Викинг. Книга 3. Северный Альянс

Глава 20

Балтийская погода благоприятствовала и первого октября на горизонте показались поросшие густым лесом белые обрывистые берега острова Рюген. Судя по имеющимся картам, остров походил на причудливую кляксу размером километров пятьдесят на пятьдесят, расплывшуюся в море возле континента и отделенную от города Штральзунд, столицы Шведской Померании, нешироким проливом.

Вообще, судя по тому, что я и Добрый, всегда интересовавшийся загадочными историями, знали об острове, Рюген являлся весьма примечательным местом. Вероятно Рюген, он же Руян, он же Буян был воспет (здесь это еще предстоит сделать)Пушкиным в «Сказке о царе Салтане», а еще там когда-то существовало древнее славянское государство, промышлявшее пиратством на Балтике, с величественным языческим капищем Аркона, разрушенным после завоевания острова датчанами. В том мире в современной Германии, Рюген слыл популярным курортным местом, с отличными парками, неплохими песчаными пляжами и теплой, для Балтики, водой. Но меня больше привлекало стратегически выгодное расположение острова, как непотопляемого десантного корабля (авианосца, сказал бы я в двадцать первом веке) у берегов Европы.

Столицей острова, если так можно выразиться, был небольшой городишко Рюгенбург с коренным населением человек в пятьсот. Думаю, этого количества людей, если прибавить к ним население еще нескольких рыбачьих поселков и семьи военнослужащих, должно в итоге хватить для обслуживания военной базы, которую я собирался развернуть на острове. А сейчас остров кишел от строителей, завезенных с материка и завершающих работы первого этапа строительства базы.

За неделю проведенную на острове мы с Добрым облазили все, что только могли. Сколько денег расхитили при строительстве городка еще предстоит выявить ведомству господина Грипенштедта, но на первый взгляд, работы были выполнены неплохо. Казармы на тысячу человек, штаб, пара небольших домов для руководства, вспомогательные здания и большой полигон были уже готовы. Полигонное оборудование придется, конечно, еще дорабатывать, но проводить занятия уже было можно, чем первые полтысячи морпехов уже добросовестно и занимались под руководством генерал-майора Левенгаупта, которому я загодя составил детальный план боевой подготовки. Оставшись удовлетворенными увиденным, мы двинулись в Курляндию и вечером двадцатого числа бросили якоря в порту Виндавы.

***

– Ваше Величество, двадцать второго сентября императрица Екатерина и наследник престола умерли, гвардия присягнула малолетнему Алексею, незаконнорожденному сыну Екатерины и Григория Орлова, а фактическая власть в Петербурге в руках Верховного тайного совета в котором верховодит граф Алексей Орлов. Прочие детали произошедшего пока выясняем! – огорошил, встречавший нас следующим утром в Митаве, взволнованный фон дер Ховен.

Сомневаться в правдивости слов барона не приходилось. Крохотное герцогство, зажатое с двух сторон Россией и Польшей, всегда старалось держать руку на пульсе политических процессов у своих больших соседей, а наличие большого количества выходцев из Курляндии, особенно в Петербурге, позволяло оперативно получать достоверную информацию.

Сказать, что я был в шоке от этой новости, значит не сказать ничего!

– Благодарю вас барон, мне необходимо обдумать случившееся, позже доложите по остальным вопросам! – выдавил я из себя и махнул рукой, – Во дворец!

