Russian Mafia 3 (СИ)

Глава 18 Допрос Федотова

Дорога эта вела на старый шлаковый отвал, который начали использовать с первых лет работы комбината. Уже в годы Великой Отечественной войны он был заполнен и почти закрыт, но иногда шлак выливали и сюда, если на новом отвале была авария на железнодорожных путях. Местечко, несмотря на кажущуюся близость к городу, совсем глухое. Дорога сначала шла меж старых заброшенных бараков рабочих, расселённых ещё при Хрущёве во вновь построенные хрущёвки, заброшенных бревенчатых зданий поликлиник и магазинов. Назывался этот район Нижняя колония. А почему так — да хрен его знает. Не стеснялась при Сталине давать такие вот названия городским кварталам. По дороге через заброшенный район ездили лишь чтобы нелегально выбросить мусор из мусоровоза, если неохота везти на городскую свалку. Или например, как сейчас Жека… Выкинуть тело, сначала допросив его обладателя.

Дорога петляла меж заброшенных зданий и зарослей, потом стала подниматься вверх по склону. Слева подступила круча шлакового отвала. Громада высотой 30 метров походила на плато какого-нибудь вулкана — склон был залит потёками шлака и расплавленного остаточного чугуна, застывшего самыми причудливыми фигурами. Это именно то, что экологические активисты называют ёмким словом «лунный ландшафт», когда речь идёт о техногенном изменении экологии.

Справа тянулись старые железнодорожные пути, на которых стояли составы с брошенными ржавыми вагонами-ковшами, забитыми шлаком, платформы со сломанными изложницами, ремонтировать которые было сильно затратно, так же как и резать их в металлолом. Все эти неисправные и поломанные вагоны десятилетия сталкивали сюда, на задворки комбината, руководствуясь принципом «с глаз долой — из сердца вон». Комбинат был богатым предприятием и мог себе это позволить. На эти пути Жека с пацанами ходили играть, когда им ещё лет по 10–12 было. Прикольно было переводить ручные стрелки с противовесами, балансирами и фонарями. Рядом с каждой стрелкой стояла старая грязная масленка с керосином, залив который во флюгарку фонаря стрелки, можно было зажечь его, открыв круглое окошко и поднеся горящую спичку к фитилю. Прикольно было уходить с этого места, наблюдая, как в полумраке горят фонари старых стрелок. Сколько он помнил себя, всегда, когда не приходили в это место, была отвратительная пасмурная погода, нагонявшая уныние на и так безрадостный пейзаж. Горящие фонари в этом хаосе смотрелись как странные маяки, показывающие, что здесь есть кто-то живой.

Вот в это безрадостное местечко и привезли капитана Павла Федотова, командира Н-ского СОБРа. Человека, который привык всю жизнь идти по головам других людей, ломая жизни и судьбы, привезли, как поросёнка на убой.

— Проедь туда, подальше, — велел Жека, показывая на место в километре от того, где находились сейчас. Там старые железнодорожные пути сходились в две ветки, ведущие на территорию комбината.

Доехав до указанного места, Абай, подчиняясь Жеке, пересёк пути по переезду и поехал с другой стороны вагонного парка в обратном направлении. Здесь стояли всё те же вагоны, только уже справа. Слева находились отстойники странного синего оттенка. Комбинатовские ухари втихаря сливали в них всякую невообразимую химию, которую куда-то отвозить было дорого и незачем. За отстойниками был гнилой лесок, за которым начиналась городская свалка, откуда доносилось карканье ворон. Абай остановил машину и огляделся. Местечко было то ещё. Лучше только ад.

Пока ехали, Федотов дрыгался и дёргался в багажнике, уже полностью придя в себя. Но пацанам в машине на это было плевать. На оскорбления и вопли капитана только усмехались.

Когда приехали, открыли багажник и вдвоём вытащили из багажника упирающегося и дёргающегося Федотова. Жека посмотрел на его лицо — точно их клиент, по чёрным глазам определил. Определённо, этот человек его шмонал в ресторане «Омуль», и он же приезжал забрать бродягу, наехавшего на Вальку. Человек Хромова. При всём своём незавидном положении, когда с похитителями надо начинать договариваться, он наоборот, предпринимал лишь попытки сделать свою участь как можно более тяжёлой. Неумный человек. Причём сразу сдал, что в курсе всех шашень генерала Хромова.

