Russian Mafia 3 (СИ)

Глава 2 Дома

Утро встретило настойчивым телефонным звонком. Жека нехотя поднял трубку, протянув руку к столику у кровати.

— Алло, кто там?

— Евгений, рад тебя слышать! — раздался в трубке обеспокоенный голос.

Это шеф полиции Эрих Шотц! Ничего удивительного, учитывая какая передряга вчера была.

— Ты как? Как Светлана? Слава Всевышнему, вы не пострадали! — обеспокоенно сказал Шотц. — Куда вы вчера подевались во время налёта?

Что ж… Этого вопроса стоило ожидать…

— Испугались! — соврал Жека. — Сразу же побежали вверх, потом за сцену. Вышли через чёрный ход. Едва выжили! Там творились ужасные вещи!

— А что там было? — настойчиво спросил Шотц. — Нам надо это знать, чтобы найти преступников.

— Бандиты! — заявил Жека. — Похоже, одни поссорились с другими и перестреляли друг друга прямо у нас на глазах. Это ужасно! О боже! Мы чуть не погибли!

Пока втирал туфту шефу полиции, разыгрывая испуганного лоха, чуть не надорвался от беззвучного смеха, накрывшего его.

— А что там случилось? Много народа пострадало? — спросил Жека. — Мы вообще не в курсе, что было потом. Кое-как добрались пешком до гостиницы, потом напились как свиньи и проспали всю ночь. Из-за нервного истощения.

— Было ужасно! — заявил Шотц. — Грабители забрали все деньги, сняли с дам дорогие украшения и ушли. При этом убили двоих человек, которые не выполнили их требования и в панике пытались бежать. Полиция и спецназ не рискнули штурмовать здание — это повлекло бы дополнительные жертвы. Посмотрите утренние новости — там много чего расскажут.

— Мне надо будет дать какие-то показания? — спросил Жека.

— Если надо, вас вызовут, — озабоченно сказал Шотц. — У полиции сейчас другие дела. Я рад, что вы остались живы, господин Соловьёв. Всего вам хорошего. Ещё увидимся.

Жека повернулся к подружке и обнял её, прижав к себе.

— Ойй, кто это? — сонно спросила Сахариха. — Чё ему надо?

— Это, Свет, наш хорошо знакомый герр Эрих Шотц, — заявил Жека, целуя душистые волосы. — Шеф полиции Франкфурта. Тот самый, с женой которого ты знакомилась.

— А… Этот… — потянулась Сазариха и сладко потянулась. — И чё он базарит?

— Спрашивает, как да что, — нахмурился Жека. — В смысле, как мы свинтили оттуда. Но знаешь, не нравится мне этот челдобон. Кажется мне, что это он организовал наезд через каких-то мутных продажных мусоров.

— Почему так думаешь? — с интересом спросила Сахариха, окончательно проснувшись. — Мне он показался вполне нормальным мужиком.

— Первое — это то, что все приглашённые там по десятке-другой тысяч клали, — объяснил Жека. — А нам он сказал сотку сразу занести. Я не знаю, какой навар был у бандитов, но, думаю, только деньгами они штук 200 подняли. В долларах это примерно 160 тысяч. Нехилая сумма?

— Нехилая, — согласилась Сахариха. — Но это может быть и совпадением.

— Но учитывая, что там ещё и Конрад болтался, а он мусор, ситуация выглядит подозрительно, — Жека встал, потянулся и начал делать лёгкую разминку. — Ситуация выглядит так, как будто у шефа полиции Франкфурта есть своя силовая бригада из продажных мусоров-гангстеров, которые под его руководством мутят тёмные делишки. Такой местный генерал Хромов, мать его…

— Это опасные люди, Жекич… — Сахариха спрыгнула с кровати и тоже начала делать зарядку, причём нагишом — голые груди соблазнительно волновались из стороны в сторону, а розовые соски нагло уставились на Жеку.

— Знаю, что опасные! — коварно усмехнулся Жека. — Но самый опасный — это я!

Жека попробовал поймать бесстыжую подружку, но она мастерски ускользнула от него в душевую, закрылась там и коварно хихикала: — Пока не помоешься и зубы не почистишь, можешь и не подходить!

— Хорошо, — усмехнулся Жека. — Открывай.

