Системный Кузнец VIII

Глава 10

— Точно? — голос Брока прорезал комнату.

Охотник стоял посередине комнаты. Правая рука сжала рукоять топора — в его позе читался азарт.

— Три или четыре? — переспросил он, хищно щурясь на дверь. — И это всё?

— Не больше… — прохрипел Вальдар. Старик вцепился в столешницу, пытаясь унять дрожь. — Мелкие… Пустые Сосуды… но голодные.

Снаружи снова взвыло, на этот раз ещё ближе. Ульф в углу зажмурился, вжав голову в плечи, и начал раскачиваться, тихо подвывая в такт.

Меня скрутило. Яд в крови, словно услышав зов собратьев, вскипел ледяной крошкой — онемевшая рука отозвалась тянущей болью, к горлу подкатил ком тошноты.

— Тьфу ты, пропасть! А я-то уши развесил! — рявкнул он, срывая топор с пояса. Лезвие блеснуло в свете ламп. — Четыре дохляка! Да я их на дрова порублю быстрее, чем ты чихнёшь, дед!

Охотник шагнул к двери, решительно и зло.

— Куда⁈ — крик Вальдара хлестнул по ушам, заставив Брока замереть.

Староста, секунду назад похожий на развалину, вдруг выпрямился — лицо было цвета пепла, губы в крови, но глаза горели огнём.

— Стоять! — прорычал старик. — Только тронь засов, дурак, и я сам тебя придушу!

— Ты чего, старый? — Охотник обернулся, недоумённо вздыбив усы. — Они ж сейчас твой барьер дожрут! Я выйду, шугану, башки посношу — делов-то…

— Делов… — Вальдар качнулся, но устоял. — Один укус или царапина. Ты не в доспехе, а в тряпках. Некроинфекция сожрёт тебя за час, и кто тогда пойдёт на холм? Я? Или этот полутруп? — он ткнул узловатым пальцем в мою сторону.

Брок замер, глядя на дверь. Желваки на его скулах ходили ходуном — мужику хотелось драться, а не чертить непонятные закорючки.

— Но они ж ломают…

— Не сломают! — отрезал староста. — Это Пустые. Барьер рассчитан на большее даже в таком состоянии. Моя забота — держать периметр. Твоя — сберечь шкуру для Холма. Сядь!

Брок шумно выдохнул, раздувая ноздри, с неохотой опустил топор, но садиться не стал — отошёл к стене, продолжая сверлить дверь тяжёлым взглядом.

Вальдар больше не смотрел на нас — шаркая ногами, двинулся к громоздкому комоду в углу комнаты. Я наблюдал — движения старосты были скупыми, отработанными годами — его рука безошибочно нырнула в хаос склянок, пучков трав и свитков, выуживая пузатый бутылёк из тёмного стекла.

Трясущимися пальцами он сорвал пробку — по комнате поплыл горький запах.

— Что это за дрянь? — буркнул Брок, морщась.

— Жизнь, — коротко бросил староста.

И опрокинул содержимое в глотку.

Увидел, как дёрнулся его кадык — старик выпил половину, закашлялся, вытирая губы, и привалился спиной к комоду, тяжело дыша. Остатки мутной жёлто-зелёной жижи плескались на дне.

Секунда. Две.

По телу старосты прошла судорога. Вздулись вены на висках и шее — тёмные канаты под кожей. Серый оттенок лица начал отступать, сменяясь лихорадочным румянцем.

Староста выпрямился — плечи расправились, дрожь в руках утихла. Дыхание, до этого сиплое и рваное, выровнялось, став глубоким и мощным.

«Стимулятор или что-то в этом духе», — отметил я. — «Разгоняет циркуляцию Ци, жжёт резервы организма — кредит, взятый у завтрашнего дня под грабительский процент. Но прямо сейчас работает».

Вальдар медленно выдохнул, глядя на свои ладони, словно проверяя, слушаются ли они его.

— Так-то лучше, — пророкотал он голосом, в который вернулась властность.

Староста оторвался от комода и прошёл к столу, ступая твёрдо. Взгляд прояснился.

— Сто восемьдесят лет мы живём у этого холма, охотник, — проговорил он, глядя на Брока. — Ты думаешь, мы отгоняем тварей только молитвами? Барьер выдержит. А вот выдержу ли я, если буду тратить силы на споры с идиотами — вопрос.

— Понял, — буркнул усатый, пряча глаза. — Не кипятись. Просто… выть-то перестали бы.

Вой снаружи, кстати, стал тише — или просто перестал давить на уши изнутри.

Я перевёл дух, чувствуя, как хватка яда внутри чуть ослабла вслед за стабилизацией фона. Старик знал своё дело — это вселяло надежду.

— Тогда к делу, — я шагнул к столу, игнорируя слабость в ногах. — Что именно сломалось на холме? И как нам это починить, если барьер — это не просто забор из кольев?

Вальдар одобрительно хмыкнул и положил руку на истрёпанную тетрадь.

— Барьер — это музыка, кузнец. И сейчас в ней фальшивая нота.

Он резко перевернул страницу.

Страница, которую открыл старик, хрустнула под ладонью. Чернила выцвели от времени, превратившись в сепию, но линии оставались четкими.

Я склонился над столом — взгляд мгновенно выхватил суть.

— Замкнутый контур, — пробормотал я. — Последовательное соединение.

На бумаге был начерчен почти идеальный круг. Семь точек по периметру были соединены тонкими линиями потоков. Две точки, отмеченные жирными квадратами, стояли на юге и севере, словно ворота. Остальные пять, обозначенные кружками, рассыпались по дуге между ними.

— «Кольцо Упокоения», — проскрипел Вальдар, ведя пальцем по линии круга. — Это не стена, кузнец. Если вы думаете, что мы построили забор, чтобы мертвецы не перелезли, вы глупцы. Цзянши не лазают — они прыгают, и камень для них не преграда, поэтому вокруг деревне нет частокола, это было бы бессмысленно.

Он ткнул пальцем в центр круга, где схематично изображено скопление могил.

— Это клетка — барьер подавляет их ядра. Внутри Кольца они спят, потому что давление снаружи выше, чем голод внутри. Но стоит пробить брешь…

— … давление падает, и они просыпаются, — закончил я мысль.

Вальдар скосил на меня глаз и кивнул.

