Russian Mafia 3 (СИ)

Глава 24 Допрос охранников

На площадке второго этажа панели до высоты в полтора метра были выкрашены в унылый зелёный цвет, над которыми тускло белела давно не обновлявшаяся известка, вся в дохлых мухах и паутине. На полу валялись газетные обрывки, мятые пивные банки, битые бутылки, окурки и шприцы.

Квартира номер четыре находилась слева от лестницы. Дверь железная, установленная относительно недавно, но на свежей краске уже нацарапаны матерные слова, телевизионный кабель обрезан, а глазок сожжён зажигалкой — походу, забавлялись местные подростки. Кнопка звонка была вырвана, раздавлена и валялась на полу. Возможно, жильцы быканули и попробовали разогнать местный гоп-стоп. Гоп-стоп ушёл, но исподтишка нагадил, как это часто бывает. А жильцы этой квартиры… Да будь они какими угодно крутыми охранниками, всё равно не принадлежали к местной бандитской кодле, потому считались лохами. Сильными, накачанными, но лохами, да ещё и не местными. Где, кого они будут искать? Вот заехали бы как положено по пацанским понятиям, подогрели дворовую братву бухлишком и сигаретами, посидели на лавочке или в подъезде, тогда хоть тачку открытую на ночь оставляй — никто не тронул бы.

То, что глазок сожжён, могло сыграть на руку. Наверняка жильцы на тех, кто подпортил им дверь, испытывают сильную злость и не прочь с ними разобраться лично. Во всяком случае, можно попробовать разыграть эту карту…

Жека осторожно прислушался: внутри квартиры говорил телевизор — клиенты, походу, смотрели видак. Пора прервать приятный расслабон. Жека со всей силы попинал дверь и тут же услышал, как с той стороны раздались тихие голоса и еле слышные шаги. Жильцы осторожно подходили к двери. Потом стало слышно, как звякнула металлическая крышка глазка — кто-то осторожно смотрел на площадку, но, естественно, через такой глазок при тусклом освещении ничего не было видно, лишь чей-то с трудом различимый силуэт. Но жильцы всё равно решили действовать, подумав, что без труда одолеют тех, кто там стоит.

— Ах ты сука! — дверь рывком распахнулась, и в подъезд выглянула одутловатая жирная рожа, пахнувшая перегаром.

Жека сильно правым кулаком ударил в сопатку, и мужик улетел в прихожую, несмотря на то, что был здоров и накачан. Конечно, роль в этом сыграло и то, что был он порядком поддат, но кто же вам виноват… Падением мужик опрокинул и второго, такого же здорового лысого шкафа, стоявшего за первым. Но этот не потерялся — ухватившись за стенку шкафа, остался стоять, с изумлением глядя на Жеку.

— Эй! Ты кто???

— Лови! — засмеялся Жека и ногой сильно пробил мужика в грудь. Сейчас он тоже не удержался на ногах и упал на пол, сначала громко ударившись головой о стену и опрокинув к ней прикрученное большое зеркало.

Жека закрыл входную дверь на засов и принялся за дело. На вешалках в шифоньере висела форма охранников, а на тумбочке разложены причиндалы, среди которых Жека нашёл наручники. Это было очень кстати, так как верёвку из дома, как всегда, захватить забыл. Конечно, из положения бы вышел, нарезав ножом простыни на ленты, но зачем это делать, если у людей уже всё есть для хорошей, продолжительной пытки!

Запрокинув руки назад, Жека на каждого надел наручники, потом схватил за них и поволок мужиков в зал. От резкой боли в вывернутых суставах они сразу очухались. И, конечно же, первым делом запаниковали и попробовали орать, да вот беда — рты их были заткнуты своими же носками.

Жека усадил всех у дивана, а сам сел напротив на табуретку, поигрывая финкой. Тут же осмотрел пленных. Одеты они были лишь в триканы. У одного был порядочно разрушен и свёрнут набок нос, из которого бежала струка крови на голую грудь. Это тот, кого вырубил ударом в пятак. Другому было трудно дышать — возможно, ударом Жеки оказалась свёрнута грудина и разбиты рёбра. Это дышал тяжело, с хрипом, а из уголка рта капала кровь.