— Вы чё делаете, скоты! — орал Федотов. — Вас живьём в бочку положат и в земле закопают. Вас к дереву в тайге привяжут и расстреляют медленно. Вас…

Жеке наскучило слушать напрасное бахвальство, поэтому он завязал рот мусора припасённым кляпом и велел Графину с Абаем снять с него куртку с майкой и привязать к железнодорожной тележке за шею и за живот. Когда Федотов был надёжно зафиксирован, Жека закурил «Мальборо» и весело посмотрел на капитана.

— Как самочувствие? Не сильно тебя ушатали? — ухмыльнулся Жека. — У тебя есть два выхода. Первый это рассказать нам всё, что знаешь, мы это проверим и грохнем быстро и безболезненно. Вот так. Пиу!

Жека вытянул палец правой руки, изображая пистолет, и приложил его к голове Федотова.

— Если ты не скажешь, что нам нужно, и будешь быковать, — голос Жеки помрачнел. — Нам придётся тебя маленько подправить. Отрезать ненужные части тела. Например, снять ногти, пальцы рук и ног. Отрезать куски кожи. Удалить нос, губы, уши, глаза, член с яйцами. Без всего этого можно жить. На следующем этапе мы привезём сюда твою жену. Поиграем и с ней. Потом дойдём до детей. Видишь… Впереди ещё много интересных дней и ночей. А знать мне надо простую вещь. Кто отдал приказ ограбить строительное управление, кто в этом участвовал, кроме тебя, и где сейчас бабло. Как видишь, вопросы простые.

Жека внимательно смотрел на лицо Федотова и видел, как оно дёрнулось. Сука, всё прекрасно знал! У тупого солдафона все эмоции читались на раз-два.

— Сейчас будет попытка номер раз, — предупредил Жека и снял кляп.

Однако капитан лишь разразился очередными ругательствами, заорав, что всем им капец и он их лично разрежет на куски. Ну тупооой, как любил говорить комик Задорный, обсуждая американцев.

— Не хочешь по хорошему, будем по плохому, — пожал плечами Жека. — Я умею терпеливо спрашивать. Ты будешь жить долго. Но будет больно. Я всегда начинаю с пальцев ног. Потому что это очень сильная боль, но незначительная кровопотеря. Уже испробованный способ, кстати! Последний — китайский мафиози, раскололся через полчаса.

По указанию Жеки Графин с Абаем сняли с капитана кроссовок с правой ноги и задрали штанину, туго перевязав лодыжку.

— Это чтоб кровь раньше времени не выбежала. Ты будешь чувствовать всё в течение получаса, а крови бежать не будет, — объяснил Жека. — А потом я подпалю раны до жареной корочки. На ранах кровь уже свернётся, и ты не потеряешь её до второго раунда.

Жека достал из пакета клещи, сжал ими большой палец ноги, а финкой отрезал ноготь вместе с куском плоти, прямо по кости. Капитан пробовал дёргать ногой и хрипеть, но Графин с Абаем крепко держали ногу. Кровь из-за пережатой лодыжки не бежала. Жека тщательно отрезал от пальца всё, что можно: кожу, мышцы, нервы, потом перешёл к следующему пальцу. Когда через 10 минут закончили экзекуцию, вместо пальцев на правой ноге капитана торчали окровавленные пеньки костей. Рядом лежала кучка срезанной плоти. Жека зажигалкой прижёг обрубки, чтобы кровь не бежала, когда снимут повязку. Хотя… Чего её снимать-то… Есть же ещё одна нога…

Федотов потерял сознание от боли. Из-под кляпа свисал длинный потёк кровавой слюны.

— Хм… — удивился Жека. — Разбудите его. Мы ж не в санатории. Я всё честно рассказал, как будет на самом деле.

Абай надавал капитану по щекам и он очнулся. Но пробуждение было несладким. Федотов бешено завращал глазами и что-то замычал.

— Попытка номер два, — предупредил Жека и снял кляп. — Если она окажется неуспешной, мы будем это делать со второй ногой. А потом перейдём на ступни. Потом на лодыжки. И так я тебя вскрою кусочками до паха. Ты будешь сидеть и смотреть на свои голые кости.

— Хромов. Генерал Хромов сказал ограбить автобус, — прохрипел Федотов. — Стреляли Нефёдов, Кубидзе и Говоров. Все в Собре служат. Деньги… У меня дома. В шкафу, в моей комнате чёрная сумка. Хромов сказал на время спрятать, чтоб кипиш улёгся. Поделим потом.

