Russian Mafia 3 (СИ)

Глава 21 ТОО «Втормет»

Жека, естественно, не считал себя царь-богом или каким-то крутым Шварцем. Вступать в разборки ему всегда страсть как не хотелось, потому что вместо того, чтоб заниматься мордобоем, всегда лучше ходить в ресторан с красивой девушкой, или в театр, или на дискотеку на худой конец, но если дело требовало того, чтоб пуститься в драку или стрельбу, сомнений у него никогда не возникало. Вот и сейчас знал же прекрасно, куда лезет — в настоящую дыру.

Естественно, такое полукриминальное дело, как приёмка цветмета, да ещё поблизости с комбинатом, не только крышевалось, но и, собственно говоря, скорее всего, и было открыто преступной группировкой, контролирующей этот район. На территории были шиномонтажки, станции техобслуживания автомобилей, пункты приёмки цветмета и всякого барахла вроде подшипников, буровых колонок, шахтных стоек. Тут же процветала торговля спиртом. Чуть поодаль, ближе к городу, на обочине стояли дорожные проститутки, которых водилы и дальнобойщики называли по-простому, «сосульки». Там, где незаконная скрытая деятельность, там всегда криминал.

Жека вроде бы слыхал, что раньше это место было под Сахарами, сначала младшим, потом старшим. Но Сахары свинтили, и территорию, скорее всего, по наследству забрал себе Евсей, новый смотрящий из области, о котором говорил Славян. Так это или нет, Жека не знал, а спросить было не у кого, да и Евсей этого не знал и знать не хотел. Не скажешь же Славяну или Графину, что собрался наезжать на околозаводскую братву. Впрочем, Жека, как всегда, сначала хотел разрешить ситуацию миром, без всяких наездов с кровопролитием, и даже дать денег местным пацанам за украденные приспособления.

От конторы строительного управления Жека доехал до комбината и свернул направо, на мрачную Заводскую улицу, проходящую по промышленной зоне. Ехал медленно, выискивая, где находится приёмка металлолома, про которую говорил Володаров. Путь лежал мимо складов, гаражных кооперативов с капитальными гаражами, каких-то мелких предприятий, присосавшихся к комбинату. На некоторых висели объявления о скупке металла, но Жека чуял, что это всё не то — походили они на мелкие киндейки, куда рабочие таскают медь по килограмму, пряча под фуфайку. Ему нужна была рыба покрупнее. Шарашка, куда заезжают и откуда выезжают грузовики и фуры. И, кажется, он её нашёл — проехав с километр, увидел издалека крупную вывеску на большом боксе: «ТОО „Втормет“. Лом чёрных и цветных металлов. Электроды. Гидрорукава. Подшипники. Редукторы. Буровые коронки. Шахтные стойки. Купля-продажа. Обмен». В бетонной ограде ворот нет — в большой проём хоть на грузовике заезжай. По всему видать, никого тут не стеснялись и ничего не боялись.

Жека заехал внутрь и остановился у офиса, одноэтажного здания, обшитого синим профилированным листом, рядом с въездом. У офиса стояла чёрная тонированная вкруг «девятка» и старая белая праворульная «Тойота Спринтер» — походу, машины охраны. Начальство или крыша из братвы должно было ездить на тачках получше, если уважает себя. Торговля металлом — дело прибыльное.

Приёмка находилась тут же, недалеко, и выглядела просто. Под навесом стояли большие 100-килограммовые весы. Недалеко от весов лежали груды металла. Медь, алюминий, нержавейка и чёрный металл лежали отдельными большими кучами, причём по виду некоторого металлолома можно было понять, что сворован он прямо с городских улиц и предприятий. В куче чёрного металла лежали крышки канализационных колодцев, пролёты красивой чугунной ограды фигурного литья, с завитушками, могильные оградки и памятники даже с несбитыми табличками и фотографиями. Отдельно лежали абсолютно новые чугунные батареи, привезённые работягами со стройки.