— Вроде того. Они текут к пролому, как вода в дыру.

Я присмотрелся к схеме.

— Разные материалы, — отметил, указывая на пометки рядом с узлами. — Здесь камень, а здесь… дерево?

— Два Якорных Столпа, — староста постучал по квадратам. — Гранит и кварц. Они держат костяк, задают структуру. А вот эти пять — Связующие Вехи. Мертвый дуб.

— Зачем? — не удержался Брок. — Камень же крепче. Деревяшку любой мертвяк перешибет.

— Камень жесткий, — ответил Вальдар тоном наставника, уставшего от бестолковых учеников. — Ударишь по камню силой — он треснет. Энергия смерти на холме пульсирует, она «дышит». Если сделать барьер только из камня, его разорвет при первом же приливе. Дерево гибкое — оно пропускает микропотоки, перераспределяет нагрузку. Барьер не стоит насмерть — он гнется под ударами, спружинивает.

«Компенсационные швы», — перевел для себя. — «Арматура и бетон. Жесткость и упругость в одной системе. Древние маги знали сопромат лучше, чем кажется».

Логика конструкции внушала уважение — это не грубая сила, а инженерное решение. Но любое решение ломается, если в механизм влезает дилетант с ломом.

— Где прорыв? — спросил, поднимая взгляд на старосту. — Какое звено вылетело?

Лицо Вальдара потемнело — старик убрал руку со схемы.

— Я не знаю.

В комнате повисла тишина.

— В смысле — не знаешь? — Брок нахмурился, почесывая рукоять топора. — Ты ж сказал, барьер — это музыка. Нота… фальшь…

— Я слышу фальшь, но не вижу, где именно, — жестко ответил старик. — Я прикован к этой деревне — мои глаза остались на холме, и они пропали или мертвы.

Староста тяжело вздохнул, и плечи его опустились.

— Но я знаю своего сына.

Вальдар снова ткнул пальцем в карту — в нижнюю часть, где обозначены Южные Врата, вход на холм. Два квадрата — Якорные Столпы.

— Алекс не самоубийца, — произнес он глухо. — Он хотел поймать цзянши, а не выпустить армию. Ему нужен был проход, достаточно широкий для тележки, но достаточно узкий, чтобы контролировать поток. Он не стал бы трогать Связующие Вехи — они в глубине периметра, там опасно. Он пошел бы через главный вход.

Палец старосты уперся в правый квадрат у Южных Врат.

— Правый Якорный Столп стоит ближе всего к тропе.

— Вы думаете, он его разрушил? — спросил я. — Разбил камень?

— Нет, — Вальдар покачал головой. — Алекс — алхимик, он знает цену вещам. Он не стал бы крушить древний артефакт. Скорее всего… он попытался его приглушить. Ослабить привязку. Сковырнул часть канавки, залил ее чем-то, нарушил резонанс.

— Только поток оказался сильнее, чем он думал, — подытожил я.

— И барьер сорвало к чертям, — добавил Брок.

— Именно, — кивнул староста. — Руна не уничтожена, но она «кровоточит». Энергия утекает, контур разомкнут. Нужно найти повреждение, зачистить его и перезарядить.

Я прикинул масштаб задачи. Найти повреждение на камне в тумане, под носом у мертвецов…

— Значит, план такой, — подал голос усатый. Охотник перестал хмуриться — задача обрела понятные очертания. — Ищем камень, который треснул или заляпан какой-то дрянью. Кай его скребет своим ножичком, я даю пинка своей энергией, и мы валим оттуда. Так? А, ну и по пути пытаемся найти твоих людей.

— Примерно так, — сухо согласился Вальдар, но видел, что он чего-то недоговаривает.

Старик посмотрел на меня — во взгляде читалось предупреждение.

— Если бы все было так просто, охотник, я бы послал туда ребенка. Но на Якорных Столпах стоят не простые знаки.

Он перевернул страницу тетради, открывая новый лист.

— Там стоят составные руны. И если вы ошибетесь в геометрии хоть на волос… барьер не просто не закроется, а ударит в ответ.

Вальдар выдернул из стопки чистый лист и макнул перо в чернильницу.

— Забудь всё, что я показывал на камнях, — произнёс он, и кончик пера с хрустом коснулся бумаги. — То была азбука для детей. На Якорных Столпах вырезана взрослая речь.

Перо скрипнуло, оставляя жирный чёрный след. Старик чертил быстро — линии выходили пугающе ровными.

Сначала появился знакомый трезубец — Альгиз, но Вальдар не остановился. Поверх него, пересекая центральный ствол и ветви, вписал другой знак — косой крест с вертикальной чертой — Наутиз, как подсказала мне система из моей новой Библиотеки Рун.

— Это не два знака, — пояснил он, не отрывая руки. — Это один узел. «Мертвый Замок». Альгиз держит удар, рассеивает напор. Наутиз — Руна Нужды, ограничения — сковывает волю тех, кто внутри, давит их желание двигаться.

Староста ткнул остриём пера в центр рисунка, где линии сплетались в тугой клубок.

— Вот здесь — точка пересечения. Узел. Земля и Ограничение должны слиться в единый поток. Если канавка здесь будет хоть на волос глубже или мельче, потоки столкнутся, и камень разорвёт изнутри.

Перед глазами вспыхнула полупрозрачная рамка.

[Обнаружена неизвестная рунная конструкция]

[Тип: Составная (Амальгама)]

[Компоненты: Альгиз (100 %), Наутиз (100 %)]

[Анализ геометрии: СЛОЖНОСТЬ ВЫСОКАЯ]

[Предупреждение: Требуется идеальная синхронизация каналов.]

— Это на правом столбе, — продолжил Вальдар, отодвигая лист. — На граните. Скорее всего, Алекс полез именно туда — гранит прочнее, и он надеялся, что камень выдержит эксперименты.

— А на левом? — спросил я.

— На левом — кварц. И там стоит «Вечный Сон».

Он начертил новую схему. Вертикальная черта — Иса, руна Льда. И снова Альгиз, вплетённая в неё так, что казалось, будто лёд сковывает ветви.

— Иса останавливает время внутри круга — замораживает процессы гниения и голода. Альгиз не даёт этому холоду вытечь наружу. Две холодные стихии. Если они «слипнутся» в узле — руна станет просто красивым рисунком.

