Русско-польская война 1831 года

Глава 12 События от переправы русских через Вислу до штурма Варшавы

На шоссе Брест — Варшава русский отряд Головина должен был по мере возможности привлекать к себе внимание поляков. В состав этого отряда входили 10 батальонов, 7 эскадронов и казачий полк — 5400 штыков и 1300 сабель при 14 орудиях.

Головин 4 июля занял Седльце и оставил полтора батальона пехоты в Менджызце и Бяле для прикрытия коммуникаций в направлении Бреста. Ему противостояли дивизии Рыбинского и Ягмина. Головин выполнил свою задачу превосходно. Он действовал весьма дерзко, заставив поляков поверить в то, что в его распоряжении есть весьма значительные силы. Благодаря этому он повсюду отбрасывал польские авангарды. Нужно признать, что весьма вялые действия поляков пришлись ему очень кстати. Главные силы Головина удерживали Ка-лушин, форпосты стояли в Миньске и Сеннице.

Чтобы добиться ясности относительно ситуации на шоссе Брест — Варшава, общее командование находящимися здесь соединениями было в итоге поручено Хржановскому. 12 июля он собрал у Дембе Вилкие 21 батальон и 34 эскадрона — 14 700 штыков и 4000 сабель при 44 орудиях.

Привыкший к тому, что поляки всегда отступают перед его колоннами, Головин и теперь не верил в наличие серьезной угрозы, однако решил провести разведку боем. Утром 14 июля он приказал начать наступление тремя колоннами. Справа от шоссе по дороге Калушин — Мистув — Цыганка двигались полтора батальона, полтора эскадрона и 70 казаков с двумя орудиями (в общей сложности около тысячи солдат). По самому шоссе наступали три батальона, два с половиной эскадрона, сотня казаков и четыре орудия (две тысячи солдат). Слева, по дороге Сенница — Дембе Вилкие двигались два батальона, полтора эскадрона, сорок казаков и два орудия (тысяча солдат). В качестве резерва на шоссе в различных местах были оставлены три отряда — в общей сложности два батальона с четырьмя орудиями (1250 солдат). Наконец, справа и слева от колонн местность прочесывали полтора эскадрона и 120 казаков. Для введения противника в заблуждение пехота выстроилась в два эшелона — каждые две роты образовывали батальон, два взвода — эскадрон.

Хржановский сосредоточил свои главные силы на шоссе, а его авангард в ночь на 14 июля занял Миньск. Раморино остался на дороге Сенница — Цеглув, основная масса кавалерийской дивизии Ягмина — на дороге Цыганка — Мистув — Калушин. Хржановский собирался дождаться Головина на шоссе, атаковать его и наконец установить, какие силы имелись здесь у русских.

14 июля русские начали движение в четыре часа утра. Сначала казалось, что им улыбается удача — все три колонны отбросили неприятельские форпосты, при это центральная и правая смогли захватить поляков врасплох и взять некоторое число пленных. Однако вскоре отряды Головина столкнулись с превосходящими силами противника; у Миньска развернулся ожесточенный бой. Головин понял, что попал в осиное гнездо, и стремительно начал отходить. Сперва поляки не преследовали его, и он остановился, чтобы дать раненым возможность отступить. Однако в этот момент русских атаковали 3-й полк конных егерей и 4-й уланский полк; арьергард отбил эту атаку, но русские оказались вынуждены продолжить отход. Тем временем Ягмин вынудил к отступлению противостоявший ему русский отряд и добрался до Калушина, выйдя Головину в тыл. Из-за недостаточно энергичных действий Ягмина большая часть главной колонны русских все-таки смогла пройти через Калушин, однако ее арьергард, 48-й егерский полк, был в открытом поле рассеян 1-м полком кракузов.