В куче меди лежали рубленые куски толстого кабеля. Многие сверкали новьём — оболочка с них была стянута, что указывало на то, что кабель был нулёвый, даже не бывший в работе и стыренный прямо со склада. Старый кабель, с которого прикипевшую оболочку нельзя было стянуть, тут же обжигали два бомжа, разрубая его на куски и бросая их в жарко горевший костёр, от которого поднимался густой жирный чёрный дым. Дым было видать за километр, горелый запах ощущался на всю округу, но всем было пофиг. В куче алюминия тоже был в основном кабель, целыми мотками, и тоже, по виду, новый. В этом была какая-то неделовая хватка. Ведь новый кабель или провод можно было продать намного дороже, чем металлолом, продать как изделие. Но это ж надо иметь склад, надо объявления в газету давать или на телевидение, а это уже означало более высокую степень вовлечённости в дело. Тут уже и крыша нужна, потому что наедут конкуренты или бандиты, а как вороватый рабочий от них отобьётся? Никак.

Впрочем, в ТОО «Втормет» тоже не заморачивались продажей целого кабеля, предпочитая иметь дело с металлоломом. Рабочие и наркоманы воровали кабель короткими кусками, иногда там же, на месте, резали по полметра, чтобы удобнее было провозить через проходные. И даже если привезут они десяток-другой метров, пока их продашь… А металлолом — живые деньги и живая валюта, прямо сейчас хоть во что сконвертировать можно. Хоть в доллары, хоть в технический спирт. Или в дозу шмали. Бомжи с алкашнёй и торчками так и сдавали цветмет — кто за спирт, а кто за ханку и хмурый.

Однако, если партия сворованного товара была хорошей, то, похоже, серьёзного покупателя всё-таки местные прощелыги искали — на территории киндейки стоял небольшой железный бокс с открытыми воротами, внутри которого что-то находилось. Наверное, те самые подшипники, буровые коронки и редукторы. Рядом с боксом лежали пачки длинного металлопроката, длиной метров по 10–12, что указывало на то, что сворован он прямо с территории комбината, и является товаром. Чего там только не было! Труба разного диаметра, арматура, круг, пачка рельсов, уголок, швеллер. Пара железнодорожных вагонов точно лежала. Как они привезли это сюда? Явно на полуприцепе, да ещё и разгружали краном. И явно заводская охрана была замешана, а кроме охраны ещё и рабочие, мастер, крановщик и… Мусора. Как пить дать. Это не чугунный люк с воняющего говном колодца снять, это уже особо крупный размер, и по весу, и по деньгам. Но вот поди ж ты… Лежит в открытую, а если приглядеться, то и с дороги хорошо видно.

— Ты чё тут зыришь? — Жеку из раздумий вывел наглый приблатнённый голос. — Кто таков?

Жека оглянулся — сзади стоял невысокого роста, но крепкий по телосложению паренёк в кепке-восьмиклинке, чёрном спортивном костюме «Адидас» и чёрных высоких кроссовках, тоже «адиках». На шее у него висела массивная золотая цепь, на среднем пальце каждой руки по золотой печатке, из тех, что в народе называют «гайками». Паренёк крутил в руке чёрные зэковские чётки, демонстративно показывая тюремные наколки на руках. На веках выколота надпись «Не буди». Строил из себя бывалого сидельца, как говорят в народе, «понты кидал».

— Базар есть, — размеренно сказал Жека. — Со старшим поговорить бы. Насчёт дела одного перетереть надо.

— Я старший, говори, чё надо, — парень недружелюбно посмотрел на Жеку, оглядев его с ног до головы. Осмотром оказался недоволен — так и не смог с ходу определить, что за кент перед ним. На лоха не похож, спортивный, одет по-пацански, в спортивку и кожанку, но без наколок, и даже так вид приличный, взгляд уверенный. На безымянном правой руки пальце одно небольшое кольцо, но дорогое, гранёное, похоже, из платины, с небольшим бриллиантом. Одно это колечко стоило как 10 гаек из турецкого золота.

— Тут такое дело… — Жека слегка замялся. — Мне тут сказали, у вас может быть то, что принадлежит мне. Давай посмотрим на складе, если есть, я тебе денег дам. Хороших денег.

— Ты чё, берега попутал? — парень подошёл к Жеке вплотную и нагло уставился в лицо снизу вверх. — Не, ты кто такой, чучело? Какие деньги пля? Тебя кто послал?

— Никто не послал, — спокойно ответил Жека, глядя в лицо забыковавшему недомерку. — Я на себя работаю, свои дела сам решаю. Я тебе предложение сделал. Нормальное. Подумай.