— Ладно, — согласился Жека. — Но ты знаешь, доверяй, но проверяй.

Обшарив карманы капитана, нашёл ключи от хаты, потом повернулся к Графину:

— Вот тебе ключи. Съездите к нему домой, проверьте сумку. Везите сюда. Только осторожней там. Уже наверное, шухер вовсю из-за этого козлика. А мы пока ещё побазарим…

Графин с Абаем уехали, а Жека уселся на ржавый рельс около Федотова.

— Вот не пойму я таких, как ты, — Жека закурил «Мальборо» и пустился в философствования. — Неужели вы думали, что все в городе будут сопеть в тряпочку, глядя, как вы беспределите? Или думали, Хромов вас защитит? Давай, рассказывай, кто ещё из мусоров у Хромова на подсосе? Кто с ним в Тугайское ездил?

Докурив, Жека бросил бычок в синий отстойник и снял кляп с Федотова. Но тот уже пришёл в себя и опять прибурел, потеряв страх.

— Ничего не скажу! — всхлипывая, сказал он. — Пока не будет доказательств, что с дочерями и женой всё в порядке.

— А с чего ты решил, что с ними должно быть всё в порядке? — удивился Жека. — Такого тебе никто обещать не может. Я за этих пацанов не могу ручаться, что они не захотят с ними сделать что-то нехорошее. Но скажу тебе так: у этих людей есть хотя бы честь и совесть какая-никакая, и они живут, исходя из неё. А у таких, как ты, никакой чести нет. И тебе не моих ребят опасаться надо, а своих шакалов, которые захотят у твоей семьи деньги отжать. Ведь так? Они же знают, что деньги у тебя дома? И Хромов знает? Что, если твои чушки захотят в твоё отсутствие прийти к жене и дочкам? Зато смотри. Есть такой вариант развития событий: ты сдаёшь мне вообще всех, я в течении дня их мочу, и все в расчёте. Твоя семья останется жить. Конечно, без тебя… Ты ж сам понимаешь, отсюда ты не уедешь.

Тут Жека увидел, что достучался-таки до головы Федотова. Он и в самом деле решил, что семье его кранты придут, и бешено замотал головой, показывая, чтоб Жека снял кляп.

— Говори, — велел Жека.

— Да пошёл ты нахер, урод! — крикнул Федотов. — Я таких как ты через колено ломал.

— О-кей, — пожал плечами разочарованный Жека и надел опять кляп. — Приступаем к второй фазе операции. Ты думаешь, мне это нравится? Нет, не нравится. Но это моя работа, а работу я привык делать хорошо. Сейчас я оторву кое-что. Тебе эти костяшки всё равно уже не нужны.

Жека взял клещи и снова подошёл к изувеченной ступне капитана. Ухватив за кость, оставшуюся от большого пальца, стал крутить туда-сюда и вырвал её из сустава. То же самое проделал и с другими пальцами. Потом финкой аккуратно отрезал плоть со всех сторон от головок плюсневых костей, чтобы они торчали наружу.

— Во! Смотри, как круто получилось! — усмехнулся Жека, показывая окровавленной рукой на искалеченную ногу, рядом с которой лежала уже кучка костей и плоти. — Как тебе? Эй! Смотри, не сдохни!

Капитан опять потерялся — положил голову на бок и закатил глаза.

— Эй! Хватит спать! Я ж тебе говорил — не на курорте! — Жека похлопал Федотова по щекам, всё сильнее и сильнее. Наконец, он медленно пришёл в себя и задёргался от невыносимой боли — Жека срезал с половины подошвы кожу вместе с подошвами, сухожилиями и нервами, остатки которых сейчас безвольно повисли вниз…

— Видишь! Каждый раз, когда ты будешь быковать, твоё положение станет всё хуже и хуже! — смеясь, сказал Жека и вытер окровавленные руки с финкой о майку Федотова, лежавшую рядом с ним. — Прекращай. Давай нормально побазарим, и всё будет хорошо.

Капитан быстро закивал головой, показывая, что согласен на всё. Жека тут же снял кляп.

— Давай, рассказывай, — велел он. — Через короткое время ты привыкнешь к боли, и она будет казаться уже не такой сильной. Я повторю — сколько человек у Хромова на подсосе?

— Почти все… — прохрипел Федотов. — Капитаны и все кто выше, знают о правилах игры. Во всех райотделах у него свои люди.