Несомненно, весь отряд Головина был бы уничтожен, если бы поляки проявили упорство. Ягмин, однако, действовал недостаточно энергично, а Ромарино сделал еще меньше, чем у Лысобыков. В этот день польские солдаты не показали былого задора. В результате русские смогли с умеренными потерями вырваться из капкана. Они потеряли 380 человек убитыми и ранеными, 700 пропавшими без вести и одно орудие. При этом им удалось увести с собой 150 пленных, захваченных ранним утром. Потери поляков убитыми и ранеными были несколько меньше русских.

Вся операция с самого начала была неудачной — четыре тысячи русских тремя колоннами атаковали почти двадцать тысяч поляков. Последние готовились к этой атаке и находились под командованием одного из самых талантливых польских генералов, твердо намеренного устроить русским катастрофу. И все же Головину удается отойти, потеряв немногим больше тысячи солдат и офицеров. Это произошло благодаря бездарности Раморино и колебаниям Ягмина. Русские командиры продемонстрировали в этот день храбрость и искусство. Отряд Головина сосредоточился после боя в Седльце.

16 июля Скшинецкий лично прибыл в корпус Хржановского. Планировалось повторить маневр у Игане. Чтобы прикрыть правый фланг от возможного удара Рюдигера, Раморино отправили в Коцк. Это было совершенно лишним, поскольку Рюдигер и не помышлял о наступательных действиях. Хржановский с шестью батальонами, четырьмя эскадронами и батареей отправился в Збучин, чтобы отрезать Головину путь отхода в Брест по шоссе. Рыбинский и Ягмин с маленьким отрядом Розицкого должны были под командованием Скшинецкого окружить ранним утром 20 июля Седльце и оттеснить Головина к Збучину.

В ночь на 20 июля Хржановский благополучно добрался до Збучина, не встретив ни единого казака. Но, как и у Игане, Скшинецкий проспал нужное время и вскочил на лошадь только в восемь часов утра, когда в Седльце не осталось уже ни одного русского. Головин вовремя узнал о появлении отряда Хржановского в Збучине и без помех отошел через Морды и Лозице на Константинув.

Польская операция провалилась. Скшинец-кий отошел к Варшаве, корпус Хржановского последовал за ним. Лишь маленький отряд Розицкого отправился через Дрогичин в Литву. Мы уже рассказывали выше о его судьбе.

После успешной переправы русской армии через Вислу первой заботой фельдмаршала Паскевича стало обеспечить снабжение. Было установлено 540 хлебных печей, к которым прикомандировали пять тысяч солдат. Работа кипела день и ночь. Кроме того, Паскевич постарался обезвредить созванное поляками незадолго до этого ополчение. Для этого он отправил во все стороны конные отряды, которым сплошь и рядом удавалось рассеять собиравшиеся крестьянские толпы.

Затем авангард под командованием графа Витта в составе шести батальонов, 24 эскадронов и пяти казачьих полков (2040 штыков и 4015 сабель) продвинулся до Влоцлавека и Бжесца. Мост у Осека охраняли три тысячи пехотинцев и 780 казаков.

К этому моменту Гильгуд ушел на прусскую территорию, Дембинский отступал, и серьезная опасность в Литве была устранена. В момент выдвижения русской главной армии из Пултуска в Ломже оставался генерал Герстенцвейг, целью которого было не позволить Гиль-гуду отойти через Августовское воеводство. Теперь этот отряд мог соединиться с главной армией. 23 июля он прибыл в Раченж, имея пять батальонов и 25 эскадронов (2640 штыков, 3590 сабель и 22 орудия).

Скржинский оставил в районе Плоцка дивизии Милберга и Турно — в общей сложности 11 батальонов и 20 эскадронов (7700 штыков и 2400 сабель при 26 орудиях). Узнав о приближении Герстенцвейга, этот корпус форсированным маршем двинулся к Раченжу.

23 июля кавалерийская дивизия Турно настигла русских, авангард которых уже прошел через Раченж. Закипел жестокий конный бой. Турно разделил свою дивизию на две части — 12 эскадронов под командованием Мицельского и восемь под командованием Миллера.