Я смотрел на чертежи — в голове крутилась аналогия со сваркой. Обычная руна — это простой шов, составная — это сварка разнородных металлов под давлением. Ошибка в температурном режиме — и деталь лопнет при остывании.

— Значит, мне нужно не просто обновить канавку, — медленно проговорил я. — Мне нужно восстановить геометрию узла так, чтобы потоки не подрались.

— Именно, — кивнул староста. — И сделать это на ощупь, в тумане, пока мой сын где-то там… — он оборвал себя. — Но это полбеды.

Вальдар отложил перо. Его рука нырнула в карман фартука и извлекла сверток из промасленной тряпицы.

Он развернул ткань медленно, с осторожностью.

На свет явился инструмент.

Это был резец. Рукоять из пожелтевшей кости, отполированной тысячами прикосновений, выглядела старой, но обычной. А вот лезвие…

Металл был тёмно-синим, почти чёрным, с матовым, жирным блеском.

— Резец Древних, — тихо сказал Вальдар. — Он остался от магов, что ставили барьер триста лет назад. Только этот металл способен резать Якорные Столпы. Гранит там не простой — он пропитан Ци на века. Обычная сталь об него тупится за три удара. Закалённая — за десять.

Я протянул руку.

— Можно?

Старик кивнул.

Пальцы сомкнулись на рукояти. Инструмент был тяжелее, чем казался — плотный и холодный.

[Анализ объекта: Резец (Артефактный инструмент)]

[Материал: Небесная Бронза (сплав меди с примесью Звёздного Железа, ~8 %)]

[Твёрдость: Экстремальная]

[Состояние: Кромка изношена (74 %)]

[ВНИМАНИЕ: Материал обладает сопротивлением к физическому воздействию.]

Звёздное Железо — материал, из которого куют легенды.

Я провёл подушечкой большого пальца по лезвию.

Кожа даже не зацепилась. Кромка была округлой, зализанной — таким инструментом можно продавить глину, но не резать камень.

— Он тупой, — констатировал я очевидное.

— Тупой, как Предельский валенок, — зло буркнул Брок, заглядывая через плечо. — И чего? Заточи — ты ж кузнец.

Вальдар издал короткий смешок, в котором не было веселья.

— Заточи… — передразнил он. — Думаешь, я не пробовал? Я перепортил все точильные камни в деревне. Алмазную крошку, коруменный сланец — всё.

Староста выхватил у меня резец, взял камень, на котором не было руны, и чиркнул резцом по нему.

Раздался противный визг.

Вальдар поднял инструмент — на тёмном лезвии не осталось ни царапины, зато на камне появилась глубокая борозда.

— Этот металл тверже любого камня, что у нас есть, — Вальдар швырнул резец на тряпку — звук вышел тяжёлым. — Он жрёт его, а сам лишь смеётся.

Староста уперся руками в стол, нависая над резцом.

— Чтобы восстановить руну, нужен острый штрих. Рваные края создадут дисгармонию, и узел взорвётся — у нас есть только это тупое зубило.

Я смотрел на матово черный металл. Снова тупик — мы знаем, что делать, знаем как, но у нас нет инструмента.

Брок шумно выдохнул носом.

— Приехали. Великие маги оставили резец, но забыли оставить точилку.

— Они точили его магией, — буркнул Вальдар. — Или у них были камни, которых больше нет в Срединных Землях.

Я молчал, вертя в голове данные Системы.

«Твёрдость: Экстремальная. Сопротивление физическому воздействию».

Звёздное Железо нельзя взять твердостью, оно само эталон твердости. Но у любого материала есть ахиллесова пята — в металловедении нет слова «невозможно», есть лишь условия.

Небесная Бронза. Медь и метеорит.

Мой взгляд скользнул по столу, по ящику с учебными рунами, и зацепился за чёрный скол обсидиана, который Вальдар отложил в сторону.

В голове щёлкнуло.

— Вальдар, — медленно произнёс я, не отрывая взгляда от обсидиана. — Руна Кеназ — это ведь направленный жар? Факел?

— Ну да, всё то ты знаешь, — старик нахмурился, не понимая, к чему я веду. — Руна Поражения, стихия Огня. И что? Мы не будем жечь барьер, мы будем его чинить.

— Мы не будем, — согласился я, поднимая обсидиан. Камень был холодным и гладким, как лед. — Но чтобы дерево поддалось топору, топор должен быть острым, а чтобы металл поддался камню…

Я поднял глаза на старосту.

— Он должен стать мягким.

— Ты хочешь нагреть резец в горне? — Вальдар постучал пальцем по виску. — И отпустить закалку Древних? Ты испортишь его навсегда.

— Нет, не весь резец — только кромку. И только в момент заточки.

Я положил обсидиан перед собой.

— Мы сделаем огненный брусок.

— Огненный брусок? — переспросил Вальдар — бровь поползла вверх. — Ты предлагаешь зачаровать точильный камень?

— Именно. — Я повертел в руках кусок вулканического стекла. — Если мы сунем резец в горн, мы убьём закалку Древних. Металл станет мягким и бесполезным — но если нагреем абразив…

Я постучал ногтем по обсидиану.

— Руна Кеназ даёт направленный жар. Если влить в неё достаточно Ци, камень раскалится. Когда я прижму к нему резец, в точке трения температура подскочит — локальный перегрев. Ци Огня размягчит верхний слой Небесной Бронзы ровно настолько, чтобы обсидиан смог снять стружку. Мы не испортим структуру сплава, просто позволим камню его укусить.

В комнате повисла тишина, разбавляемая тяжёлым дыханием Брока и сопением Ульфа.

Староста смотрел на меня долгим, немигающим взглядом — в белёсых глазах происходило что-то важное — ломался лед недоверия. Старик был мастером барьеров, привыкшим использовать руны как щит, как замок, как стену. Идея использовать магический знак как инструмент для заточки другого инструмента была для него чужой и дикой.

И, судя по всему, гениальной.

— Я полжизни потратил на изучение защитных контуров, — медленно проговорил Вальдар — в его голосе исчезла скрипучая надменность, сменившись чем-то похожим на уважение. — Я запирал двери, которые нельзя открыть, но мне и в голову не приходило, что факел можно использовать как точильный камень.

Он протянул руку и коротким движением пододвинул ко мне чернильницу.

