась в путь. Моросило. Сорок человек в серых брезентовых плащах поверх амуниции, два десятка подвод с припасами и орудием. Тишину нарушал лишь скрип колёс, топот копыт и сдержанные команды. На лицах людей — сосредоточенность, но не паника. Они шли на работу. Страшную, но работу.

К полудню мы достигли холма Чёрный Яр. Отсюда открывался жутковатый вид. Примерно в версте начиналась та самая «мутная зона» — полоса земли, покрытая странным, будто маслянистым туманом лилового оттенка. Сквозь него угадывались контуры брошенных домов Котово, но они казались расплывчатыми, нереальными. Воздух здесь был тих и тяжёл, пахнул озоном и чем-то кислым, как испортившееся молоко.

Ефимов и его расчёт быстро развернули орудие, укрыв его брезентом.

Лыков, нервно теребя планшет, уставился на зону, используя подзорную трубу.

— Вижу неясное движение, — пробормотал он. — Крупные силуэты… Коровы, что ли? Но… деформированные.

Я использовал заклинание, чтобы видеть дальше. Да, это были коровы. Но их контуры плыли, будто сквозь жару. Рога казались неестественно длинными и искривлёнными, а от некоторых исходил слабый, зеленоватый свет.

— Пора, — сказал я тихо. — Пехота, вперёд. Цепью. Дистанция — пять шагов. Не стрелять без команды.

Мы двинулись вниз по склону, к границе тумана. С каждым шагом воздух становился гуще, давил на уши. Браслет на моей руке начал слабо вибрировать. У нескольких бойцов загорелись индикаторы на щитах — фон нарастал.

И тут из лиловой мглы на нас вывалилось это.

Это уже не была корова. Это было нечто на шести кривых, костлявых ногах, с телом, покрытым странными, шишковатыми наростами, светившимися изнутри тусклым фиолетовым светом. Голова почти отсутствовала, вместо неё — нечто вроде щупальцеобразной воронки, из которой сочилась тягучая слизь. Оно двигалось неестественно быстро, непредсказуемыми скачками, и издавало звук, похожий на шипение раскалённого металла, опущенного в воду.

— Первая шеренга, огонь! — скомандовал Самойлов.

Грянули выстрелы. Несколько пуль шлёпнулись в тело твари, оставив дымящиеся язвы, но не остановили её. Она рванулась вперёд.

— Гранаты! — крикнул я, держа заклинание наготове.

Два бойца швырнули «оглушители». Раздался негромкий хлопок и ослепительная вспышка. Тварь замерла, её свечение померкло, движения стали хаотичными. В этот момент грянул выстрел с холма.

Ефимов со ста саженей не промахнулся. «Улучшенная» картечь со смачным свистом и шлепком врезалась в грудь мутанта. Раздался не столько звук разрыва плоти, сколько странный, хрустящий треск, будто через колено ломали черепицу. Свечение внутри твари погасло, и она рухнула на землю, разваливаясь на куски, которые быстро темнели и потом вовсе рассыпались в прах.

Первая кровь, которую никто из нас не увидел.

Зона сумела удивить в очередной раз.

Многие первоначальные планы оказались несостоятельны.

Всё оказалось сложней, и фактор неожиданности сейчас сыграл против нас.

— Вашбродь, что делаем? — застал меня вопрос Самойлова не в самый лучший момент.

Вопрос Самойлова повис в воздухе, как запах гари после взрыва. Я смотрел на тот клубящийся, желто-зеленый туман, что медленно, но неотвратимо выползал из-под сгустившейся лиловой пелены Внешнего Купола. Он стелился по земле, как тяжёлая ядовитая жидкость, поглощая кусты, бурьян и обезображенные деревья. Там, где он проходил, оставалась лишь почерневшая, безжизненная земля.

От того тумана не шёл сильный запах, лишь лёгкая сладость с горьким оттенком, от которой першило в горле. Но вибрация браслета на моей руке превратилась в непрерывную, болезненную дрожь. Артефакты у нескольких бойцов на передовой зашипели, и защитные поля погасли — перегруженные кристаллы не выдерживали.

— Отход! — крикнул я, голос хриплый от напряжения. — Всем назад! На артиллерийскую позицию! Ракета красная, сейчас же!

Один из бойцов, не теряя времени, выхватил ракетницу. С шипением сигнальная ракета взвилась в серое небо, оставляя за собой алый шлейф. Это был сигнал не просто к отступлению, а к экстренному отходу.

Мы начали пятиться, сохраняя строй, но уже без прежней чёткости. Жёлто-зелёный туман полз за нами, словно живой, со скоростью пешехода. Его передний край колыхался и вытягивался щупальцами. А из него, из самой его гущи, начали появляться новые формы. Не мутанты из плоти, а нечто более жуткое. Сгустки того же тумана, принимающие обтекаемые, змеевидные или амёбообразные очертания. Они плыли над землёй, не касаясь её, и от них исходило леденящее душу ощущение пустоты и голода — не физического, а энергетического.

— Плазмоиды! — рявкнул кто-то из старых булухтинцев. — Если что — бей по ним штыками, не дай вцепиться!

Один такой сгусток, похожий на жидкую медузу, накрыл отставшего бойца. Тот вскрикнул — коротко, отчаянно — и упал. Его щит-накладка вспыхнул ярким синим пламенем и раскололся. Когда туманное «щупальце» отползло, на земле остался лишь силуэт обездвиженного тела.

Потом произошёл ещё один удар, и вполне удачный для наших противников. Я услышал за спиной крики раненых.

— Не останавливаться! Бегом! — Командовал позади Карташёв, подхватывая раненого под руку.

