Викинг. Книга 3. Северный Альянс

Глава 18

На дворе быль конец июля и моя королева вот-вот должна была родить наследника (все придворные врачи дружно говорили, что обязательно будет мальчик), а мне требовалось подготовиться к заседанию объединенного парламента трех королевств и двух герцогств, потому, как титул мой звучал теперь следующим образом – король Дании, Норвегии и Швеции, герцог Курляндии и Финляндии. Поменьше конечно, чем у Екатерины Алексеевны, но тоже внушает уважение.

Это собрание было для меня очень важным и совсем не потому, что мне было необходимо произвести первое впечатление на подданных. Своими действиями я уже такое впечатление произвел, что можно было смело лет на пять уехать в теплые страны на отдых и не беспокоиться о своей власти. Активная оппозиция королевской власти в Швеции была зачищена в ходе следствия по расследованию мятежа, а остальной народ на меня просто молился. В Норвегии и Финляндии были благодарны за равные права с Копенгагеном и Стокгольмом, а в Дании просто радовались, что легко отделались и закончили эпоху безумного короля. Мне требовалось так настроить функционирование государственных институтов, чтобы не приходилось заниматься всякой мелочевкой, но при этом все работало, как часы, страна богатела, а я мог сосредоточиться на «большой игре», имея при этом необходимые ресурсы в виде армии и денег.

Нет, я отнюдь не мечтал развязать очередную общеевропейскую войну. Как человек, провоевавший всю свою сознательную жизнь, я больше других осознавал ценность мирного времени, особенно сейчас, когда у меня появилась семья и, дай бог, скоро появится ребенок. Но, одновременно, я понимал, что эпоха передела мира находится в самом разгаре и никто не даст мне возможности отсидеться в своем тихом уголке. Поэтому, чтобы не быть объектом мировой политики, надо стать ее субъектом, а лучше субъектом над субъектами, прямо как в популярной надписи на пластиковом креплении автомобильного номера «управление по управлению всеми управлениями».

В принципе, сомнений в том, что объединенная Скандинавия может богатеть и развиваться у меня не было, народ здесь был трудолюбивым и предприимчивым. Швеция уже сейчас, наряду с Россией, крупнейший производитель железа в Европе, добавляем сюда норвежские ресурсы и неплохие датские земли, способные решить проблему с зерновыми, и получаем крупнейшее в Европе самодостаточное государство, занимающее выгодное геостратегическое положение.

Но перед заседанием я собирался решить один отложенный вопрос – вопрос Ротшильда. Отправленный в Курляндию корабль привез в конце июля Мойшу в Стокгольм вместе с техникой и сундуком различной документации. Еще в апреле я поручил Гному отправить в Курляндию образцы паровой машины, токарного и фрезерного станков, и копии патентов на них, а также на коксовую батарею и печь для плавки стали. Раздумывая тогда, где мне взять стабильный источник дохода, не завязанный на казну государства, я решил повторить российский опыт и тоже организовать в королевстве патентное бюро, запатентовав здесь на свое имя изобретения Гнома. Получалась даже не двойная, а тройная польза, в виде промышленной революции в стране, роялти в мой персональный бюджет и поднятия авторитета короля, который не только дворцы штурмовать умеет, но еще и в различной технике сведущ.

***

– Здравствуйте господин Ротшильд, присаживайтесь! – предложил я ему стул, когда он вошел в мой рабочий кабинет, – Как супруга, как дочь?

– Благодарю вас, Ваше Величество. С семьей все в порядке! – присел на краешек стула Мойша.

– Слушаю вас, имен можете не называть! – откинулся я на спинку кресла в ожидании интересного рассказа, ни секунды не сомневаясь, что сегодня он все мне расскажет.

Рассказ Мойши в целом подтвердил мои выводы. Авторитетные раввины из европейских стран более десяти лет назад объединились в организацию «Дети Моисея», основной задачей которой провозгласили освобождение Святой Земли и основание там еврейского государства, а пять лет назад голова организации отправилась за океан, в Северную Америку. Причина переезда была самой, что ни на есть простой. В Новом Свете была свобода вероисповедания и предпринимательства, позволявшие хватким и сплоченным еврейским переселенцам занять в тамошнем обществе значимые позиции. Но про Европу они тоже не забывали, оставив здесь за старшего как-раз Мойшу. Свою деятельность они не форсировали, планируя аккуратно, за десятилетия, проникнуть во все эшелоны власти для манипулирования правительствами стран в своих интересах.