День обещал пройти спокойно и без проблем, перед телевизором. На местном канале чуть ли не постоянно шли репортажи из концертного зала «Festhalle». Говорили, что во время проведения благотворительного приёма, на котором присутствовали известные и уважаемые люди города, гангстеры сделали налёт на вестибюль, где проводилось мероприятие и где собирались пожертвования на открытие онкологического детского центра. Убиты два человека, оказавших активное сопротивление. Ограблены сами жертвователи. Бандиты устроили перестрелку между собой, но сумели скрыться и забрать трупы убитых сообщников с собой. Полиция расследует дело. Всем гражданам проявлять бдительность — преступники в городе, вооружены и очень опасны.

— Странно, как они могли забрать трупы с собой? — недоумённо спросил Жека. — Я их там порядком настрогал — шестерых замочил. Ты видела, сколько налётчиков в общем было?

— Не, не помню! — Сахариха бросила точить пилкой ногти и посмотрела на Жеку. — Но я не думаю, что много. Человек около восьми или десяти.

— Ха-ха-ха! — рассмеялся Жека. — Четыре человека по-любому не смогли бы куда-то утащить шесть трупов, тем более тачку я у них угнал.

— И что это значит? — с интересом спросила Сахариха. — У тебя прям интриги какие-то, тайны получаются.

— Я думаю, пока бандиты были в вестибюле, подоспели мусора, которые должны охранять концертный зал, — решительно сказал Жека. — Они погрузили тела в полицейские машины и увезли. А следом и бандиты вслед за ними свалили. Такая операция не заняла бы много времени. Это единственное, что приходит на ум.

— Я тебя только умоляю, Жека, — Сахариха жалобно посмотрела на Жеку. — Пожалуйста, не лезь ты в это говно. Пусть они не знают, что ты догадываешься о их шашнях. Тебе-то что… Ну, ломанули они богатых. Пофиг… Вот когда наедут на тебя, тогда и будешь решать вопрос с ними.

— Ладно… — махнул рукой Жека. — Давай сегодня в мусарню съездим. Надо паспорта заказать. Мы сейчас постоянные граждане Германии. Заодно узнаем, звиздит Шотц или нет.

На удивление Жеки, Шотц не соврал — немецкое гражданство им дали, мотивировав как «за особые заслуги при интеграции». При этом были проигнорированы основные правила получения — 5 лет проживания в стране и владение немецким языком на высоком уровне. И если Жека уже говорил прилично, то Сахариха только начала его изучать, не говоря уже про срок проживания. Сто тысяч марок, которые Жека внёс на благотворительность, сделали своё дело, но каким образом Шотц всё это устроил, Жека не знал. Впрочем, шеф полиции может многое…

В отделе миграции служащие сфотографировали, заполнили бумаги и сказали через неделю получать готовые паспорта — аусвайсы.

— Вот и всё! — радостно сказал Жека, когда вышли на крыльцо отдела миграции. — Уже официально тут. А дальше… Жизнь покажет.

На данный момент Жека был обеспокоен только одной вещью — ни по телевизору, ни в газетах ничего не говорилось о вооружённом нападении на китайскую триаду «Братство Белого Лотоса». А ведь навалили народу там порядком, так, словно война прошла, особенно в баре «Белая нимфа», где кроме бандитов погибли и несколько человек обычных прохожих. Такое преступление скрыть было невозможно, если только… Если только триада уничтожена не полностью. Если остались кто-то из уличных боссов, которые сумели подчистить следы. Для этого было достаточно дать взятку пожарным и полиции. Кажется невозможным, но кто знает… После своего феерического получения гражданства он уже ничему бы не удивился.

Этот факт мог таить неприятности в будущем, потому что оставшиеся члены триады могли наверняка затаить злобу и могли начать разыскивать, кто устроил им истребление их клана, но наверняка поиски заняли бы долгое время, если вообще стали возможными. Наиболее вероятным было предположение, что триада проявит себя, опять наехав на Жеку в надежде рэкетнуть, но это был самый лучший вариант, когда враги открыто проявляют себя.

