Russian Mafia 3 (СИ)

Глава 14 Стрельба у строительного управления

В этот же день всё было оформлено, как Жека и задумал. На счёт комбината из Дойчбанка поступило 60 тысяч долларов, задача целевого транша — покупка стройматериалов и нового современного оборудования для ремонта базы отдыха «Металлург», где предполагалось разместить иностранных специалистов для строительства машины. Деньги тут же были переведены на счёт в Инкомбанке. А перевели их в связи с тем, что частный предприниматель Евгений Александрович Соловьёв заключил с комбинатом имени Владимира Ильича Ленина договор о строительных работах и поставках строительного оборудования для ремонта на базе. В этот же день в банке было получено 30 тысяч долларов наличных. Это был откат Вальке. В свою очередь, Жека написал дарственную на акции, получатель дара — финансовая группа «Альфа-капитал».

Теперь предстояло решить вопрос с базой. О ней Жека знал давно — рядом находился пионерский лагерь «Космонавт», в который его родители регулярно сплавляли каждое лето до 14 лет. Место сказочное. Из тех, которые в газетах называют «Сибирской Швейцарией».

База отдыха «Металлург» находилась в живописном и удалённом от города месте. Тайга, горы, быстрая река с прозрачной чистой водой, где рыба сама на блесну прыгает. Быть бы этому месту курортом или всероссийской здравницей, но время сейчас было совершенно не то, чтобы люди тратились на отдых. Благоприятной ситуации не способствовала и отдалённость базы от города — 40 километров приходилось пилить сюда, из них 20 километров по отвратительной дороге, донельзя разбитой лесовозами. Если уж в советское время не удосужились подлатать дорогу, то сейчас, когда настала финансовая разруха, и подавно на это не было денег.

Если летом база худо-бедно работала, принимая отдыхающих из числа работников комбината, приезжающих по путевкам от профсоюза, то зимой нет — полгода отапливать корпус, держать сторожа, работника, поваров, убирать территорию, следить за зданием и готовить еду ради нескольких возможных приезжих было крайне невыгодно, как и следить за очисткой подъезда от снега, который тут был особенно обилен.

Самое печальное, что основные посетители базы — работники комбината, приезжали сюда по льготным путёвкам от профсоюза, и платили за них сущие копейки — десятую стоимость билета. То есть даже покрытие внутренних расходов при такой низкой стоимости билета было невозможно.

Проблем добавляло то, что жители местного села Костёнки в зимнее время года ходили на базу и в пионерлагерь как к себе домой, так как сторожей не было, — воровали всё подряд, от лопат до металлической посуды и инвентаря. Весной приезжала администрация базы и пионерского лагеря вместе с участковым, фиксировала разгром, потом сразу обходила вороватые сельские дворы, которые участковый знал наизусть, собирала опять то, что удалось найти непроданным и непропитым, докупала недостающее и продолжала работу.

Комбинат бы давно избавился от этого невыгодного непрофильного актива, да вот беда — несколько раз были торги, и охотников на базу так и не нашлось. Приходилось финансово тащить её, невзирая на коммерческую невыгоду. Жека положил этому конец.

В пятницу съездил на строительную базу, купил целый КамАЗ досок, фанеры, линолеума. Вместе с нанятыми грузчиками отвёз на базу и выгрузил прямо в фойе главного корпуса. Замок на дверях ожидаемо был выбит, так же как и окна. В корпусе — разруха, причинённая ворами и вандалами. Сезон ещё не начался и база пустовала.

— Ремонт тут делать буду! — заявил Жека рабочим, показывая на фойе. — Сюда таскайте!

Этой же ночью приехал сюда на машине. Один. В багажнике стояла канистра бензина. Покурил, стоя в свете фар, потом взял канистру и прошёлся по всему корпусу, поливая всё подряд, начиная со второго этажа, где были спальни отдыхающих. Пролил и первый этаж. Потом, выйдя на порог, поджог газетку и бросил её на ковёр в фойе, облитый бензином. Полыхнуло жарко и жадно — предвидя такое, сразу, не глядя на результаты труда, побежал прочь с крыльца. Запоздало подумал, что вокруг сухие заросли прошлогоднего бурьяна, и пожар может перекинуться на всю округу.

Через пять минут уже горело почти всё строение — здание было деревянное, бревенчатое, построенное при отце народов, в 1930-е годы, и занялось моментом. Когда отъехал на километр по таёжной дороге, в небе уже отсвечивалось яркое пламя — пластало жарко.