Да, начал я размышлять по дороге, это настоящий нокдаун. Ведь несмотря на то, что мы обладали знаниями, умениями и оружием другого мира, я воспринимал эту неординарную женщину, удивительно адекватно воспринявшую нашу нереальную историю, как аксиому этого мира, как точку опоры, которую из-под меня сейчас вышибли, словно табурет из-под ног висельника. Четыре года все наши приключения, хоть я и действовал почти всегда автономно и тактические решения принимал сам, неизменно начинались или заканчивались разговором с Екатериной в Зимнем дворце или Царском селе. И даже став недавно императором, я понимал, что есть на этом свете человек, являющийся для меня старшим товарищем, хоть формально мы уже и были равными по статусу. А теперь все, лафа закончилась, дальше одиночное плавание. Но это еще полбеды. Главный вопрос, что делать дальше и как сложатся отношения между двумя родными для меня странами? Я русский, Россия моя родина и вся эта канитель со шведским престолом была организована с одной целью – предотвратить войну и обезопасить наше балтийское побережье. Но теперь и Швеция для меня не чужая. Здесь моя семья и люди, которые мне доверились. Ответов у меня пока не было.

По приезду во дворец, дежурный доложил, что все бойцы находятся на полевых занятиях. Сказав ему, что пусть все идет по плану, я с Добрым прошел к себе в кабинет и устало, как после нехилого марш-броска, сел в кресло.

– Добрый, я вообще первый раз в жизни не понимаю, что дальше делать. Даже в пещере в Бахмуте после появления в этом мире было проще. Иди вперед и все, дальше война маневр подскажет. А куда сейчас идти? – развел я руками.

– Даа, такую подляну невозможно было себе даже представить! – покачал головой Добрый, стоя у окна, – Предлагаю пока не суетиться, а там, думаю, фон дер Ховен какую-нибудь информацию нароет!

Я встал с кресла и тоже подошел к окну:

– В тактическом плане обстоятельства дела конечно важны, но для понимания общей картины имеющейся информации достаточно. Если сейчас у руля Орлов, то нам в Питере наверняка будут не рады, это первое. И второе, раз он смог как-то оказаться наверху, будучи до этого задвинутым на третью полку, значит приложил руку ко всей этой заварушке. Я, конечно, понимаю, что политика дело грязное, но, походу, еще не совсем стал политиком, раз не готов простить смерть товарища. А еще она любимая женщина нашего друга Потемкина. И вот здесь возникает дилемма, что-же сука делать?

– Тут ты прав на все сто, командир. Прощать такое нельзя! – ударил Добрый кулачищем по ладони, – За своих надо замочить всех пид…ов, кто к этому причастен. Только действовать надо, как в анекдоте про быков, тихонько спуститься с горы и поиметь все стадо. А пока черкани письмецо Григорию. Уверен, что он тоже, это дело на тормозах не спустит, не тот человек!

Немного успокоившись после разговора, я оставил Доброго во дворце готовить народ к переезду, а сам направился обратно в столицу закончить разговор с предводителем дворянства, которого я так некультурно покинул. В Митаве барон отчитался о ходе реализации английского товара и отдал мне сто двадцать тысяч рублей серебром. Часть товара еще находилась на реализации, а сто тысяч было заложено в бюджет кадетского корпуса на пять лет.

В кадетский корпус набрали пока всего два класса по двадцать человек, но не из-за недостатка желающих, которых по словам директора, было в десять раз больше, а по причине отсутствия необходимого количества преподавателей, поиском которых он сейчас усиленно занимался по всей Европе. Оставшись удовлетворенным увиденным, к вечеру я вернулся в Руэнтальский дворец, где сел за написание письма Потемкину, а вечером собрал Доброго, Пугачева и Милошевича помянуть Екатерину Алексеевну.

Быстро закончив все дела в Курляндии, мы отправились в обратный путь и в середине ноября наш конвой прибыл в Стокгольм. Пока плыли домой, я для того, чтобы отвлечься, подсчитал покрытый нами с начала этого года километраж и охренел. Только Балтику пришлось в разных направлениях пересечь пять раз, намотав больше полутора тысяч морских миль, и еще по суше проехали около пяти тысяч километров. Лягушки-путешественницы блин. Конечно, по сравнению с российскими расстояниями, это может и не очень много, но для малюсенькой Европы серьезные цифры. Нужно немного побыть дома, решил я.