— Действуй, кузнец. Если ты прав — может, ты и правда не сдохнешь сегодня. К тому же тебе нужно попрактиковаться в начертание. Рисуй Кеназ, если знаешь символ.

Я не стал тянуть — времени на реверансы не было.

Положил обсидиан на стол. Чёрный, скользкий, с острыми краями сколов. Идеальный материал для Огня — рождён в лаве, помнит жар, в нем изначально много Ци огня.

Взял обычный резец из набора Вальдара. Тупой инструмент Древних лежал пока в стороне.

«Геометрия», — напомнил себе, прижимая острие к глянцевой поверхности.

Рука дрогнула — яд всё ещё сидел глубоко, напоминая тремором, но я сжал зубы и повёл линию. Угол в сорок пять градусов, резкий нажим. Обсидиан хрупкий, колется чешуйками, но мне не нужна красота — мне нужен канал.

[Навык «Зачарование Рун» активен]

[Распознан символ: Кеназ (Факел/Язва)]

[Помощь в начертании: 80 %]

Система вела мою руку. Линия вышла немного рваной из-за сколов камня, но геометрия знака была верной. Я выдул стеклянную пыль из канавки.

— Готово, — я отодвинулся. — Вальдар, чтобы поберечь силы Брока, может ты сможешь влить Ци в камень?

Староста кивнул, накрыл камень широкой ладонью. Я видел, как напряглись жилы на его предплечье — Вальдар толкнул огненную энергию в подготовленное русло.

Вспышка была короткой и тусклой.

Чёрный камень налился изнутри багровым светом, словно уголь, на который подули. Руна Кеназ загорелась оранжевым огнём. От камня пошла волна жара — сухая и плотная.

— Работает, — выдохнул Брок, невольно отшатываясь. — Горячий, зараза!

Вальдар убрал руку, морщась — кожа на ладони покраснела.

— Ненадолго, — бросил он, кивая на пульсирующий камень. — Минут пять, пока заряд не выгорит. Точи.

Я схватил Резец Древних. Рукоять из кости легла в ладонь привычно. Поднёс тёмное лезвие к светящемуся обсидиану.

Момент истины.

Прижал кромку к камню и повёл от себя — плавно, с нажимом.

Вместо визга, от которого сводило зубы, раздалось шипение — будто каплю воды бросили на сковороду. В нос ударил резкий запах раскалённого металла. Почувствовал, как Небесная Бронза сопротивляется, как пытается соскользнуть, но жар Кеназ впивается в структуру сплава, разрыхляет её. И камень цепляет.

Первый проход — я посмотрел на лезвие, на матовой черноте появилась тонкая серебристая риска. Сняло! Совсем чуть-чуть, но сняло.

— Есть контакт, — прошептал я.

И заработал. Трение и жар. Монотонный ритм — ушёл в этот звук, отсекая всё лишнее: вой за стеной, боль в теле. Был только угол заточки, который держал инстинктами, и шипение камня.

Обсидиан под резцом светился всё ярче в точке касания, отдавая энергию. Стружка сыпалась на стол, вспыхивая и тут же гаснув.

Четыре минуты. Свет руны начал дрожать и тускнеть.

Я сделал последний проход и отложил камень. Тот мигнул и погас, превратившись в обычный кусок стекла, только теперь треснутый посередине от перегрева.

Взял резец — провёл большим пальцем поперек лезвия. Кожу царапнуло, оставив тонкую белую полоску. Не бритва, конечно, не идеальная заточка на водных камнях, но для гранита хватит.

Всплыло окно:

[Инструмент «Резец Древних» восстановлен]

[Качество кромки: 78 % (Рабочее состояние)]

[Эффект: Пробитие магической защиты материала активно.]

— Неплохо, — я поднял инструмент, показывая его Вальдару. — С этим можно работать.

Староста взял резец, осмотрел кромку, хмыкнул.

— Грубовато, но камень возьмёт. — Он вернул мне инструмент, и взгляд стал жестким. — Инструмент готов. А вот готова ли рука?

Он кивнул на стопку бумаги.

— У тебя четыре часа жизни, кузнец. Потрать полчаса на то, чтобы набить руку. Если ошибешься на холме — второго шанса резец не даст.

Я сел за стол.

— Ещё раз, — командовал Вальдар, глядя, как я вывожу пером сложную вязь «Альгиз-Наутиз». — Узел слишком рыхлый — потоки разбегутся. Линии должны входить друг в друга, как пальцы в замок.

Я чертил. Перо скрипело. Система подсвечивала ошибки красным контуром, но не могла исправить дрожь в руке.

— Не дави! — рычал старик над ухом. — Ты не пашешь землю! Это вязь! Легче!

Первые три попытки на бумаге вышли кривыми. Четвёртая — сносной.

— Теперь камень. Начертание.

Вальдар положил передо мной обычный речной голыш. Я взял восстановленный резец.

Прикосновение. Металл вошёл в простой камень как в масло — слишком легко. Я едва успел остановить движение, чтобы не прорезать лишнего.

— Контроль! — рявкнул Вальдар. — Древний металл жадный — он сам хочет резать. Ты должен его держать.

Я выдохнул. Сосредоточился. Представил, что режу не камень, а вскрываю заклинившую дверь машины — аккуратно, чтобы не задеть пострадавшего.

Каменная крошка летела в стороны. Составная руна «Иса-Альгиз». Лёд и Защита. Вертикаль. Дуга. Пересечение.

Самый сложный момент — узел. Я замедлился. Резец шёл туго, чувствовал сопротивление материала. Здесь нужно углубиться, но не пробить насквозь. Доли миллиметра.

Рука предательски дрогнула от напряжения, но я перехватил движение второй рукой, стабилизируя. Вывел дугу.

— Стоп, — скомандовал Вальдар.

Я замер, сдул пыль.

На сером боку камня был вырезан знак — контур составной руны. Но старик не выглядел довольным.

— Это только разметка, — он ткнул пальцем в канавку. — Посмотри внимательно. Что видишь?

Я поднёс камень к лампе. Линии были неглубокими — царапины, не более. И дно… Провёл ногтем по канавке — шершавое, рваное, с заусенцами камня.

— Грубо, — признал я.