На следующий день в местных новостях показывали, что в районе Костёнки произошёл лесной пожар, который перекинулся на базу отдыха. Пожарные приехали слишком поздно, когда уже полыхало несколько гектаров леса. При этом дотла сгорела база отдыха «Металлург», где скоро должен был начаться сезон, но уже, по-видимому, никогда не начнётся… Очень пострадал близлежащий пионерский лагерь.

Очевидно, что пожарные неверно растолковали причинно-следственную связь. Им было невдомёк, что лесной пожар произошёл от возгорания базы, а не наоборот. Впрочем, версия, озвученная по телевизору, была крайне выгодна Жеке — вообще снимала все вопросы. Купленные стройматериалы сгорели. А что там было и сколько… Никто не знал и уже не узнает — от главного корпуса не осталось даже бревенчатых стен, сгорело всё. Осталось только сделать вид, что всё шито-крыто.

Утром Жека дождался, когда Иван уйдёт на работу, и пришёл к Вальке с пакетом, позвонил в дверь.

— Кто там? — спросила Валька.

— Тук-тук, я твой друг, — засмеялся Жека, невзирая на то, что голос Вальки был недовольный, какой бывает всегда у человека, вынужденного тащиться с утра на работу.

— Прямо друг! — рассмеялась Валька и отворила дверь. — Заходи, Ромео!

Была она уже накрашенная, завитая и почти одетая. Блузка с галстуком прикольно смотрелись в комплекте с колготками, через которые белели кружевные трусики.

— Во! — Жека протянул пакет Вальке.

Она заглянула внутрь — в пакете лежали пачки долларов и сверху коробка дорогих шоколадных конфет.

— Конфеты есть, а шампанского нет, — усмехнулась Валька. — Непорядок. Заходи. Шампанское у меня найдётся…

… Вечером Жека отдыхал от трудов праведных и лежал на диване, попивая пиво и посматривая по телевизору фильм «Чужие», видеокассету с которым купил днём вместе с десятком других кассет. И тут зазвонил телефон, что было делом необычным — номер этот мало кто знал, и звонили на него достаточно редко даже в прошлом, когда постоянно жил здесь.

— Алло? Кто там? — спросил Жека, подняв трубку.

— А догадайся с трёх раз, — ответил уверенный голос.

У Жеки первым желанием было бросить трубку. Какого хрена? Это был Сахар-старший! Глава Госкомимущества! Отец Светки!

— А чё гадать-то? — спокойно ответил Жека. — Здравствуйте, Александр Иванович.

— Не растерялся? Хорошо, — ответил Сахар, игнорируя приветствие. — Ответь-ка мне на один вопрос. Ты знаешь, что база отдыха сгорела, которая комбинату принадлежит?

— Знаю, — согласился Жека. — Ужасное происшествие.

— Ужасное? — подозрительно спросил Сахар. — Ты знаешь, насколько это ущерба серьёзным людям? Там и пионерлагерь сгорел наполовину, и лесхоз с лесопилкой, которая принадлежит одному моему знакомому уважаемому человеку, тоже затронуло… Много бед этот пожар принёс. И тут я узнаю, что ты договор с комбинатом заключил о ремонте той базы. И каким-то образом получил на это 60 тысяч долларов. И тут же, на другой день она сгорела.

— Получил деньги, — согласился Жека. — Кредитом я сам распоряжаюсь. Захотел — перевёл дополнительный транш. Сейчас мне показалось очевидным, что нужно наращивать работу по запуску МНЛЗ. Нужно нанимать ещё иностранцев. Нужно селить их где-то. Не в гостинице же городской их селить? Там цены неподъёмные, и атмосфера не дай боже. Поэтому я принял решение отремонтировать базу отдыха. Это дело полезное для комбината было бы. Получил деньги, купил стройматериалы, только привез, и они через день сгорели, вместе с базой. Я, дядь Саш, самый финансово пострадавший, получается. У меня 60 тысяч долларов сгорело!

— Ты мне не дядькай — не племянник! — строго сказал Сахар. — Чую я, что всё это дело жареным пахнет. Чую, твой почерк всей этой херни. Нагрел ты где-то нас, но где, понять не могу. И вопросы у меня в связи с этим есть ко многим. Ну да ладно. Что было, того не вернуть. Но знай, что ты на карандашике у меня. И если я узнаю, что твоя рука там — платить тебе много придётся.