— Ну вы чё? — укоризненно спросил Жека. — Вы нахера так делаете?

Мужики что-то пытались сказать, скорее всего, послать нахер, судя по злобным выражениям лица, поэтому Жека не стал снимать кляп из носков, чтобы не затягивать время на ругань.

— Я долго говорить не люблю! — внушающе сказал Жека. — И сразу расставлю точки и какие у меня претензии к вам. Завод мой. Вы ограбили меня. Врубаетесь, суки? Вы украли то, что принадлежит мне. У вас есть один вариант — сказать, где лежит моё имущество. И всё. Один-единственный вариант. А иначе я сейчас буду резать вас по кусочкам. Мне надо знать, куда вы дели бронзовые вкладыши для рольганга, которые украли сегодня ночью. Вы случаем, не это празднуете, суки?

Жека оглядел зал — на столе стояли бутылка с дорогим французским коньяком, водка «Абсолют» и «Цитрон», закуска из осетрового балыка, бутерброды с чёрной икрой, финский сервелат. Мудаки организовали себе шикарную жизнь.

— Чтобы немного оживить вас, я немножко отрежу у вас кое-что, — как будто извиняясь, сказал Жека. — Так надо, иначе базара е получится.

Клиенты что-то замычали, задёргались, но Жека подошёл к первому, ухватился за его палец ноги и отрезал финкой первую фалангу. То же самое проделал и с другим. Острейшее лезвие справилось на ура. Бросив обрубки пальцев на штаны каждому охраннику, Жека опять сел на табурет перед ними.

— Этот нож цыгане сделали! — объяснил Жека легкость, с которой нож отрезал фаланги. — Как бритва. Я знаю, из чего он сделан — из той же стали, из которой делают косы. Коса нехер делать режет траву, даже жёсткую. А уж человеческое тело… Оно очень мягкое. Не поверишь, оно как колбаса или ветчина. Я всегда поражался, как в фильмах легко рубят тело шашками, мечами. А сейчас вижу — ничего сложного. Надо только хорошую сталь, остро наточенную. Вот смотри!

Жека подошёл, хотел показать, как он отрежет ещё одну фалангу, но клиенты оказались готовы. Мужики замотали головами и что-то промычали из-под клопов.

— Готовы говорить? — спросил Жека и, увидев, как они согласно замотали головами, снял кляп сначала у одного, потом у другого. — Говорите. Как увозили, куда увозили. Машина, госномер, кто мутит.

— Приехал Камаз, госномер 5255 Кев, — прохрипел один из охранников, тот, который сидел со свёрнутым носом. — Делал дело начальник смены, Виктор Гущин. Грузили мы и два пацана с восьмой проходной, Лёха Алексеев и Мишка Спицын.

— Вы машину грузили, а на проходной кто стоял? — спросил Жека. — Чё, бросили без охраны?

— На проходной Гущин стоял, — сказал чуть уверенней охранник, и тут же быканул: — Слышь ты, отпусти нас, а… Мы никому не скажем.

— Вы мне главное не сказали, куда сдали! — возразил Жека. — Куда увезли?

— У Гущина дома стоит, в ограде, — сказал охранник. — Он в частном доме живёт. В Еловке.

— В Еловке? — удивился Жека. — Ни хера себе. Он что, хату тут купил? Нахера?

— Надо. Оставляет там товар, перед тем как толкнуть. Его сразу не сдать, а то искать менты по скупкам будут, — сказал другой, у которого наконец-то пришла в порядок дыхалка. Правда, сказал и тут же закашлялся кровью.

— Адрес говори, — сказал Жека. — Еловка большая, где там?

— Улица Ленина, 55, — сказал первый. — Это за сельсоветом, в проулке.

— КамАЗ чей? — спросил Жека.

— КамАЗ Спицына, который с проходной, — прохрипел охранник.

— Ну нихера вы, хлопцы бравые, — удивился Жека. — Вы тут по крупняку бомбить решили. Купили хату, купили КамАЗ, чтоб ворованное возить. А вы…

— Вы знаете, кто крыша у этого завода? — вдруг нахмурился Жека. — Не знаете?

— Ты? — в недоумении спросил первый охранник.