— «Грубо» — это мягко сказано, — Вальдар забрал камень и швырнул в угол. Глухой стук. — Влей сейчас Ци в эту канаву — получишь фонтан брызг вместо потока. Энергия будет спотыкаться о каждую зазубрину, закручиваться, терять направление. В лучшем случае — руна сработает вполсилы. В худшем — взорвётся тебе в лицо.

Он достал из ящика ещё один голыш и положил передо мной.

— Второй этап — вытравливание. Смотри.

Старик взял тонкий резец из своего набора — не Древний, а обычный, с узким жалом. Быстрыми, уверенными движениями нанёс на камень простую руну Альгиз. Царапины, как у меня.

— Это в черную, — пояснил он. — Теперь делаем русло.

Вальдар сменил хватку. Резец наклонился под углом — не сорок пять градусов, как при начертании, а почти вертикально. Старик начал вести его по канавке, но не прорезая глубже, а… соскабливая.

— Ширина — миллиметра четыре. Глубина — до двух миллиметров, не больше. Но главное…

Он перевернул резец тыльной стороной — отполированной, гладкой — и провёл по дну канавки.

— … дно должно быть как зеркало. Ци течёт, как вода. Если русло шершавое — будут завихрения. Поток собьётся с ритма, и руна начнёт «заикаться».

Я смотрел, впитывая каждое движение. Это было похоже на доводку режущей кромки клинка — грубая заточка даёт форму, но только полировка даёт остроту.

— Дай попробую.

Вальдар кивнул и отодвинулся.

Я взял новый голыш. Начертание прошло быстрее — рука уже запомнила геометрию «Иса-Альгиз». Грубые царапины легли на камень.

Теперь вытравливание.

Перехватил резец вертикально. Первый проход — снять рваные края, расширить канавку до нужной ширины. Каменная пыль сыпалась на стол. Второй проход — углубить. Чувствовал, как Древний металл жадно вгрызается в породу, и приходилось сдерживать его, не давать уйти слишком глубоко.

Третий проход — полировка дна.

Это сложнее всего. Я перевернул резец и начал водить тыльной стороной по дну канавки, прижимая с равномерным давлением. Движение напоминало притирку клапанов — монотонное, медленное, требующее терпения.

Пять минут. Десять.

— Хватит, — голос Вальдара вырвал меня из транса.

Я поднял камень к свету. Канавки стали глубже, шире. И дно… Я провёл ногтем — гладко, не идеально, но гладко.

[Рунная конструкция: «Иса-Альгиз» (составная)]

[Качество начертания: 58 %]

[Качество вытравливания: 67 %]

[Итоговое качество: 64 % (Приемлемо)]

Не шедевр, но 64 % — это проходной балл.

Вальдар повертел камень в руках, поднёс к лампе.

— Кривовато на выходе, — проворчал он, — но центр держит. Глубина верная. — Староста посмотрел мне в глаза. — На Холме будет труднее. Ветер, темнота, камень холодный и злой, но суть ты понял. Этого хватит… если нервы не сдадут.

— А я? — подал голос Брок. Охотник все это время сидел на лавке, точа свой топор бруском, и наблюдал за нами с мрачной скукой. — Я тут просто так сижу, штаны протираю?

— Ты? — Вальдар повернулся к нему, и лицо старика снова окаменело. — А для тебя, охотник, у меня плохая новость — тренировки не будет.

— В смысле? — Усатый замер с занесенным бруском над лезвием топора. — Ты же сам сказал — дело тонкое, надо вливать аккуратно…

— Вливать? — перебил Вальдар. Он подошёл к окну, за которым клубился серый туман, и ткнул пальцем в стекло. — Посмотри туда, охотник. Что там?

— Туман, твою мать. И мертвецы.

— Там Холм, — жестко поправил староста. — Огромный могильник, напитанный смертью и древней силой. Барьер, который мы идем латать — это не забор, вбитый в землю — это часть Холма. Он врос в него, как старый шрам в тело. Он пьёт энергию этого места, чтобы существовать.

Старик обернулся к нам. Свет лампы делал глубокие тени в его глазницах черными провалами.

— Руна на Якорном Столпе не будет работать на одной твоей энергии, Брок. Твоя Ци для неё — чужая и слишком живая. Слишком горячая. Если зальешь только своё — камень выплюнет заряд через час.

Я нахмурился.

— Совместимость, — пробормотал я. — Разность потенциалов. Чистая энергия Брока законфликтует с фоном могильника — нужно согласование.

— Нужно смешать кровь с землей, — перевел Вальдар. — Чтобы руна «приросла» к камню, ты должен в момент вливания зачерпнуть энергию самого места. Впустить в себя дыхание Холма, смешать его со своим огнем и вылить этот сплав в канавки.

Тишина в комнате стала вязкой.

Брок медленно опустил топор на лавку — его лицо, до этого просто хмурое, начало наливаться дурной краснотой.

— Чего?.. — прошептал он. — Впустить в себя… дыхание могильника?

— Да. Стать проводником. Мостом.

— Да пошел ты в Бездну, старик!

Брок взорвался — вскочил, опрокинув скамейку — та с грохотом ударилась об пол. Ульф в углу взвизгнул от неожиданности.

— Я не маг! — заорал охотник, брызгая слюной. — Слышишь ты, хрыч⁈ Я не гребаный колдун! Я рублю мертвецам головы, а не пью их силу! Ты хочешь, чтобы я впустил в каналы это? Гниль? Смерть? Чтобы я стал как те упыри, на которых охочусь⁈

Он метался по тесной комнате, как загнанный зверь — страх усатого понятен. Для охотника энергия смерти — это зараза.

— Это самоубийство! — Брок ткнул пальцем в сторону двери. — Я лучше выйду туда сейчас и сдохну в бою с топором в руке, чем позволю этой дряни течь по моим жилам!

Вальдар смотрел на истерику охотника холодно, не пытаясь спорить.

Я понял, что сейчас все рухнет. Паника заразна — если Брок сломается, мы никуда не пойдем.

— Брок!

Я не крикнул, просто сказал это тем тоном, которым отдают приказы на горящей крыше, когда перекрытия начинают трещать — тихо и жестко.

Охотник замер, тяжело дыша, и посмотрел на меня безумными глазами.

— Заткнись, — сказал я, глядя ему в переносицу. — И сядь.

— Щегол, ты не понимаешь… — начал он, но я шагнул к нему вплотную, игнорируя дрожь в собственных коленях.