Его культя бессильно болталась, но голос был твёрд.

С холма грянул пушечный выстрел. Ефимов бил картечью по основанию ползучего тумана, пытаясь рассеять его. Снаряд врезался в землю, подняв фонтан чёрной грязи. Туман на мгновение отхлынул, заклубился, но затем снова пополз вперёд, невредимый. Обычная физическая сила была против него оказалась бесполезна.

Мы, задыхаясь, вскарабкались на обратный склон холма. Лица бойцов были бледны, в глазах — шок и непонимание. Они готовились к бою с чудовищами из плоти, а столкнулись с чем-то эфемерным и оттого ещё более страшным. И с позором отступаем.

— Барин, обычными снарядами по этому дерьму — как горохом об стену, — доложил Ефимов, вытирая пот с лица. Его орудие дымилось, ствол был горячим. — Может, попробовать ваши «усиленные»? Но их всего три штуки…

— Не тратить, — отрезал я, глядя, как ядовитый туман начинает обтекать подножие холма, угрожая отрезать нам путь к отступлению. — Они для другого. Лыков! Приказ — сниматься с позиции. Отступаем к Форту №1. Марков! Конные — в арьергард, следите, чтобы туман не зашёл с флангов. Всем — бегом! Бросаем всё лишнее! Орудие тоже здесь оставим!

Мы отступали не как армия, а как толпа, спасающаяся от лесного пожара. Бросили палатки, часть ящиков со снарядами, даже одну подводу пришлось оставить — лошадь захромала. Жёлто-зелёная стена медленно, но верно наступала нам на пятки. Казалось, она движется не по ветру, а по какому-то своему, зловещему разумению, выбирая пути наименьшего сопротивления.

Только когда стены Форта №1 показались на горизонте, а за нами, на пригорках, замаячили дозорные с сигнальными флажками, мы позволили себе замедлить шаг. Туман, словно достигнув невидимой границы, остановился, поколебался на месте и начал медленно оседать, растворяясь в воздухе. Но чёрная, выжженная полоса земли позади нас осталась — зловещая метка, граница нового, неведомого мира.

В форте царила напряжённая тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием вернувшихся и сдержанными стонами двух раненых — того, которого накрыл плазмоид, и ещё одного, получившего ожог от брызг той самой кислотной слизи.

Я стоял на стенке форта, глядя в сторону Котово. Внешний Купол теперь был виден невооружённым глазом — огромная, переливающаяся лиловым и изумрудным матовая сфера, упирающаяся в небо. А перед ним, на несколько вёрст, лежала мёртвая, выжженная и отравленная земля, патрулируемая туманными призраками.

Такой Зоны ещё ни разу нигде не было. Это что-то новенькое. А то и вовсе очередной виток эволюции этих мерзких иномирных амёб.

Мой план «хирургической зачистки» провалился. Мы столкнулись не просто с мутантами, а с новой фазой развития Аномалии — с активной защитой периметра. «Ферма» казалась теперь не авантюрой, а безумием.

Ко мне подошёл дядя. Он выглядел серьёзным, но не подавленным. Сбиваясь, рассказал ему, с чем мы столкнулись.

— Плазмоиды, газообразные формы… — пробормотал он, глядя в ту же сторону. — Это даже интересно. Значит, система защиты не ограничивается биологической трансформацией. Она создаёт буферную среду, непригодную для обычной жизни. Интеллект? Или просто инстинктивный алгоритм?

— Мне всё равно, дядя, интеллект это или алгоритм, — довольно грубо ответил я. — Он убивает моих людей и отбирает мою землю. Как с этим бороться? Огнём не возьмёшь. Артефакты едва держат удар.

Профессор посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула та самая, знакомая искра учёного азарта.

— А кто сказал, что нужно брать огнём? Если это газ, его нужно рассеять. Если это полевая форма — дестабилизировать. У тебя же есть «инкубаторы», стабилизирующие поля. Нужно создать обратный процесс — генератор хаоса, диссонанса. Что-то, что разорвёт связь, удерживающую эту тварь вместе. Или… — он задумался. — Или создать барьер. Не для защиты от них, а для них — чтобы они не могли выйти за определённые пределы. Очаг нужно не тушить, а изолировать.

Его слова, как всегда, были полны смысла. Но между теорией и работающим артефактом лежала пропасть времени, ресурсов и… новых жизней, которые можно было потерять.

Я спустился во двор, где бойцы пили воду, молча и сумрачно глядя в землю. Поражение, даже не полное, а тактическое, било по духу сильнее любой потери.

— Слушайте все! — сказал я громко, и сорок пар глаз уставились на меня. — Сегодня мы не отступили. Мы разведали. Мы узнали, с чем имеем дело. Эта штука — не пуля и не клыки. Её не возьмёшь штыковой атакой. Значит, будем бить по-другому. Умением и хитростью. Профессор уже думает, как разогнать этот туман. А я думаю, как выманить оттуда тех, у кого ещё есть плоть, и перебить их на нашей территории. Отдыхайте. Завтра начнём готовить ловушки. И укреплять стены. Они отгородились от нас своим ядом и огнём? Что ж. Мы отгородимся от них своей сталью и волей. И посмотрим, кто кого переждёт и победит.

В голосе моём звучала уверенность, которой я сам не до конца чувствовал. Но люди нуждались не в правде, а в твёрдой руке. И я давал им её. Потому что отступать дальше было некуда. За нами был уже не просто полигон, а Саратов. И сотни, тысячи людей, которые поверили в мою защиту.

Война только началась. И она сразу показала, что пока правила в ней пишет не человек.

Вторая книга замечательного цикла. Рекомендую:

https://author.today/work/527934