– Ну вот господин Ротшильд, облегчили душу. Повторюсь, я не враг ни вам, ни вашей организации, если вы конечно не встанете у меня на пути. А, что до Святой Земли, возможно я смогу вам помочь, в будущем. Есть у меня кое-какие планы на этом направлении. Но это перспективы, а что до дней сегодняшних, у меня есть к вам предложение. Я выделю вам землю в окрестностях Любека, сможете организовать там большое еврейское поселение, – подошел я к карте, висящей на стене, – место хорошее, рядом порт, торговля процветает. В ваши внутренние дела я лезть не собираюсь, живите, как пожелаете. Все, что от вас потребуется, это быть законопослушными гражданами королевства, исправно платить налоги и раз в месяц представлять мне доклад с информацией по европейским странам. Причем я не требую от ваших людей шпионить по ночам и красть секретные документы. Мне будет достаточно общедоступной информации, например, где увеличились закупки провианта, сукна и железа для армии и флота или просто появились армейские фуражиры. А может бордель собирается проследовать за армией в поход или много незнакомых кораблей появилось в порту, меня интересуют любые новости, связанные с европейскими армиями или какими-нибудь странностями. Кроме того, мне нужна столичная европейская пресса, но с ней я буду работать сам!

Ненадолго задумавшись, Мойша поклонился и ответил:

– Это очень щедрое предложение с вашей стороны, Ваше Величество, было бы глупо отвергнуть его. Разрешите уточнить, какое будущее ожидает меня и сколько человек можно будет разместить в поселении?

– Что лично до вас, то могу предложить вам баронский титул и место своего личного финансиста, тайного конечно. Будете продолжать заниматься своим любимым делом и приносить нам обоим прибыль, а за океан сможете написать о том, что пробились в ближний круг европейского монарха. Ваши акции в организации ожидает большой взлет. В поселении же можете собрать тысяч пятьдесят для начала, а дальше посмотрим! – огорошил я Мойшу аттракционом невиданной щедрости.

***

Вечером тридцать первого июля я заканчивал подготовку указа о реформировании королевской армии, когда в кабинет ворвалась взволнованная Мария со словами:

– Иван, началось!

Мы быстро прошли в спальню, где все уже было готово к принятию родов. Меня прямо колотило от волнения и я понял, что не смогу здесь находится во время процесса. Хоть я и присутствовал при родах Наполеона, тогда это была просто необходимость в переводчике и ребенок был же не мой, да и насколько я узнал, в Европе, в отличии от России, присутствие мужей при родах не практиковалось. Дойдя до постели, я аккуратно сжал ладонь супруги, поцеловал ее и сказал:

– Все будет хорошо любимая, я это точно знаю!

Вернувшись в кабинет, я продолжил работать, а наличие интересного дела позволило мне немного отвлечься и внешне успокоиться, хотя внутри меня сжалась чудовищная пружина напряжения. Пусть я и называл подготовленный мной документ «Указом о реформировании армии», грандиозных реформ он не предусматривал, потому, как время для этого было совсем неподходящее. Нужно было для начала просто сформировать вертикаль управления и внести небольшие косметические изменения, и конечно же никаких сокращений численности я проводить не собирался, хоть у меня и стало больше на тридцать с лишним тысяч солдат.

Все имеющиеся наемные полки я свел в четыре легиона, названные в честь четырех основных частей моего королевства. Соответственно, у меня получились легионы «Дания», «Норвегия», «Швеция» и «Финляндия». В основном легионы будут состоять из национальных частей, частично перемешанных полками из других регионов. Так будет легче предотвратить мятежи, да и смычка с местным населением, путем смешанных браков, будет происходить. Полки же «индельты», то есть комплектующиеся за счет общин по территориальному принципу, я трогать пока вообще не стал.