— Я понимаю — ты боишься, тебе неприятно и мерзко. И правильно делаешь, но посмотри на меня.

Я развел руки, показывая свое тело — худое, отравленное ядом.

— Ты — единственный. Ты пойдешь туда и сделаешь это не потому, что ты великий маг, и не потому, что ты этого хочешь, а потому что больше некому.

Брок открыл рот, чтобы возразить, но промолчал.

— Я видел, как ты зажег три камня здесь, на столе, — продолжил я, понизив голос. — Криво. Грязно. С матом и ожогами, но ты это сделал. Ты смог обуздать свою Ци — сможешь и это. Ты просто пропустишь поток через себя, Брок, как труба пропускает воду. Вода грязная, да, но труба от этого не становится грязью, если ее потом промыть.

Охотник шумно выдохнул, сдувая усы. Ярость уходила, оставляя место мрачной обреченности.

— И потренироваться нельзя… — глухо буркнул он.

— Нельзя, — подтвердил Вальдар. Старик подошел ближе. — Здесь, в доме, и в деревне снаружи работает защита, она отсекает влияние Холма. Если ты попробуешь зачерпнуть энергию здесь — ты ничего не получишь, кроме пустоты. А если я сниму щит ради тренировки, нас всех накроет.

Староста положил руку на плечо охотника.

— Послушай меня, медведь — у тебя будет одна попытка. Там, у камня. Если ты вольешь слишком много своей Ци — камень лопнет от перегрева. Если слишком много могильной — руна станет «черной» и начнет жрать барьер. Тебе нужно пройти по лезвию.

— Утешил, — огрызнулся Брок, но уже без истерики — он поднял упавшую скамейку и сел. — Ладно, хрен с вами. Но если у меня рука отсохнет…

— Да-да, я помню, Брок, — пообещал я.

Усатый криво ухмыльнулся, но в глазах еще стоял страх.

Я повернулся к старосте.

— Вальдар, мне нужен твой отвар.

Старик кивнул, и его лицо стало жестким.

— Двойная доза?

— Двойная.

— Помнишь условие? — он подошел к комоду. — Четыре часа — потом откат. Если не успеем…

— Успеем, — отрезал я.

У меня не было права на «если».

Вальдар достал плошку, плеснул туда густой, темной жидкости в два раза больше, чем в прошлый раз. Запах горечи наполнил комнату.

— Пей, — протянул мне чашу. — И молись своим предкам, потому что моих на этом холме давно нет.

Я взял плошку. Рука дрожала. Вдох. Выдох.

Опрокинул жидкость в рот.

Жидкость была густой и тягучей, как остывшая смола. Горечь обожгла нёбо, но я не позволил себе поморщиться — глоток, еще один. До дна.

Плошка стукнула о стол.

Первые секунды ничего не происходило. Я стоял, вцепившись в край столешницы, и слушал, как сердце отбивает рваный ритм в ушах. А потом внутри взорвалась ледяная бомба.

Удар был такой силы, что у перехватило дыхание. Холод ударил по нервам мгновенно, промораживая внутренности от желудка до кончиков пальцев. Челюсти свело судорогой, зубы клацнули.

— Дыши, — голос Вальдара доносился словно из-под толщи воды.

Я попытался вдохнуть — воздух казался битым стеклом.

А потом наступила тишина.

Боль, которая последние сутки была постоянным фоном, вдруг исчезла. Гул крови в ушах стих, тошнота отступила. Мелкая дрожь, бившая тело, прекратилась мгновенно. Мир, который до этого плыл и двоился, обрёл резкость — увидел каждую трещину на дубовой балке потолка. Увидел пылинки, танцующие в свете лампы. Разглядел седые волоски в бороде Вальдара.

Перед глазами развернулся системный лог:

[ВНИМАНИЕ: Зафиксировано поступление высокой дозы реагента]

[Статус изменён: СТАБИЛИЗАЦИЯ (Принудительная)]

[Эффект: Блокировка болевых рецепторов. Стимуляция нервной проводимости.]

[Распространение токсина: ПРИОСТАНОВЛЕНО.]

Я медленно разжал пальцы, которыми держался за стол. Побелевшие костяшки налились цветом.

Выпрямился и сделал глубокий вдох. Повернул голову, чувствуя, как мышцы шеи скользят мягко и послушно.

Взгляды всех присутствующих были прикованы ко мне.

Брок смотрел с недоверием, приоткрыв рот.

— Ну ни хрена ж себе… — выдохнул охотник. — Ты как, парень? Глаза… стеклянные стали.

— Я в порядке, — мой голос прозвучал ровно и сухо, без хрипотцы. — Ощущение, будто меня заморозили заживо, но могу двигаться.

Я сжал и разжал кулак — реакция была мгновенной. Сила вернулась — не сила практика пятой ступени, но сила здорового мужчины, привыкшего к тяжелому труду.

— Это заём, — напомнил Вальдар, глядя на меня без тени улыбки. — Твое тело сейчас не чувствует пределов — можешь порвать жилы и не заметить. Можешь сломать кости и продолжать идти. Будь осторожен, кузнец. Боль — это сторож, а ты его усыпил.

— Я запомнил.

Посмотрел на охотника. Брок все еще мял в руках топорище, переваривая трансформацию. В его глазах читался вопрос: «А не свалишься ли ты через пять шагов?»

— Справимся, Брок, — сказал я.

Охотник встрепенулся. Старая привычка подчиняться уверенному тону сработала быстрее, чем его сомнения — мужик шумно выдохнул, расправил усы и криво ухмыльнулся, возвращая себе привычную маску циника.

— Ну, раз ты так говоришь… — он подбросил топор в руке. — Пошли, что ли, пока я не протрезвел от этого цирка окончательно. И пока твои четыре часа не превратились в три с половиной.

Сборы начались сами собой. Ритм поменялся — исчезла тягучая атмосфера безысходности, появилась деловитая спешка перед выходом.

В углу завозился Ульф. Гигант поднялся с лавки, прижимая к груди кувалду — круглые и влажные глаза прикованы ко мне.

— Кай здоров! — прогудел детина басом, делая шаг ко мне. — Ульф идет! Ульф будет бить плохих!

Я шагнул к нему, перехватывая его взгляд.

— Нет, Ульф.