Первые шесть эскадронов Мицельского оказались на раскисшей глинистой почве и были вынуждены повернуть назад. Следующие шесть были отброшены пятью русскими эскадронами, причем особо отличился Гродненский гусарский полк (русская гвардейская кавалерия). Поляки потеряли 120 человек пленными. Вскоре на подмогу подошли еще 12 русских эскадронов, нанеся по коннице Мицельского новый удар. Когда появились последние восемь эскадронов, пехота и артиллерия Герстенцвейга, победа русских оказалась окончательно обеспечена.

Пехотная дивизия Милберга появилась на поле сражения только после окончания кавалерийской схватки. О дальнейших событиях нет надежных известий.

Ночью Герстенцвейг отошел за Вкру, оставив горящими бивачные огни, чтобы ввести противника в заблуждение. Его дальнейшее продвижение происходило без малейших помех со стороны поляков. Он прошел восточнее Вкры на Шреньск и 28 июля прибыл в Осек.

Маневр Герстенцвейга был рискованным и вряд ли оправданным со стратегической точки зрения. Сколько-нибудь искусный генерал во главе поляков атаковал бы русских в ходе долгого и трудного флангового марша и нанес бы им поражение превосходящими силами. Но ни Турно, ни Милберг не были на это способны.

Тем временем в русской штаб-квартире обдумывали различные планы. Граф Толь после сражения при Остроленке был невысокого мнения о поляках; он советовал искать боя с ними, разгромить, а затем штурмовать Варшаву. Паскевич, напротив, склонялся к осторожным действиям. Он хотел избежать боя на пути к Варшаве и по возможности взять столицу измором.

27 июля русская армия пришла в движение. Поляки без боя оставили Лович, где Паскевич сосредоточил свои силы 2 августа. Скшинецкий, вновь уступая давлению общественности, внешне решился на генеральное сражение и 2 августа собрал польскую армию у Сохачева. Две армии стояли друг напротив друга. Польская насчитывала 61 батальон (39 тысяч штыков) и 81 эскадрон (11 тысяч сабель) при 142 орудиях. Русская — также 61 батальон (36 тысяч штыков), 103 эскадрона (13 тысяч сабель), 2500 казаков и 318 орудий. Таким образом, у поляков было некоторое преимущество в пехоте, однако в кавалерии они значительно уступали противнику, а в количестве орудий у русских было более чем двукратное превосходство.

Оба военачальника не рисковали начать атаку. 4 августа поляки отправились в Болимув, 5 августа предприняли разведку в сторону Неборува — эта деревня расположена между Болимувым и Ловичем. В Болимуве поляки оказались в непосредственной близости от русских. Редкое зрелище: на протяжении нескольких дней две армии стоят рядом, но никто не решается начать сражение.

Паскевич приказал сильно укрепить Лович и организовал здесь свой главный склад. Немецкие колонисты из окрестностей Лодзи поддержали русских и обязались поставлять им продовольствие. Они также создали свое вооруженное ополчение для защиты от поляков. В Лодзь вошел русский гарнизон. Тем временем Герстенцвейг из Осека добрался до главных русских сил. 3 августа находившийся под его командованием генерал Анреп с отрядом в восемь эскадронов, 80 казаков и два орудия атаковал город Коло на Варте. Гарнизон состоял из нескольких польских резервных эскадронов, определенного числа кадров старой пехоты и значительного числа ополченцев. Поляки вновь не приняли практически никаких мер предосторожности, поэтому Анреп взял около 180 пленных. Потери ранеными и убитыми составили у поляков около 200 человек, у русских — лишь 55.

В Варшаве нарастало возбуждение. 3 августа из Литвы вернулся Дембинский, и его появление пробудило новые надежды. 10 августа Скшинецкий был отстранен от командования, 12 августа Дембинский назначен его преемником, однако находился на этом посту всего несколько дней. Уже 15 августа он повел польскую армию обратно к Варшаве.