— Не я! — рассмеялся Жека. — Я лишь решала трудных вопросов. Наёмный специалист, сопровождающий сделку. А крышей тут очень серьёзные люди, которым принадлежит завод. Московская и местная мафия. Там люди резкие. А вы им в карман насрали. Они просто пока ещё не знают этого, им на завод слегка похер, потому что акции в воздухе висят. Они люди, пока не вовлечённые в производство. Но если я скажу им, что вы тут устроили, знаете, что они сделают? Они вас привяжут в тайге к дереву и будут стрелять по вам как по мишеням. Или руки-ноги свяжут и в речке притопят. Всплывёте, может быть, вниз по течению в сотне километров отсюда.

По виду охранников было видно, что они сильно забеспокоились, хотя куда уже тут сильнее…

Пора валить этих чертей и сейчас же ехать в Еловку, смотреть, где там база для ворованного. То, что Жека наткнулся на целую хорошо слаженную банду, промышлявшую крупными кражами с комбината, не было никаких сомнений. Но всё-таки эта ситуация выглядела до странности забавной. Законник Сахар прислал сюда воров, которые его же и ограбили. Кому скажи, только рассмеются.

— Ладно, ребята, спасибо за информацию, — сказал Жека. — Удачи вам и всего хорошего. А также отличного сибирского здоровья.

Жека подошёл к первому и перерезал ему горло, потом то же сделал и со вторым. Охранники пробовали дёргаться, кричать, но ничего не помогло — Жека всё сделал быстро и аккуратно. На дикие вопли в квартире внимание, конечно же, никто не обратил — в этом районе это была обыденность. Потом Жека зашёл в ванную, помыл финку, ополоснул руки, стараясь не светить отпечатками, и вышел из квартиры, выключив свет. Теперь можно наведаться и в Еловку, посмотреть, где там находится эта халабуда, про которую говорил убитый охранник.

Еловку Жека хорошо знал — много воспоминаний было связано с этим селом, как хороших, так и плохих. И первый бизнес там открывал, и дрался с рэкетменами, и с Сахарихой на джипе рассекал по полям год назад. Казалось, бесконечное время прошло с тех пор, а на самом-то деле всего лишь год…

В проезде меж домами, где только что положил хулиганов, уже никого не было — избитый интеллигент убежал домой, а гопники свинтили. Вышел на улицу и огляделся — прохожих мало. Правда, у тачки уже крутились какие-то подозрительные шкеты, но, увидев Жеку, предпочли с ним не связываться и тоже скрылись в темноте разбитых улиц.

Сев в машину, Жека завёл двигатель и, чуть прогрев, поехал по улице. Путь предстоял неблизкий, и не потому, что далеко ехать, — Еловка находилась сразу за городом, в десяти километрах. Но нынешние весенние дороги, раздолбанные постоянными заморозками и последующим оттаиванием, находились в отвратительном состоянии, и ехать по ним на приличной скорости ночью, когда ничего не видно, было самым настоящим самоубийством.

Повернув направо, Жека выехал на другую улицу, по которой миновал этот гнилой квартал. Проехав полкилометра, снова повернул направо и выехал на большой проспект, ведущий к вокзалу. Нв территории вокзала народа было побольше, но и побольше всякого отребья — гопстопщиков, катал, проституток, бомжей, так и старавшихся развести пьяного или командировочного лоха. Впрочем, на вокзале всегда дежурили мусора из линейного отдела и ОМОН, так что сильного быкования на виду не было, но перевернуть могли и тут, где-нибудь в тёмном углу или подъезде.

После вокзала повернул под железнодорожный мост и дальше уже поехал к выезду из города. Дорога шла по частному сектору, дымящему печными трубами и светящему окнами домов за дощатыми оградами. Через двадцать минут неспешной езды по колдобинам, дорога вывела в гору, где стоял стационарный пост ГАИ, потом пошла среди полей и леса, потом спустилась с горы, и по правую руку стало видно большой развлекательный комплекс, горящий огнями чуть не посреди леса.