Гигант замер, его улыбка погасла. Нижняя губа обиженно оттопырилась.

— Почему? Ульф сильный…

— Ты очень сильный, — я положил руку ему на плечо. — Именно поэтому ты остаешься.

Говорил медленно и чётко, как с паникующими на пожаре.

— Ты — моя стена, Ульф — остаешься здесь и охраняешь этот дом.

Он нахмурился, обдумывая приказ. Посмотрел на Вальдара, на дверь, потом снова на меня.

— Охранять… — пробормотал он.

— Да.

Ульф серьёзно кивнул — лицо приняло выражение суровой решимости. Детина поудобнее перехватил кувалду и отошел к стене рядом с входом, встал в караул.

— Ульф будет стеной, — буркнул он. — Кай вернётся.

— Вернусь, — пообещал я.

Повернулся к Вальдару — голос звучал сухо.

— Мне нужно оружие.

Староста, уже собиравшийся убрать плошку из-под эликсира, замер и окинул меня скептическим взглядом.

— Оружие? — переспросил старик с кривой усмешкой. — Я дал тебе резец, а махать мечом в твоем состоянии — верный способ отрубить себе ногу. Не слишком полагайся на Эликсир, что я тебе дал. Ты болен.

— Я не собираюсь фехтовать, но идти к мертвецам с пустыми руками — глупость, которую не могу себе позволить.

Я сунул руку за пояс, под куртку, и вытянул солдатский тесак, который мне дал капитан Родерик перед побегом. Тяжелый, с прямым широким лезвием и простой деревянной рукоятью. Оружие не для дуэлей, а для рубки веток, костей, канатов.

— У меня есть это. Но если у тебя найдется что-то длинное…?

Брок скосил глаза.

— О, «Клык Грифона», — узнал усатый одобрительно. — Казенная сталь из гарнизона. Хорошая железка, тяжелая. Для тебя сейчас самое то — рубить не надо, просто выставил вперед и навалился весом.

Он хлопнул ладонью по топорищу своего оружия.

— Не парься, парень — всю грязную работу все равно делать мне. Твое дело — камни ковырять и под ногами не путаться.

— И все же, — я посмотрел на Вальдара.

Старик покачал головой.

— У меня нет арсенала, кузнец. Все копья ушли с охотниками. Но железо тебе не поможет, если цзянши тебя почует.

Староста развернулся и снова полез в недра комода. Стеклянный звон, шуршание сухой травы.

— Мертвецы видят не глазами — они видят тепло, видят Ци. Для них ты — горящий факел в темной комнате, особенно после двойной дозы стимулятора.

Старик выпрямился, держа в руках приземистый глиняный бутылек, горлышко которого было густо залито бурым сургучом.

— Если хочешь жить — забудь про длинные мечи. Тебе нужно стать незаметным.

Старик поставил бутылек на стол — глина стукнула о дерево. Вальдар с хрустом сковырнул печать.

В нос ударил запах — резкий, кислый, с нотками прогорклого жира и чего-то химического, напоминающего формалин.

— Масло Упокоения, — представил он варево. — Рецепт Костяного Яра. Жир пещерного слепыша, толченая кора могильного дуба и пепел сожженных печатей.

Он наклонил бутылек, показывая содержимое — густая, желтоватая субстанция, в которой плавали черные крупинки.

— Эта дрянь не сделает тебя невидимым, — предупредил старик. — Но размоет твой контур. Он почует тебя не за тридцать шагов, а за пять. Эти двадцать пять шагов — твоя жизнь.

— Фу, ну и вонь… — проворчал усатый, отворачивая лицо. — Несет как от дохлой лисы, пролежавшей неделю в болоте.

— Мертвечине нравится мертвечина, — философски заметил Вальдар.

Старик отложил бутылек и вдруг замер, словно вспомнив что-то важное — его взгляд метнулся к комоду.

— Погоди, кузнец. Есть ещё кое-что.

Вальдар нырнул в недра комода, загремел склянками. Через мгновение вытащил небольшой глиняный флакон, плотно запечатанный воском. Сосуд был старым — глазурь потрескалась, на боку виднелись полустёртые руны.

— Кислота, — произнёс он, протягивая мне флакон. — Кислота Древних. Последние капли.

Я взял сосуд — тяжёлый для своего размера. Внутри что-то густо плеснуло.

— Зачем?

— Затем, что ты не на учебном голыше будешь работать, — Вальдар ткнул пальцем в сторону холма за окном. — Якорный Столп стоит триста лет. Камень там не просто гранит — он пропитан Ци до самой сердцевины. Закалён временем и смертью. Твой резец прорежет начертание, но вытравить русло до нужной глубины и гладкости…

Старик покачал головой.

— Руками не успеешь — не сможешь сделать так, как нужно, даже Древним металлом. Это работа на час, а у тебя — минуты. Сперва пройдешь резцом, как сможешь — вытравишь руками, а затем кислотой.

Я повертел флакон в пальцах. Кислота, способная разъедать магически уплотнённый камень.

— Как использовать?

— Просто. После начертания и и выравнивания капаешь в канавку ровно, по всей длине. Кислота сама найдёт путь. Разъест рваные края, углубит русло и отполирует дно. Дашь ей минуту, потом промокнёшь тряпкой, и можно вливать.

Вальдар наклонился ближе, и его голос стал жёстче:

— Но запомни: кислота жрёт всё. Попадёт на кожу — прожжёт до кости. Попадёт на готовую руну — сотрёт её к бесам. Работай аккуратно и не переливай — там на два-три применения, не больше.

Я кивнул и сунул флакон в поясную сумку, рядом с резцом.

[Получен предмет: Кислота (Кислота Древних)]

[Применение: Химическое вытравливание рунных каналов]

[Эффект: Углубление + полировка за 60 секунд]

[Заряд: 2–3 применения]

[ВНИМАНИЕ: Высокая коррозийная активность. Избегать контакта с кожей и готовыми рунами.]

— Эй, дед, — Брок затянул ремешок на наруче. — А цветок? Мы ж не только камни чинить идем. Где искать твой сорняк?

Взгляд Вальдара стал тяжелым и колючим — видел, как в нем боролись недоверие и нужда. Старик явно боялся, что мы, получив инструкции по цветку, просто схватим его и сбежим, наплевав на барьер и его сына.