На шоссе у Сохачева поляки оставили корпус Уминского (которого вновь назначили на ответственный пост), у Шиманова — корпус Раморино и кавалерийскую дивизию Стар-жинского; все остальные соединения двигались к Блоне. С русской стороны по шоссе на Сохачев наступал граф Ностиц с четырьмя кавалерийскими полками и четырьмя орудиями. Авангард главной армии начал наступление от Ловича, как только отход поляков был замечен.

У Шиманова русские наткнулись на арьергард Раморино; граф Толь лично находился в авангарде, поторапливая своих подчиненных. Деревня Шиманов, которую оборонял польский 5-й пехотный полк, была захвачена русскими, взявшими при этом сотню пленных. Однако полякам удалось разрушить мосты через реку Писа. Батальон курпов занял оборону вдоль этой реки и дважды отбрасывал русских. Тем временем Раморино и Уминский продолжили отход и соединились перед Бло-не. Русские попытались помешать отходу Раморино огнем батареи из 16 орудий.

Тем временем граф Ностиц со своей кавалерией столкнулся с поляками, переправившись через Бзуру вброд у Сохачева. Разгорелся ожесточенный бой с польской кавалерийской бригадой Длуского. 1-й полк кракузов был отброшен, однако 1-й полк конных егерей успешно удержал позицию. Поляки направили 2-й пехотный полк против превосходящих сил русской кавалерии; он дал несколько залпов в сторону противника и с криками «ура» бросился на врага. В пять часов вечера русская конница была вынуждена отойти за Тополову, потеряв 12 офицеров и 90 нижних чинов убитыми и ранеными. Теперь поляки могли продолжить без помех свой отход на Блоне. Потери обеих сторон в бою при Шиманове точно неизвестны.

В этот же день в Варшаве гнев революционеров прорвался наружу. Последовали кровавые расправы: Янковский, Буковский и другие оказались растерзаны. К власти пришло новое правительство во главе с Круковецким.

Польская армия 15 августа отошла почти к самой Варшаве, русские 17 августа подошли к Блоне. Витт хотел предпринять разведку боем крупными силами, но лишь с трудом получил на это разрешение фельдмаршала. Появление русской кавалерии вызвало беспокойство в польском лагере. Любенский, временно командовавший в отсутствие Дембинского, приказал кавалерии Уминского и Раморино провести свою разведку боем; однако эти соединения, исключая два эскадрона, находились в охранении. Раморино получил приказ Любенского на польском языке, не смог его прочесть и отдал начальнику своего штаба Замойскому. Последний решил восполнить нехватку кавалерии пехотой и отправил вперед два батальона 3-го пехотного полка и два эскадрона с двумя орудиями.

У деревни Бронише этот польский отряд столкнулся с казаками Витта, которые уклонились от боя. Граф Витт немедленно поскакал вперед, собрал два уланских, два казачьих и один гусарский полк и отправил их в атаку. Казаки отрезали полякам путь к отступлению, уланы атаковали польскую пехоту с фланга, гусары опрокинули польские эскадроны. Под ударами русской конницы поляки отошли на шоссе и сформировали два пехотных каре, расположив орудия между ними. Они не открывали огонь до тех пор, пока уланы не достигли довольно глубокого придорожного рва. Тем не менее, русская атака увенчалась полным успехом — оба каре были рассеяны, обе пушки захвачены. Только польской кавалерии удалось спастись. 34 офицера и 1322 нижних чина польской пехоты попали в плен, около 200 поляков погибли. Русские лишились только 55 убитых и раненых.

Поляки вполне могли избежать этого боя. С башни лютеранской церкви в Варшаве просматривалась вся местность до Блоне, численность и состав русской армии были точно известны. Действия русской конницы против польских форпостов не могли никого застать врасплох. Разведка боем не имела совершенно никакого смысла. Тем более ошибочным было посылать два батальона по открытой местности против русской кавалерии. Последняя отлично проявила себя в тот день.