— Какое предложение? — заорал парень. — Ты кто? Как погоняло?

— А ты мусор, чтоб имя спрашивать? Ты своё погоняло назови сначала, — спокойно спросил Жека, видя, что базара не получается. — Только не пожалей потом.

Тут дверь в офис открылась, и вышел ещё один. Этот был поздоровее, одет в китайский разноцветный спортивный костюм и точно такие же дешёвые кроссовки. Был он повыше ростом, поздоровее и без кепки, голова наголо брита. По лицу его тянулся большой сизый шрам, словно от удара ножом. Шрам переходил на глазницу, отчего один глаз был покрыт мутным бельмом. На шее точно такая же «собачья» цепь и гайки на пальцах.

— Санча, ты чё кипишь тут? — хрипло спросил второй, спрыгнув с крыльца офиса. — Это что за хрен тут?

— Не, ты прикинь, Вано… Этот хрен заявился сюда, наезжает, что тут что-то его лежит, — зло сказал низкорослый Санча. — Я таких наглых давно не видел. Тебе что, чмо, прямо тут в рот наспускать? Тачку забрать? На штраф поставить?

Ну кто ж быкует с незнакомыми людьми? Привыкли парни, что к ним пролетарии одни приезжают… Это было очень неразумно…

Санчо замахнулся правой рукой, собираясь ударить, но Жека легко отбил бесхитростный удар, поставив блок левой рукой, и тут же заехал прямым ударом кулака в кадык нападавшему. Удар был сильный и жёсткий. Санчо отлетел на пару метров и ударился головой о крыльцо. Кепка отлетела в одну сторону, а чётки в другую. Сделал попытку подняться, но не смог. Второй, которого Санчо назвал Вано, удивлённо посмотрел на своего кореша и без раздумий бросился на Жеку.

— Ты чё, сука, на кого батон крошишь? — завопил Вано, молотя кулаками как мельница. — Ты не знаешь, на кого лезешь, сука! Я тебя…

Он не успел договорить. Жека ушёл от ударов в сторону, поставил подсечку, и Вано, как мешок с говном, упал жопой на землю. Точно так же, как охранник у заводоуправления. И Жека классически тут же заехал правой ногой по роже. Вырубил с одного удара. Здоровый потерялся сразу. Ясное дело, что это были какие-то апельсины, шестёрки, косящие под крутых. Крыша наверняка нарисуется потом. Придётся действовать как всегда. Попозже. Вечером.

Жека достал из кармана финку и подошёл к Санчо, сидящему на жопе у крыльца и ногой пнул его в челюсть.

— Тебя кто пальцы гнуть научил, сучара? Кто у вас старшой? — недовольно спросил он. — Глаза вырезать тебе?

Санчо что-то хотел сказать, но кадык, походу, был разбит, и вырвалось только сипение, а потом он вообще потерял сознание, возможно, перебило трахею. Жека недоумённо пожал плечами и пошёл к открытому ангару посмотреть, что там внутри. Вот надо было так быковать?

Бомжи, бросившие обжигать кабель, с удивлением смотрели на него, но ничего не предпринимали, продолжили заниматься своим делом. Жека осмотрел ангар — тут было много чего. Рядами стояли большие редукторы для шахтных вагонеток и крановых тележек, огромные подшипники, которые используют в мощном металлургическом и горнорудном оборудовании, шахтные крепи, рештаки и прочее добро, сворованное с заводов и шахт.

Естественно, то, что он искал, лежало тут — среди ворованных шахтных механизмов отдельно лежала куча заметного инструмента и оборудования, сделанного из белой оцинкованной стали. Достав из багажника верхонки, что мог, Жека скидал в машину. Был там инструмент, тали, лягушки, растяжки, стропы. Влезло почти всё, кроме лебёдки и тельфера. Придётся ехать сюда ещё раз.

Жека глянул на «девятку» — подвеска сильно просела, резина колёс сжалась и машина стояла чуть не на ободах. Но делать нечего, нужно ехать. Завёл машину и выехал из ангара, подпрыгивая на каждой кочке. «Лишь бы рычаги выдержали», — подумал Жека. Нагрузил он полную тачку — тали и лягушки со стропами положил в багажник, инструмент — на передние и задние сиденья, на пол. Доехал до проходной кое-как, никуда не торопясь. Пока охранник из московского ЧОПа осматривал машину, Жека, в свою очередь, осмотрел их КПП. На большой высоте стояло зеркало, в которое было видно, что находится в кузове. Эти ребятки никак не могли пропустить ворованный металл, значит, были в доле, или вывозили на своём УАЗике.