— То, что свои, хрен с ним! — заявил Жека. — Сколько у него в силовой бригаде, тех, кто бабки трясёт и недовольных прессует?

— Из оперуполномоченных уголовного розыска трое — Зиновьев, Александров и Фролов, — всхлипывая, сказал Федотов. — Ещё в вытрезвителе 3 смена вся его. В ППС 676 экипаж. В ОМОНе много. Некрасов, Каштанов, Мирохин, Серов, Белый, Дьяконов, Сергеев. Может, ещё кто-то.

— Мда… — да у вас тут целое осиное гнездо! — удивился Жека. — Ясно. Посиди пока. Сейчас пацаны приедут, и я тебя вскрою по-быстрому. Если, конечно, всё нормально будет.

Жека сильно опасался за то, что всё будет нормально. Жена Федотова уже, поди, забила тревогу, хотя хрен его знает… Времени прошло ещё мало, всего около полутора часов. Машина мужа вполне могла сломаться и не завестись, и он уехал на работу на такси, а кроссовок… Может, выбросил…

Жека рассмеялся от таких тупых мыслей и тут услышал, как вдалеке, по ту сторону вагонного парка, едет машина. Определённо, это был Уазик. И точно, через пять минут Абай подъехал чуть не вплотную. То, что операция завершилась удачно, Жека понял сразу же, по довольным лицам пацанов.

— Во! Вот твоя сумка! — радостно сказал Графин, показывая большую холщовую сумку с лямкой, в которой лежало что-то весомое.

Жека взял сумку у Графина и осмотрел ее внутри — там лежали деньги. Много денег. Тяжесть сумки была порядочной. Жека запустил руку в сумку, вытащил пачку десятитысячных купюр, отсчитал 20 купюр и протянул Графину:

— Бери. За работу. Ваша доля.

И Жека и Графин порядок знали,что на халяву ничего не делается, поэтому Графин расплылся в улыбке, кивнул головой, разделил деньги и половину сунул Абаю.

— Чё, как прошло всё? — поинтересовался Жека.

— Да нормально, — пожал плечами Графин, закуривая сигарету. — В хате никого не было, походу все разошлись кто куда. Живут, конечно, на широкую ногу, как коммерсы какие. На капитанскую зарплату так не пошикуешь. Явно дирбанят кого-то по-крупному. А что с этим-то делать будем? Ты, я гляжу, ему ногу ещё больше уменьшил?

— Стал узнавать то, что мне нужно, а он опять забыковал, — объяснил Жека. — Пришлось немного поправить. А что с ним… Я слово держу. Сейчас докурю и грохну. Я обещал легко, значит, легко.

— А трупак куда? — спросил Графин.

— Трупак здесь оставим, — засмеялся Жека. — Не с собой же таскать. А скорей всего, в отстойнике утопим.

— Эй вы! — закричал Федотов, недовольный, что так буднично обсуждают его участь. — Вы…

Жека с трудом надел кляп — Федотов бешено замотал головой, пытаясь что-то сказать.

— Извини, — пожал плечами Жека и вытащил пистолет. — Ты ж понимаешь, что это дорога в один конец. С семьёй твоей от нас ничего не будет. А от твоих друганов не знаю. У нас на них тоже планы есть. Но не сейчас же. Нам отдохнуть немного надо, на дно залечь. Так что давай, здоровья тебе и хорошего настроения.

При этих словах Жека выстрелил в голову Федотова. Тот сразу обмяк, опустив голову и поливая своё тело из двух отверстий в черепе — пуля прошла навылет, размозжив мозг в кашу.

— Что вот сразу так не сделать? — недоумённо спросил Жека. — Нахера быковал, навлекал на себя лишние страдания? Давно бы всё рассказал и сейчас уже отдыхал в Валгалле с гуриями.

— Не с гуриями, а с валькириями, — засмеялся Графин. — И с валькириями по-моему, хрен отдохнёшь. Они зарезать могут.

— Значит, продолжит свои мучения и там, — усмехнулся Жека. — Отвязывайте его от вагона. Сейчас прицепим что-нибудь к верёвке и в отстойник — пусть поплавает.

— Думаешь, не всплывёт? — спросил Графит и посмотрел на синюю воду с радужными разводами на поверхности. — Чё это за херня?

— Хрен знает, что-то похожее на краситель или медный купорос, — уверенно сказал Жека. — И, походу, эта гадость сильно ядовита — смотрите, как тальники почернели и высохли.

Капитану Федотову предстояло упокоиться в нехорошем месте…