Мирославский сообщает следующее о составе польской армии, находившейся в Варшаве:

— пехотная дивизия Рыбинского — три бригады — 10 500 штыков;

— пехотная дивизия Милберга — две бригады — 7300 штыков;

— пехотная дивизия Богуславского — две бригады — 8700 штыков;

— пехотная бригада Сираковского — 2030 штыков;

— кавалерийская дивизия Ягмина — 1400 сабель;

— кавалерийская бригада Длуского — 1500 сабель;

— полк позенской кавалерии — 500 сабель.

Итого — 28,5 тысяч штыков, 3,4 тысячи сабель, 94 орудия.

Смитт оценивает численность польской армии в 30 тысяч штыков, 3300 сабель и 92 орудия. К этому добавлялись еще солдаты гарнизона и обозов.

Остальные подразделения польской армии ушли из Варшавы. Любенский со своим маленьким корпусом должен был очистить от врага Плоцкое воеводство и обеспечить Варшаву продовольствием; под его командованием было около 600 штыков, 3160 сабель и шесть пушек. Раморино приказали вновь нанести удар по Розену, который столь часто являлся мишенью польских вылазок из столицы. Ему доверили около 15 тысяч пехотинцев, четыре тысячи кавалеристов и 42 орудия. Кроме того, на левом берегу Вислы в южных воеводствах под командованием Розицкого находилось шесть тысяч штыков, 900 сабель и 11 орудий. Конечно, численность этих группировок все время менялась, так что мы можем привести только приблизительные данные. В Модлине имелось 6400 солдат, в Замостье почти 4300. Главнокомандующим был назначен Малаховский, который, однако, находился в подчинении у президента генерала Круковецкого.

Крейц после пересечения Гильгудом прусской границы вывел свои войска из Литвы и двинулся через Августов, Остроленку и Шреньск в Осек. 18–21 августа он переправился через Вислу, усилив главную армию на 27 батальонов и 40 эскадронов — 16 800 штыков, 4700 сабель, 90 орудий.

Главная русская армия сосредоточилась 18 августа в районе Надажина, окончательно перерезав все пути, которые вели из Варшавы на левом берегу Вислы. На этой позиции Паскевич ждал прибытия генерала Крейца с уже перечисленными подкреплениями. К счастью для русских, в этот момент практически вся польская армия оказалась сосредоточена в Варшаве, так что Крейцу совершенно никто не мешал. Чтобы лишить поляков возможности получать продовольствие из района между Вислой и Наревом, русские оставили здесь отряд из трех кавалерийских полков, казачьего полка и четырех орудий под командованием генерала Дохтурова.

Мы уже знаем, что Любенский с большим конным отрядом отправился в Плоцкое воеводство, чтобы очистить этот район от русских. Он прекрасно справился с задачей — у Дохтурова было слишком мало сил для серьезного сопротивления. Кроме того, поляки наступали между Вкрой и Вислой, а русские действовали из Макува между Вкрой и Наревом. Один из отрядов Любенского смог даже выйти к Осеку, заставив русских частично разобрать свой большой мост.

Рюдигер в районе Люблина тем временем получил приказ перейти на левый берег Вислы. В его распоряжении находились 10,5 тысяч штыков, шесть тысяч сабель и 56 орудий. Однако значительную часть этих сил требовалось оставить для обеспечения коммуникаций, связывавших его с Волынью, для контроля над Люблинским воеводством и прикрытия моста через Вислу у Юзефува. Поэтому его отряд состоял поначалу из 14 батальонов, 30 эскадронов и пяти казачьих сотен — 7200 штыков и 5200 сабель при 42 орудиях.

Рюдигер переправился через Вислу 6–7 августа по наплавному мосту. В ночь на 7 августа мост был разрушен большим кораблем, однако вскоре снова восстановлен. У поляков на верхней Висле имелись лишь очень небольшие силы, к тому же столь разрозненные, что Рюдигер мог переправиться без боя. Только смелый генерал Розицкий смог вдохнуть жизнь в находившиеся здесь польские войска. 9 августа авангард Рюдигера под командованием Гейсмара нагнал у Границы возле Гневошува маленький польский отряд (два батальона 22-го полка, две стрелковые роты и две маленьких пушки). В открытом поле русские полностью разгромили этот отряд, поляки потеряли 300 человек убитыми и ранеными, 520 пленными и обе пушки.