— Что это в машине у вас? — спросил охранник.

— Оборудование для строительства, — пожал плечами Жека. — Купил в фирме, везу на объект.

Конечно, охранник мог бы быкануть и спросить накладную или товарный чек, но не стал этого делать — на комбинате подрядчиками работали много мелких частных строительно-монтажных шарашек, старавшихся покупать инструмент и материал где попало или привозить с других объектов, поэтому открыл шлагбаум и махнул рукой. «Проезжай», типа.

Жека направился к строящемуся объекту. Большой проблемой было найти место для хранения возвращённого оборудования. Охрана зашкварена, на рабочих надежды нет… Осталось обращаться к начальству. Приехав на стройку, нашёл начальника строительного участка Трефилова, сидевшего в отдельном вагончике с вывеской «Начальник участка, мастер», стоявшем рядом с бытовками.

По ходу, в этом же вагончике проводились и раскомандировки — у стен стояли деревянные промасленные лавки, на которых утром сидели рабочие. У дальней стенки — стол начальника. В углу небольшой шкаф для бумаг и чертежей и сейф, где хранили ценные приспособы, которые легко своровать и которые начальник лично под роспись выдавал строителям: штангенциркули, большие и малые рулетки, уровнемеры, клеймовщики, степлеры по жести, заклёпыватели, электродрели и тому подобный инвентарь. Весь германский, естественно.

В вагончике тихо играло радио «Европа Плюс» из китайской магнитолы, вскипал металлический, ещё советский электрочайник. Трефилов что-то писал на большом листе. Увидев Жеку, удивился, протягивая руку.

— Евгений Александрович, какими судьбами? Инспекцию проводите?

— Не, инспекцию не провожу! — заявил Жека, здороваясь и садясь на стул напротив стола начальника участка. — Я вам тут оборудование привёз. Вернул я его.

— Которое украли? — недоверчиво спросил Трефилов. — Как это удалось? Милицию подключали?

— Ага… Милицию… — усмехнулся Жека. — Нужно склад какой-то надёжный, чтобы опять не утащили. Есть у вас такой?

— Склад-то есть… — задумчиво сказал Трефилов. — И даже на сигнализации стоит, но вы ж понимаете, с такой охраной… Хоть своих мужиков расставляй. Так и своим доверия столько же…

— Нет подходящего помещения? — недоумённо спросил Жека. — Немцы же где-то свой инструмент хранят.

— У них отдельный холодный склад для товарно-материальных ценностей. Но они в нём одежду с личными инструментами хранят, — согласился Трефилов. — Насчёт хранения такелажа и грузоподъёмных приспособлений надо с ними разговаривать. Ещё заартачатся… У них надо всё, чтоб по правилам было. Как увидели, что у меня дрели со свёрлами в сейфе лежат, чуть на смех не подняли. Для них это дикость. Долго я их приучал, чтоб в цеху ничего не оставляли, а то без всего останутся. Пойдёмте, Евгений Александрович. Сейчас их прораба найдём. Немцы в цеху работают.

Немцев было видно издалека — люди в белых комбинезонах со светоотражающими полосами и в белых касках активно работали. В цехе стояли железнодорожные платформы с металлическими секциями кровли. Немцы железнодорожным краном снимали по одной, аккуратно раскладывали на деревянных прокладках, тщательно вымеряли соответствие конструкций чертежу, болгарками обрабатывали кромки под сварку, зачищали отверстия для стяжных болтов. На каждой секции лежал её чертёж. Всё было готово к монтажу цеховой крыши.

Прораб Франц Браун, пожилой мужик невысокого роста, хорошо говорящий по-русски, сначала не соглашался складывать такелажную оснастку у себя в кандейке.

— Правилами требуется отдельный склад, — недовольно покачал головой он, недоумевая, как у этих русских могут украсть то, что нужно для работы. Но потом всё-таки внял доводам Жеки и голосу разума. Ничего не поделать… Придётся всё хранить в одной куче…