Первое Жекино заведение, постепенно разросшееся! Началось с небольшой советской лыжной базы, где пекли пирожки и сдавали напрокат лыжи, и впоследствии разросшееся до кафе, пекарни, супермаркета и гостиницы еврокласса. Судя по всему, заведение процветало и сейчас — в нём должны были поселить немцев, работающих на постройке комбината. Не мешало бы навестить её нынешних хозяев, хороших знакомых, ещё со времён технаря — Маринку и Лёху, если будет время…

Главная дорога шла по прямой дальше в гору, заросшую соснами, в посёлок Абрикосовый, где жила местная элита, но слева к главной трассе примыкала другая дорога, ведущая в Еловку, до которой от развилки было рукой подать, метров 300. Жека пропустил фуру, идущую с горы и повернул налево. Теперь надо выяснить, где находится улица Ленина. Это было задачей нелёгкой, учитывая, что село большое, тысяч пять жителей, с совхозом, администрацией, почтой, сберкассой, Домом культуры. Уже почти городишко, тем более были тут и несколько пятиэтажек, в которых жили работники совхоза.

Убитый охранник сказал, что нужный дом находится по адресу: улица Ленина, 55, в проулке за сельсоветом. Сельсовет, понятное дело, находился на главной улице, по которой проходила дорога в город Берёзки. Жека туда ездил несколько раз и сельсовет видел. Но где за ним находится долбаная улица Ленина? В таком громадном селе, да ещё ночью, когда на улицах никого, кроме бродячих собак, её искать можно до утра. Да ещё и врюхаться на машине в болотину где-нибудь в глухом проулке.

Как не хотелось палиться, но придётся навести справки на местном пятаке. Была в Еловке центральная площадь, нечто вроде заграничного Бродвея. Здесь стоял ряд коммерческих киосков, работавших круглосуточно, из которых всегда играла музыка. Рядом с киосками сделан большой крытый павильон автобусной остановки, которая была конечной для автобуса, ходящего из города. На этом пятаке ночи напролёт зависала местная молодёжь. Покупали водяру и пиво, пили всю ночь, плясали тут же под музыку, доносящуюся из киосков. Между деревенскими и случайными проезжими вспыхивали и разборки, и мордобой, и даже убийства: всё, что может натворить бухой человек в разгаре сил и молодости. Но и между собой деревенские не ладили, враждовали улица на улицу, и почти любая посиделка заканчивалась дракой.

До деревенской молодёжи Жеке дела не было, а вот в киоске спросить про улицу Ленина не мешало. Поэтому Жека свернул на площадь и остановился у первого киоска.

«Мой милый мальчик, я так тебя любила, мой милый мальчик, я так тебя ждала», — на киоске из хрипящей колонки играла группа «Фристайл». Чуть поодаль танцевал пьяный лысый парень в спортивном костюме с визжащей девкой тоже в спортивке. В остановочном павильоне слышались пьяные сиплые вопли и смех. Внутри киоска тоже слышались голоса, но кто там находится, не видно — все витрины заставлены товаром и пустыми упаковками с ценниками. Чуть не на уровне пояса было маленькое окошко с торчащей на верёвке открывашкой.

— Хозяйка, бутылку «Туборга» дай, — попросил Жека, протягивая в киоск сотку. Одновременно облокотился локтем о небольшую полочку у окошка и заглянул внутрь — меж пивных ящиков сидела там разбитная блондинистая баба лет сорока в затасканном синем торговом костюме. Рядом с ней сидел и курил такой же затасканный лысый мужик в китайской олимпийке, наверное, муж, или любовник.

Баба взяла у Жеки деньги, подала бутылку пива, мельком взглянув на него.

— А где тут улица Ленина находится? — спросил Жека, откупоривая пиво открывашкой. — У меня корефан там живёт, из городских.

— За сельсоветом повернёшь направо, а потом в первый свороток налево, — хрипло сказал мужик. — А кто твой друган? Как фамилия?

— Нерусский он, — соврал Жека. — Абдурахманов фамилия.

— А… Таких не знаю… — махнул рукой мужик. — Тут городских много сейчас живёт. Никого уже не знаю.

Жека с удовольствием допил пиво, положил пустую бутылку в мусорку у киоска и хотел уже уходить, как вдруг услышал рядом сиплый прокуренный голос, гнусавящий в нос.

— Слыш, ты, пивом угости! И сигарету дай!

Походу, решил наехать тот чёрт, что танцевал с бабой у ларька. Не стоило этого делать! Именно сейчас Жека был очень и очень зол…