— Я приехал, чтоб возобновить строительство машины! И предъявить свои права на акции, — решительно заявил Жека. — Миллионными активами управляю! Мне не до каких-то там колхозных баз. Сгорело, значит, я потерял деньги. Расселю специалистов здесь. Я акции ТЭЦ просто так отдал вам, потому что не хочу с ними связываться, а вы меня в каком-то пожаре обвиняете.

— Смотри мне! — строго предупредил Сахар и положил трубку.

Жека тоже положил трубку, отпил пиво из бутылки и рассмеялся. Похоже, Валька никого не поставила в известность, что они на пару замутили с деньгами. Даже отца. Решила поиграть в самостоятельность и все бабки оставить себе. Естественно, что Сахар заподозрил неладное — тёртый калач, который собаку съел на воровстве и мутилове, не мог не заподозрить, что дело пахнет нечисто. Только Солвей появился, попёрли какие-то подозрительные сделки, тут же случился пожар. Но прямых доказательств нет, а продолжать копать это дело — можно выйти и на себя в лице генерала Хромова и его дочки. А этого никак не хотелось бы — сумма не столь велика, чтобы из-за неё ссориться со всеми. База отдыха, конечно, стоила денег, так же как и пионерлагерь с лесопилкой, но находилось это всё в жопе мира, и в будущем всё равно могло похеряться так или иначе. Это вам не элитный санаторий в центре города, на который цена растёт как грибы после дождя и который Сахар оттяпал у комбината в первую очередь.

А ещё Жеку сильно удивило, что отец ни словечка не спросил о дочери. Не видел полгода и пофиг. Впрочем, Сахариха тоже не отличалась проявлением детской любви. Отвечала по принципу «какой привет, такой ответ».

…Следующий день начался с плохих новостей. Очень плохих. Жека к обеду поехал в стройуправу — хотел ещё раз проконтролировать ход начала производства работ, как обнаружил, что проезд к зданию блокирован милицией. Поперёк проезда стоял жёлто-синий «бобик» с включённой мигалкой, и около него стояли два мента в серых плащах и серо-красных фуражках. Увидев Жеку на «девятке», замахали полосатым жезлом, отгоняя прочь. Пошёл вон, типа.

Пришлось разворачиваться и ставить тачку в проезде, а потом идти пешком. Однако и пешком идти не получилось.

— Вы куда это, гражданин? — строго спросил один из ментов. — Ясно же видно, что хода нет!

— Но я работаю там! — осторожно сказал Жека.

— Работаете? — с подозрением спросил мент и оглядел Жеку с ног до головы. И Жека ему, походу, не понравился, хотя вроде и одет прилично — в костюм, с солидным портфелем и зонтиком в руке.

— Пройдёмте! — сказал мент и показал рукой в сторону конторы стройуправы.

Там стояло ещё несколько милицейских машин. Судебно-медицинская экспертиза, кинология городского УВД. Рядом со входом стоял автобус ПАЗ с открытой дверью. Жека вгляделся — кажется, стёкла частично разбиты. Когда зашли за автобус, Жека чуть не вздрогнул — там лежали два окровавленных трупа. Лица их были накрыты тряпкой, но по синей форме и валяющейся рядом фуражке с околышем «ВОХР МПС СССР» Жека безошибочно опознал дедка, который охранял вход. Рядом с ним, опёршись об ступеньки автобуса плечами и шеей, лежал ещё один труп. И тоже, судя по форме, охранник. Но был ещё и третий жмур! Водитель! Его разбитая пулями голова лежала на руле. Лобовое стекло тоже было разбито и наполовину осыпалось. Рядом со стариком на асфальте лежала тысячная купюра. Неужели нападение? Неужели они перевозили наличные деньги???

У самого входа в стройуправление лежал ещё один труп. Женский. Но что случилось? Судя по всему, перевозили наличные деньги из банка в кассу предприятия. Может, зарплату хотели давать, может, просто за наличкой поехали. Любому предприятию всегда нужны наличные деньги в кассе: выдавать отпускные, больничные, декретные, да и на неотложные нужды бабло требуется, вроде канцелярии или ещё какой мелочёвки.

Сопровождать деньги должна вневедомственная охрана МВД, но она, естественно, стоит денег, поэтому на предприятиях часто посылали в банк за деньгами вместе с кассиром свою охрану. А охрана эта, известно, какая была — все сплошь пенсионеры. Профессионал с оружием и в бронежилете, конечно бы, сориентировался, что к чему, а что ждать от гражданских дедов? Сейчас, судя по обилию пуль и дыр от них, стреляли из автоматов, и похоже, несколько человек.