Название своей пятой территории я отразил в наименовании полка специального назначения «Курляндия», костяк которого у меня уже практически был создан. Правда дислоцироваться полку придется в двух местах: в столице и на острове Рюген, там же я собирался сформировать бригаду морской пехоты «Готланд», создать учебный центр спецназа и базу флота, а сам остров сделать закрытой территорией. Для формирования полка и бригады я заблаговременно отдал приказ о проведении отбора лучших солдат и отправке их на остров, где уже велось грандиозное строительство. Наличие халявных французских денег позволяло не экономить на строителях, а также ввести для спецназа и морпехов дополнительные надбавки к денежному довольствию, поэтому отбоя от желающих пройти жесткий отбор не было.

Что же касается верхушки армии, то верховное командование я оставил за собой, генерал-фельдмаршала Стенбока назначил начальником Генерального штаба, а адмирала Седерстрёма главнокомандующим военно-морским флотом, наградив их и генерал-майора Левенгаупта Рыцарскими Большими крестами первого класса и дав им указания подобрать себе заместителей из числа датчан и норвежцев (среди финнов старших офицеров не было, да и вообще офицеры были в единичном числе).

В вопросах боевой подготовки, я планировал в первую очередь свести занятия шагистикой до минимума, высвободившееся же время отдать огневой и маршевой подготовке с увеличенной нагрузкой, но наибольшие изменения требовалось провести в вопросах поддержания воинской дисциплины.

Учитывая мои планы по уравниванию всех сословий в правах на занятие должностей государственной службы и равенстве перед законом, такие изменения касались армии в первую очередь и неизбежно тянули за собой необходимость в отмене мордобоя и телесных наказаний, а также изменений в порядке взаимоотношений военнослужащих, какие нахрен в таком случае могут быть «ваши благородия». Но играть в демократию в армии я ни в коем случае не собирался и взял в систему поддержания дисциплины все, что считал действенным из разных эпох и армий.

В ходе ведения боевых действий нарушение или невыполнение приказа командира, трусость, дезертирство, мародерство, сон на посту и воровство у своих будут караться только одним способом – смертной казнью по решению командира от легиона и выше, а в мирное время за эти проступки будет светить приличный срок в дисциплинарном батальоне, который можно будет смыть кровью в военное время. Более мелкие проступки будут наказываться денежными штрафами и нарядами на работы для рядового состава. Но главным средством поддержания дисциплины, я, конечно, хотел сделать корпоративный дух, присущий римским легионам, спецназу и отрядам ЧВК, подкрепленный достойным содержанием и плюшками для ветеранов и инвалидов. Хотя на этой ниве придется потрудиться еще немало времени.

***

Закончив работу над документами в четвертом часу ночи, я заволновался от отсутствия новостей и уже собирался было идти в спальню, как в кабинет опять ворвалась Мария, уже с улыбкой до ушей и бросилась мне на шею:

– У тебя родился сын!!!

Зная из истории о том сколько детей и рожениц умирали при родах в этом веке, я, сто процентов, сегодня волновался больше всех во дворце и добрая весть, принесенная Марией, сняла чудовищную тяжесть, давившую на меня последние несколько часов. По словам Марии, опытной в этом деле, роды прошли легко и без осложнений, а мальчик родился богатырем, поэтому я был на седьмом небе от счастья.

Мое предложение назвать сына Константином супруга поддержала, когда я рассказал его, немного измененную историю. Костя Журавлев был моим закадычным другом еще с училища. По выпуску мы распределились в одну бригаду, а потом вместе с ним и Добрым перешли в ССО. Костя погиб через год в Сирии, прикрывая отход разведгруппы, подорвав себя и окруживших его боевиков гранатой. Супруге же я сказал, что мой друг Константин, с которым мы вместе служили в драгунском полку, спас меня в бою, отведя удар сабли, но сам при этом погиб.

Почему я не стал рассказывать любимой правду про другой мир? Во-первых, я опасался реакции Софии на мой рассказ, которую предсказать было невозможно. Все же она не такой тертый калач, как мои предыдущие слушатели. Ну, а потом, какой в этом смысл. Все случаи, когда я говорил об этом и Пугачеву и Потемкину и Екатерине, не были просто рассказами ради рассказа. Делая это, я преследовал вполне определенные цели, которых смог добиться. Отговорил Пугачева от восстания, смог пробиться к императрице и стать тем, кем я стал. Сейчас же, это стало бы просто красивой сказкой, о которой я сам стал уже забывать, давно ощущая себя человеком этого мира. Все же четыре года приличный срок.