В тот же день другой русский отряд (батальон, четыре эскадрона и два орудия) наткнулся возле Илжи на отряд генерала Розицкого, в который входили батальон 22-го полка, два с половиной батальона вольных стрелков и три эскадрона волынской кавалерии — 1050 штыков и 400 сабель. Русские атаковали очень нагло, ворвались в городок, но были сразу же выбиты. Волынская конница опрокинула русскую кавалерию. В этот момент Розицкий узнал о приближении большой русской колонны и отошел к Шидловцу. Русские потери составили 150 человек убитыми и ранеными и около сотни пленных, польские — менее 30 человек.

12 августа русский генерал Тиман рассеял находившийся в процессе формирования и обучения 7-й егерский полк поляков. Рюдигер сосредоточил свои силы в Радоме, направив во все стороны передовые отряды. Розицкий остался у Шидловца.

22 августа добровольческий отряд Гидройца, доставлявший Рюдигеру много хлопот, был атакован русскими у Зволеня. Гидройц с 12 офицерами и 105 нижними чинами попал в плен.

Чтобы заменить отряд Рюдигера в Люблинском воеводстве, генералу Кайсарову отдали приказ двигаться от волынской границы к Замостью с 16 батальонами и четырьмя кавалерийскими полками.

Тем временем корпус Раморино 23 августа двинулся из Праги на Розена. Однако его действия оказались столь неудовлетворительными, что к нему направили Пронжинского, который нагнал корпус 26 августа у Гарволина. Однако Раморино не собирался повиноваться указаниям Пронжинского. Розен после отступления Хржановского к Варшаве вновь приблизился к польской столице и 20 августа предпринял новую попытку разрушить мост, связывавший Варшаву с Прагой. Мост удалось поджечь, но поляки быстро потушили пожар. Сам Розен в это время находился у Вавера и планировал начать штурм Праги, как только мост окажется разрушен. Когда это не удалось сделать, он отступил к Калушину, а узнав о движении Раморино, поспешил к Седльце; в Калушине остался только арьергард под командованием Головина.

Когда Раморино повернул на Желехув, чтобы добраться до Замостья, Розен решил отрезать его от Варшавы и двинул свои силы на Сточек. Авангард под командованием Головина вышел к Осинам на дороге Желехув — Лукув. Только здесь русские узнали о численности корпуса Раморино и спешно начали отход на Менджызец. После долгого ночного марша Розен к полудню 28 августа вышел к деревне Крынки между Лукувом и Збучином. Основные силы продолжили отход к шоссе Седльце — Брест, Головин для прикрытия остался в Крынках с семью батальонами и восемью эскадронами (3460 штыков и 1300 сабель при 10 орудиях).

Пронжинскому тем временем удалось убедить Раморино отказаться от плана идти в Замость и повернуть против Розена. Лично Пронжинский остался в авангарде, чтобы по возможности наверстать упущенное время.

Головин начал отход в пять часов вечера, причем не по дороге на Збучин, а по другой, проходящей перпендикулярно шоссе Збучин — Менджызец. Именно в это время его настиг Пронжинский. Польская кавалерия атаковала храбро, однако русские 13-й и 14-й егерские полки проявили себя наилучшим образом. Наконец подоспела польская пехота, но русским удалось успешно отойти по длинной и узкой гати, ведущей через болото.