В апреле дела вообще пошли в гору — на третьем этаже бывшей психушки заработал отель под названием «Хронос», что по-древнегречески означает «Бог времени». Отель планировался пятизвёздочный и совсем недёшевый. Жека опасался, что набить клиентуру будет проблемой — расположение у гостиницы будет в неблагополучном районе, доехать можно только на такси. Но в случае с рестораном и ночным клубом отдалённость, уединённость и расположение на границе обширной парковой, наоборот, сыграло важную роль в раскрутке этих заведений. Теперь эти факторы, наоборот, считались признаками элитарности. Почему ж в случае отеля это могло не сработать? Тем более Жека решил запустить до гостиницы чартерный автобус, который ходил от аэропорта и охватывал железнодорожный и автовокзал.

Мощная рекламная телевизионная кампания, больше похожая на фильм, в которой участвовали артисты «Эридана», сделала своё дело — за пару недель гостиница стала стремительно наполняться постояльцами. Номеров было немного, всего 20, половина одиночных, половина двухместных, для супругов, и вскоре они были заняты полностью. Отель сразу же приобрёл статус эксклюзивного, шикарного и труднодоступного, куда бронировать номер надо за месяц вперёд. Эти слухи только подогревали спрос и ажиотаж вокруг него.

Самую большую проблему доставлял персонал. Соотечественников Жека на работу брать не хотел, разве что кого по знакомству, за кого могли поручиться его пацаны — знал по опыту, как работает большинство соотечественников в сфере обслуживания. Воровство, недовесы, обман… Сделал ставку на немцев, положив хорошую зарплату, выше средней по городу, и всё закрутилось как жирно смазанный механизм. Именно тогда Жека решил возвратиться на родину с деловым визитом.

— Ты чё, дурак? — Сахариха покрутила наманикюренным пальчиком у виска. — Тебя там грохнут сразу же!

— А вот хрен! Не грохнут!— заявил Жека. — Сейчас я иностранный гражданин! И поеду в деловую поездку — брать контроль над металлургическим комбинатом!

— Да опять ты за старое! — недовольно сказала Сахариха. — Ты недавно оттуда смотался с убийцами на хвосте, а сейчас опять туда намыливаешься. Нахера это тебе, Жека? Вот зачем??? Мы и тут неплохо устроились. Своё дело открыли, деньги пошли неплохие. Ну чего тебе не сидится ровно?

— А потому мне не сидится, что там моя собственность, в которую я вложил дохренища денег! — уверенно возразил Жека. — Это десятки миллионов баксов. Во-первых. Во-вторых, комбинат наверняка сейчас в жопе, потому что кредит заморожен. Люди, походу, без зарплаты сидят. Я приеду и переведу все кредитные деньги на счёт строительного управления. Сумеют раскрутить опять по новой — молодцы, не сумеют — сами виноваты.

— Тебя посадят сразу же! — заявила Сахариха последним аргументом.

— Не посадят! — уверенно сказал Жека. — Предъявить им мне нечего. Я уехал с голой жопой.

— Как хочешь! — махнула рукой Сахариха. — Езжай один. Мне в России делать нечего. Буду тут с Ирой за делами нашими наблюдать.

Загорелся Жека насчёт поездки по одной простой причине — в скором времени должно пройти общее собрание акционеров металлургического комбината имени В. И. Ленина, на котором собравшиеся акционеры должны предъявить свои права на акции. У Жеки было 28 процентов — управляющий пакет. И примерно в это же время должно состояться первое общее собрание акционеров Теплоэлектроцентрали Центрального района города Н-ска, у Жеки было 30 процентов акций этого градообразующего предприятия. Нужно было распорядиться своей собственностью с умом — скорее всего, продать тому, кто захочет купить. Дело это было крайне опасным, но Жека надеялся, что шухер понемногу улёгся. Самое главное — Сахару-старшему в ходе приватизации предстояло очень много работы, чтобы постоянно зацикливаться на каком-то сибирском комбинате, построенном при вожде народов и дышащем на ладан.

Осталось только получить туристическую визу и уладить кое-какие дела. Долго задерживаться в России Жека не собирался, максимум месяц. Но кто знает, как повернутся дела…

Перед тем как уехать, за день, Жека собрал пацанов в офисе небоскрёба «Дойч девелопмент». Достал бутылку виски, бокалы, разлил. Все недоумённо смотрели на шефа, не зная, что и сказать — такое поведение Жеке было нехарактерно, на работе он пил редко.