— Не бойся, — сказал я тихо, глядя ему в глаза. — Сделка есть сделка. Без тебя я всё равно не сварю противоядие, так что кидать тебя мне не резон — мы сделаем всё.

Старик медленно выдохнул.

— Снежный Вздох растет не везде, — заговорил староста быстро, тоном человека, который торопится перечислить условия задачи. — Ему нужна смерть и холод — это восточный склон, за основным могильником. Там пустошь — ни деревьев, ни кустов, только серый щебень, продуваемый ветром. «Серый Склон» — так мы его зовем.

Старик отложил Масло Упокоения, затем нырнул под стол и достал небольшой деревянный ящик с плотно пригнанной крышкой. Дуб тяжелый и темный.

— Цветок растет под снегом. Тебе нужно будет разгрести наст. Лепестки белые, с голубым отливом, стебель прозрачный, как стекло.

Вальдар с грохотом поставил ящик передо мной.

— Главное правило: руками не трогать. Тепло живой плоти убьет его мгновенно. Срезаешь ножом под корень, ножом же поддеваешь и кладешь в короб. Внутри мох — он сохранит холод. Закрываешь крышку сразу — на воздухе он живет минуту.

— Ясно, — кивнул я.

— Маршрут. Слушайте внимательно. Выйдете через Южные Ворота, но на тропу не вставайте — там сейчас проходной двор для «Пустых».

Его палец прочертил линию в обход холма на воображаемой карте в воздухе.

— Идите левее, через овраг. Крюк в полкилометра, зато выйдете к восточному склону со спины. Мертвецов сейчас тянет к северу, к старым захоронениям — там фон сильнее. На востоке должно быть чисто.

— Должно быть? — хмыкнул Брок.

— Гарантии только в гробу, охотник.

Вальдар выпрямился и снова макнул тряпку в масло. Ткань хлюпнула, пропитываясь вонючей жижей.

— А теперь идите сюда. Оба.

Староста подошел ко мне вплотную — это был странный и неприятный момент. Старик начал обтирать тряпкой мою шею, запястья, лоб. Холодная и липкая субстанция ложилась на кожу, забивая поры. Запах лез в горло, вызывая позыв к кашлю, но я сдержался.

— Шея, подмышки, пах, здесь вы сами — там, где кровь близко, — бормотал он, передавая трупку с маслом. — Волосы тоже. И одежду.

Я стоял и обмазывал себя, чувствуя, как превращаюсь в нечто, пахнущее смертью. Это был ритуал перехода — мы становились частью кладбища еще до того, как ступили на него.

Брок фыркал и отплевывался, пока Вальдар натирал его, но терпел.

— Кай воняет! — раздался громкий, обиженный бас из угла.

Я обернулся. Ульф стоял, зажав нос огромной ладонью, и смотрел на меня с укоризной.

— Фу! Плохо пахнет!

— Это чтобы плохие дяди меня не нашли, Ульф, — ответил я, вытирая липкие ладони о штаны. — Так надо.

Гигант нахмурился, обдумывая информацию, потом серьезно кивнул.

Это вызвало у меня слабую улыбку.

— Готовы, — староста отшвырнул тряпку в угол. — Проверяем.

Я быстро пробежался по снаряжению.

Поясная сумка: бутылек с маслом, резец Древних, завернутый в тряпицу, флакон ксилоты — отдельно, в мягкой обмотке, чтобы не разбился. За спиной, на лямке — дубовый короб для цветка. Тесак в ножнах, ножны — тоже в масле.

Брок похлопал себя по боку.

— Топор на месте. Веревка. Ну и моя наглая рожа. Полный комплект.

— Тогда пшли вон, — беззлобно буркнул Вальдар, но в голосе звенело напряжение. — Время не ждёт.

Мы двинулись к двери.

На душе было тяжело и муторно, но эликсир честно выполнял свою работу — страха не было, слабости тоже — только задача и меньше четырех часов на её выполнение.

Моя рука легла на кованую ручку двери. Железо оказалось ледяным.

Я замер на полсекунды. Знакомое чувство — момент перед входом в задымлённую зону. За спиной — свет, относительное тепло и понятные правила. Впереди — хаос, плохая видимость и среда, которая хочет тебя убить. Там, за порогом, нет кнопки «переиграть», нет возможности сказать «стоп». Если выйдем — вернёмся либо с победой, либо не вернемся вовсе.

Позади скрипнули половицы.

— Кузнец.

Голос Вальдара остановил меня.

Я не убрал руку с двери, но обернулся.

Староста стоял у стола, опираясь на него обеими руками. В тусклом желтом свете масляных ламп его фигура казалась высеченной из серого камня, но лицо…

Маска жесткого лидера треснула — сквозь неё проступил страх.

— Сделка стоит, — произнёс он глухо. — Барьер. Охотники. Цветок. Вы приносите компоненты — я даю жизнь. И плачу золотыми.

— Хорошо.

Староста помолчал, глядя мне в глаза — его кадык дёрнулся.

— И Алекс, — добавил он, понизив голос почти до шёпота. В этом шёпоте было больше мольбы, чем в любом крике. — Верни его, если сможешь.

Он не сказал «ты должен», не угрожал, а просил. Я не стал давать пустых обещаний — не знал, жив ли мальчишка. Я не знал, что мы найдём на вершине, поэтому просто кивнул.

Вальдар прикрыл глаза, принимая кивок — честность стоила дороже надежды.

Я налёг плечом на дверь. Петли скрипнули, и в лицо ударило сырым холодом.

Туман стоял стеной — гуще, чем когда мы приехали. Влажность мгновенно осела на лице, смешиваясь с вонючим маслом. Видимость — шагов двадцать, дальше мир растворялся в сером молоке.

Деревня молчала — ни скрипа ставен, ни лая собак, ни дыма из труб. Костяной Яр вымер, затаился, вжав голову в плечи. Только где-то справа, у колодца, ветер раскачивал цепь на журавле.

Звяк… звяк… звяк. Монотонный и мёртвый звук.

Шагнул на крыльцо — доски под сапогами были скользкими от сырости.

Брок вышел следом.

— Четыре часа, — бросил усатый, не поворачивая головы, глядя только вперёд, в серую муть. — Давай уложимся в два. Зачем тянуть кота за яйца?

Охотник усмехнулся и пошёл вперед. Я двинулся следом за ним.