29 августа весь корпус Розена собрался у Менджызца. Местность давала обороняющимся тактические преимущества в случае атаки с запада, и Розен решил принять бой, хотя поворот шоссе к Рогознице создавал весьма серьезные проблемы в случае отхода к Бресту. Это был счастливый шанс, на который Пронжинский даже не рассчитывал. Он немедленно составил план уничтожения корпуса Розена. Дивизия Билинского и большая часть конницы Турно должны были обойти Менджызец с севера и у Рогозницы перекрыть русским путь отхода по шоссе. Сам Пронжинский с бригадой дивизии Сиравского и авангардом собирался атаковать Менджызец и сковать русских боем, пока не будет взята Рогозница. Наконец, Завадский с второй бригадой Сиравского отправлялся через Коцк к Люблину, чтобы заставить Рюдигера по возможности вернуться на правый берег Вислы. Сам Раморино должен был возглавить колонну, идущую на Рогозницу.

Пронжинский полностью выполнил стоявшую перед ним задачу. Он фронтально атаковал сильную позицию Розена, с десяти часов утра до пяти часов вечера вел перестрелку, однако со своими небольшими силами находился в весьма невыгодном положении. До пяти вечера он ограничивался демонстрациями, однако когда со стороны Рогозницы раздался сильный ружейный и пушечный огонь, повел солдат в серьезную атаку, полагая, что имеет дело с арьергардом. В этом он заблуждался; Розен принял бой, совершенно не беспокоясь о происходящем в районе Рогозницы, обрушил на поляков огонь своей артиллерии, а затем сам перешел в атаку. Пронжинскому лишь с большим трудом удавалось до темноты отражать удары превосходящих сил русских. Напрасно надеялся он на подход Раморино со стороны Рогозницы; о нем ничего не было слышно.

У Рогозницы тем временем произошло следующее. Раморино спокойно улегся спать в деревне Флузец в ожидании прибытия Завадского, которому был направлен приказ прервать марш на Люблин и соединиться с остальными силами. Билинский самостоятельно двинулся на Рогозницу и встретил там три батальона и два эскадрона русских при четырех орудиях под командованием Верпаховского; Розен оставил их здесь для прикрытия своего отхода. Этот отряд не принял никаких мер предосторожности и оказался захвачен врасплох; после отчаянной полуторачасовой обороны он был уничтожен практически полностью. Русские потеряли около 600 человек убитыми и ранеными и более 700 пленными; лишь немногим удалось пробиться по шоссе в Брест.

Розен получил донесение о гибели отряда Верпаховского в тот момент, когда собирался нанести Пронжинскому решающий удар. В этих условиях русским оставалось только начать стремительное отступление; при свете луны они отошли на Ломазы и Пищац, куда Розен добрался в ночь на 31 августа.

Поляки еще могли бы опередить русских на Брестском шоссе, но князь Чарторыйский, находившийся в штабе Раморино, настоял на том, чтобы устроить праздник для всего штаба в своем имении Менджызец. Только в четыре часа дня Раморино начал движение — слишком поздно для того, чтобы догнать Розена. Последний за три дня успел трижды ускользнуть от поляков.

Раморино внезапно развил бурную деятельность — совсем как Скшинецкий, от которого в мае ускользнула русская гвардия. Он двинулся на Брест, хотя имел четкий приказ немедленно вернуться в Варшаву. 2 сентября он захватил Тересполь — предместье Бреста на левому берегу Буга — и только получив 3 сентября приказ Круковецкого, составленный в весьма сильных выражениях, пустился в обратный путь.

Бой у Рогозницы представляет нам еще одну картину комбинированной операции нескольких отрядов, вновь завершившуюся неудачей. Однако в этот раз потребовалась вся глубина бездарности Раморино, чтобы сорвать прекрасный план Пронжинского.

Мы видим одно и то же упрямство с обеих сторон. Несмотря на целый ряд неудач у Вавера, Дембе Вилкие, Игане и Миньска, Розен вновь выбрал позицию, с которой мог уйти только ввиду полной бездарности противника.

Поляки же вроде бы уже достаточно пострадали от своей любви к сложным наступлениям и могли бы использовать кратчайший путь к цели. У Игане, у Вильны, у Будзиско, у Шавли, у Миньска (против Головина) комбинированные атаки не увенчались успехом. И все же они снова разделились на несколько колонн, чтобы снова потерпеть неудачу.