У трупов стояли несколько ментов, среди них два полковника и даже… генерал Хромов! Лица у всех были озадаченные. Территорию окрестного сквера обыскивали два кинолога с собаками. У трупов занимались судмедэксперты. С другой стороны парковки за оцеплением стали скапливаться зеваки.

— Господин генерал, тут вот какой-то хотел пройти, говорит, работает тут, — откозырял мент, который привёл Жеку. — На внешность подозрительный.

— Какой я тебе господин? Ясно! Я сам им займусь. Продолжай нести службу, — кивнул головой Хромов и махнул рукой Жеке. — Пошли!

Хромов с Жекой мимо женского трупа прошли внутрь здания. Судя по рассыпавшимся окровавленным бумагам, убитая была кассиром.

Хромов поднялся на второй этаж и прошёл в кабинет Володарова. Там сидело ещё два мусора в звании капитанов, что-то писали, и сам Володаров, бледный и растерянный, с расстёгнутым пиджаком и сорочкой. Он то и дело глотал нитроглицерин — по ходу, сердечко прихватило от волнения.

— Садись, друг ситный, — генерал указал на стул у стола заседаний. — Сейчас расскажешь всё, что знаешь. Тут, похоже и твоя косвенная вина во всём этом есть.

— Да нет у него никакой вины! — нашёл в себе силы возмутиться Володаров и снова закинул таблетку в рот. — Ну какая может быть вина у единственного человека, который заинтересован в финансировании строительства?

— А вот это мы посмотрим! — сумрачно сказал генерал и обратился к капитану. — Евсеев, ну ты что, допросил товарища Володарова?

— Допросил! — кивнул головой капитан и протянул Володарову протокол допроса. — Внизу напишите «с моих слов записано верно» и распишитесь.

Следак подождал, пока Володаров распишется в протоколе, потом показал на дверь:

— Вы свободны. Когда будет нужно, мы вас позовём.

— Так, ну а теперь настала ваша очередь! Вы будете допрошены в качестве свидетеля! — строго сказал другой капитан, взял пустой бланк допроса свидетеля и приготовился писать. — Фамилия, имя, отчество, число, месяц и год рождения.

— Не надо это вписывать! — махнул рукой генерал. — Допросим без протокола. Его тут не было, что зря бумагу-то марать? И нам лишняя морока. Так ведь? Ты только сейчас приехал?

— Сейчас только, — согласился Жека. — Спал до 10 часов.

— А зачем приехал? — спросил Хромов. — Что тебе тут надо?

— У меня тут комнатёнка есть для работы, — объяснил Жека. — Я руковожу финансовой стороной модернизации комбината.

— Вот как… — Хромов искоса посмотрел на Жеку. — Ты где сегодня был примерно час назад? Свидетели есть, которые могут подтвердить?

— Есть свидетели, — кивнул головой Жека. — Сторож в гаражном кооперативе на Тольятти шлагбаум мне открывал. Меня увидел, улыбнулся и хорошего дня пожелал.

— Хорошо, проверим, — согласился Хромов. — Что ты можешь сказать насчет всего этого?

— А что я могу сказать? — удивился Жека. — Я не знаю, что тут стряслось. Похоже, убили охрану.

— Так и есть! — согласился Хромов. — Ты знаешь, зачем и куда они ездили?

— Не знаю, — покачал головой Жека. — Работой этого предприятия я не руковожу. Я с ним работаю как инвестор и консалтинг-специалист. Имею статус частного предпринимателя.

— То есть работаешь с деньгами и не знаешь, что здесь с деньгами творится? — недоверчиво спросил генерал.

— Я отвечаю лишь за поступление денег до их расчётного счета, — терпеливо вздохнул Жека. — Куда они потом переводят их и что с ними делают, меня не интересует, у меня нет полномочий это контролировать. Я могу лишь посмотреть, исполнили ли они обязательства по договору или нет. Если исполнили, я продолжаю финансирование. А что случилось-то?

— Час назад четверо вооружённых автоматами налётчиков совершили нападение на ведомственный автобус, в котором перевозилась крупная сумма денег, — заявил Хромов. — Хотели выдавать зарплату за несколько месяцев. Деньги похитили. Убили двух охранников, водителя и кассира. Такие вот дела…