— В общем так, братва, — поднял бокал Жека. — Мне надо смотаться в Россию на месяцок. Может, вернусь раньше. Дела незаконченные остались, а я этого не люблю. Да и есть люди, которых я практически кинул. Возможно, они сейчас бедствуют. Надо мне утрясти там всё, что встало. На время своего отсутствия старшим ты будешь, Олег. Клаус — правой рукой. Как обоснуюсь, позвоню вам, скажу номер телефона и факс для связи.

— Ямно. Дело твоё, шеф, — пожал плечами Олег. — Помощь нужна будет?

— Не, в России у меня есть к кому обратиться, — отказался Жека. — Наблюдайте здесь, чтобы всё ровно было. И за Светкой следите, чтобы охрана всегда была. Если я удачно съезжу, денег у нас значительно прибавится.

Всё-таки, надо признаться, испытывал Жека и некое сомнение в правильности своего поступка. Понимал, конечно же, что порядком рискует и надеется в основном на русское авось. Понимал, что, с одной стороны, права Сахариха — чуть от жопы отлегло, опять полез приключений искать, но ничего уже поделать не мог — дела на родине надо закончить все.

В Германии середина апреля — это уже, считай, лето, а в Сибири только снег растаял и ледоход пошёл. Жека стоял на мосту через Томь и смотрел, как громадные льдины метровой толщины крошатся, ломают друг друга, увлекаемые мутной тёмной водой. Чего тут только не плыло вперемешку со льдом: собачьи будки, сортиры, унесённые паводком с участков, даже целые дачные домики проплывали. Вальяжно проплыл большой катер, сорванный со швартовых — ночью в тайге прошли обильные дожди и довели уровень паводка до критического. За ночь вода поднялась на два метра. Ещё подлетая к родному городу, Жека, глядя в иллюминатор самолёта, заметил реки, переполненные льдинами, и обширные территории и поля с дачными участками, затопленные паводком. Решил сразу же поехать и посмотреть, что тут творится на берегу реки. И точно… Творится нечто ужасное. И такое чувство нахлынуло, как будто никуда не уезжал.

Вволю налюбовавшись на стихию, Жека неспеша пошёл в гостиницу, с любопытством озираясь по сторонам. Уезжал, был 1992 год, а сейчас 1993. За проведённые в Германии пять месяцев уже почти забыл, как выглядит Россия, а она изменилась, как ни крути. Перемены в основном касались торговли. По всему проспекту открылись новые магазины, лавки, ларьки и киоски — тянулись нескончаемыми рядами. Жека с любопытством подошёл, чтобы посмотреть ассортимент, и офигел — в одном ларьке продавались и сигареты, и водка, и пиво, и детские игрушки с детской одеждой, рядом с ними презервативы. В Германии такое было просто невозможно.

Всё так же на улицах много бомжей, детей-беспризорников и гопоты. Потасканные личности сидели на колодцах и трубах теплотрассы — всем пофиг, как будто так и надо. В Германии бомжей и беспризорных не было, зато на улицах стояли много проституток.

Увеличилось количество машин. Несмотря на тяжёлое финансовое положение и низкие зарплаты, люди как-то ухитрялись жить и даже покупать что-то дорогостоящее. Например… Металлургический комбинат…

Жека глянул на заводские трубы, видимые даже отсюда, с улицы Кирова, — они по-прежнему дымили. То, что комбинат работает, это хорошо в такое непростое время.

Жека по старой босяцкой привычке не мог отказать себе, чтоб купить в ларьке на автобусной остановке бутылку «Ворсинского» пива, открыть её открывашкой, привязанной верёвочкой в окошке киоска, и с наслаждением выпить, никуда не торопясь и посматривая по сторонам. И чтоб непременно тут же нарисовался бомж и спросил пустую бутылочку. Потом он непременно взял бы пустую бутылку в руки, дососал из горлышка последнюю пену, надеясь разжиться хоть половиной грамма пива, и после этого сунул бы её в потрёпанную авоську. И только тут Жека почувствовал бы, что он приехал. Он дома. Вот только тут его никто не ждал. И, возможно, это было хорошо…