***

Дома меня встретила заплаканная София, получившая известие о смерти Екатерины от нашего посланника в России барона Андерса Риббинга. Ничего нового из этого послания я не узнал, поэтому сразу же вызвал во дворец российского посланника графа Остермана, с которым прежде наладил неплохой контакт. Иван Александрович заверил меня, что тоже не осведомлен о подробностях произошедшего в Петербурге и никаких дополнительных инструкций пока не получал.

Я был скорее склонен верить ему и вовсе не из-за наших нормальных отношений. Логика здесь была проста. Раз в Петербурге правит совет, то им, наверняка, будет сложно принимать решения, ведь для этого потребуется достижение консенсуса, а как показывает практика, это очень непросто. К тому же, никакой необходимости в поспешных решениях на внешнеполитической арене нет. Самое главное сейчас для заговорщиков укрепить власть внутри страны.

Поэтому решив не суетиться и дождаться более детальной информации, объявил всем недельный отпуск и с головой погрузился в семейную жизнь. Неделя, естественно, пролетела, как один миг, но насладиться обществом супруги и понянчиться с сыном, вымахавшим за три с половиной месяца почти до восьми килограмм, я сумел на полную катушку.

По окончании отпуска, переговорил с министрами, которые должны были к этому времени побывать в Сконе и оценить обстановку на предмет возможности размещения своих ведомств на новом месте. Как и предполагал, пригодных зданий в городе, за исключением замка Мальмехюс, который я планировал сделать императорской резиденцией,не оказалось.

В новоиспеченной столице империи мы побывали в конце мая, возвращаясь из Копенгагена с рекогносцировки, и город тогда произвел впечатление полнейшего запустения, хотя среди развалин и бурьяна еще проглядывались следы былого процветания. Изучив позже, уже после переименования, историю Мальме, я узнал, что до середины семнадцатого века он являлся крупнейшим в Дании после Копенгагена городом, но перейдя под руку Швеции лишился старинных торговых привилегий и начал приходить в упадок. Местное купечество, несшее убытки от непрерывных датско-шведских конфликтов, покидало город и сейчас в нем проживало не более тысячи человек. Ладно, как говорится, Москва тоже не сразу строилась, отстроим и Сконе.

Разобравшись с министрами, мне предстояло до отъезда закрыть еще один вопрос. Оценив удобство использования халявных французских денег и понимая, что скоро они закончатся, я опять задумался о дополнительном источнике дохода, не завязанном на бюджет империи. Патенты и проценты от финансово-торговых операций Мойши, это хорошо, но однозначно мало. Запас на черный день, конечно имелся. На безделушки покойного Густава можно было легко небольшую эскадру снарядить. Но пускать в дело драгоценности стоило действительно только в крайнем случае. И по всему выходило, что нужно создавать нормальный производственный бизнес, взяв себе в компаньоны какого-нибудь шведского промышленника, который и будет тянуть лямку управления предприятием. Наведенные по этому вопросу справки, показывали одного достойного кандидата в компаньоны – Магнуса Полхема, внука известного шведского изобретателя «Архимеда Севера» Кристофера Полхема, тоже ставшего прекрасным инженером и продолжившего после деда успешно руководить производством в провинции Далларна, являвшейся сердцем шведской металлургии.

***

– Гениально, Ваше Величество! – восхищенно произнес Полхем после собственноручной сборки машины и станков в одном из залов дворца, – Это же переворот в горном деле и металлургии. У нас в шахтах стоят несколько закупленных в Англии паровых машин Ньюкомена для откачки воды, но эта машина отличается от них также, как клинок работы Золлингена от заточенного куска железа. Вы позволите узнать кто автор?

Я не стал понтоваться, присваивая себе славу изобретателя, и ответил честно:

– Конечно Магнус. У меня в России есть металлургическое производство, которым руководит прекрасный инженер барон Чернов. Это его изобретения. Уверен, что вам еще доведется с ним встретиться, ну а пока хочу предложить вам возглавить производство этих замечательных машин, которые сделают Скандинавию первой промышленной державой Европы!

– Благодарю за доверие Ваше Величество, я готов! – без раздумий ответил Полхем.

– Прекрасно, тогда через два дня отправляемся в Сконе, столицу империи! – похлопал я его по плечу.

Надо признать, что молва о Полхеме, как отличном инженере, не соврала. Он влет разобрался с чертежами Гнома, в том числе коксовой батареи и печи для плавки стали, я только перевел ему пояснения с русского языка, при том, что сам толком не понял, как вся эта байда функционирует. Ну мне это и надо, мое дело толковых людей подобрать.

Однако, спокойно уехать из Стокгольма мне не дал напросившийся на следующий день на аудиенциюфранцузский посланник граф Верженн, с которым я не встречался с момента коронации на шведский престол, а событий с той поры произошло превеликое множество.

***

– Ваше Величество, прошу вас принять поздравления короляЛюдовика Пятнадцатогопо случаю восхождения на престол Скандинавской империи! – протянул посол с поклоном письмо, запечатанное королевской печатью.

– Благодарю! – взял я письмо и сразу поинтересовался, – У вас только письмо граф. А где же последняя часть субсидии? Конец года на носу!

– Прошу простить меня, Ваше Величество, но с субсидией возникли временные затруднения. Герцог д ́Эгийон сообщил мне, что прибытие корабля следует ожидать не ранее весны следующего года! – изобразив притворное сожаление на лице, ответил граф, – Кроме того, в Париже хотели бы еще раз убедиться в том, что охота на медведя обязательно состоится!

– Каких там хотят подтверждений? – нахмурился я, – Слова императора уже недостаточно?

– Прошу не понять меня превратно, Ваше Величество, но весной разговор шел только про захват Норвегии, а вы захватили всю Данию и стали ее королем! – осторожно проговорил Верженн, видимо опасаясь моей неадекватной реакции.

– Но я же никому не обещал, что не буду атаковать Данию! – усмехнулся я, – Так чего хотят в Париже?

– Ваше Величество, думаю, там были бы удовлетворены объявлением войны или, по меньшей мере, выдвижением территориальных претензий к России! – также осторожно ответил посол.

Понятно, подумал я, лягушатники хотят гарантий, а мне отрезать пути к отступлению. Денег суки не привезли и требуют объявления войны, после которого я никуда не денусь с подводной лодки. Ведь, как ни крути, в армии и на флоте еще полно реваншистов. Это я верхнему командованию и министрам разъяснил про нелепость войны с Россией, а остальной армии кто разъяснит? Да и нельзя этого делать, ведь тогда моя игра вскроется. Ладно, надо опять графа пугануть, а то больно рожа у него сегодня наглая.

– Россия слишком опасный противник, граф, чтобы воевать с ним по правилам! – назидательно проговорил я, – Почему у меня получилось захватить Данию? Да потому, что мы напали внезапно! Также я хочу поступить и с Петербургом. Русская столица прикрыта фортами и островом Котлин, поэтому нужен один точный удар. Здесь без внезапности успеха не будет. Понятно вам?

– Благодарю вас, Ваше Величество, вы как всегда детально разъяснили ваши мотивы! – склонил голову граф.

Небрежно махнув ему рукой, показывая, что аудиенция закончена, я подождал пока посол сделает несколько шагов назад и с людоедской улыбкой сказал:

– Граф, а вам следует помнить, что если денег весной не будет, я лично вырву вам сердце живьем, а из черепа потом сделаю ночную вазу!

Когда лейб-драбанты вытащили упавшего в обморок графа из тронного зала, я опять задумался над словами француза. А если они подозревают, что я решил их продинамить? Какие тогда возможны варианты? Опять вопросов больше, чем ответов.