Системный Кузнец VIII

Глава 9

Шаг к столу дался нелегко. Ноги налились свинцом, а пола под собой не чувствовал, лишь онемение. Ухватился за край столешницы здоровой рукой, чтобы скрыть дрожь. Тело кричало, что ему нужен покой, горизонтальное положение и темнота, но разум ремесленника, увидев инструменты, отбросил немощь на второй план.

Это моя территория.

Вальдар заметил, как меня шатает, но помощи не предложил — лишь подвинул ящик ближе.

— Не обольщайся, — проскрипел старик, выкладывая на доски первый камень — гладкий серый голыш размером с гусиное яйцо. — Руны — не гвозди забивать. Это язык, на котором говорят с мирозданием. Люди тратят годы, чтобы выучить алфавит, и десятилетия, чтобы сложить из него слова.

Он бросил на меня косой взгляд, полный скепсиса.

— Ты думаешь, полдня хватит, чтобы понять суть? Я делаю это только потому, что у меня нет выбора, парень. Но не жди, что станешь мастером. Молись, чтобы ты просто не взорвал себе руку.

Я промолчал, жадно разглядывая содержимое ящика.

Камни были разными. Я не был геологом, но опыт кузнеца и система позволяли считывать плотность и фактуру. Вот этот, серый — гранит, холодный, плотный и зернистый. Рядом — кусок пористого песчаника, желтоватый и тёплый на вид. А вот угольно-чёрный осколок базальта, тяжёлый и мрачный.

В инвентаре Вальдара не было хаоса — это набор профессионала. Резцы из чернёной стали лежали в промасленной тряпице — я присмотрелся и мысленно кивнул. Хорошая закалка, старая школа. Рукояти затёрты до блеска годами работы, металл истончился от заточек, но жало было острым, как бритва.

— Смотри сюда, — староста раскрыл истрёпанную тетрадь.

Страницы хрустнули, пахнуло сухой бумагой, пылью и запахом старых чернил. Вальдар разгладил разворот огромной ладонью.

Листы испещрены символами — десятки, сотни знаков переплетались в сложные схемы, окружённые заметками на полях, сделанными мелким почерком. Для обычного человека выглядело бы как бред сумасшедшего или каракули ребёнка, но я увидел структуру.

Едва взгляд коснулся бумаги, перед глазами вспыхнула полупрозрачная рамка интерфейса. Текст побежал строками, накладываясь на реальность:

[Навык «Зачарование Рун» (Ур. 1) активирован.]

[Анализ визуальных паттернов… ]

[Сверка с базой данных… ]

Мир дрогнул — хаос на странице обрёл глубину. Большинство символов оставались для меня «слепыми зонами» — просто чернильными линиями, не несущими смысла. Но некоторые… Некоторые начали пульсировать едва заметным контуром, словно Система подсвечивала знакомые лица в толпе незнакомцев.

Вальдар ткнул узловатым пальцем в верхнюю часть страницы, где был начертан символ, похожий на трезубец или человечка, воздевшего руки к небу.

— Начнём с основы основ, — голос старика звучал скучно, как у учителя, который в тысячный раз объясняет очевидное тупоголовому ученику. — Без этого знака не обходится ни один барьер — эта руна держит удар, отводит беду, рассеивает напор. В традиции Срединных Земель её называют…

Слова вырвались раньше, чем я успел прикусить язык. Система подсказала названия и свойства — базовая руна, которая была сейчас в библиотеке.

— … Альгиз. Руна Защиты.

Тишина в комнате стала плотной.

Вальдар осёкся на полуслове — палец замер в миллиметре от бумаги. Услышал, как в углу завозился во сне Ульф, и как скрипнул сапогом Брок, до этого стоявший у стены неподвижной тенью.

Староста медленно повернул голову. Белёсые глаза, которые секунду назад смотрели с пренебрежением, сузились. Скепсис исчез.

— Альгиз… — повторил старик тихо, проверяя, не ослышался ли. — Правильное ударение. Чистая гортанная связка.

Он оторвал палец от тетради и выпрямился, нависая надо мной. Тень от его фигуры упала на стол, накрыв инструменты.

Кажется, сболтнул лишнего, но отступать было поздно.

— Я видел её раньше, — произнёс, стараясь говорить ровно.

Вальдар молчал секунду, сверля взглядом, в котором читался вопрос — вопрос, на который очень не хотелось отвечать.

— Кто тебя учил?

В голосе старосты не было и тени старческого дребезжания — это спрашивал мастер, почуявший в своей мастерской чужака со знаниями.

Я выпрямил спину, насколько позволяли ноющие мышцы, и встретил взгляд старосты холодной стеной — взглядом человека, который закрывает дверь перед носом любопытных.

— У меня были учителя, — произнёс ровно, отсекая любые расспросы. — Которых уже нет рядом.

Вальдар прищурился, ожидая продолжения — желваки на впалых щеках дёрнулись.

— Не густо, — буркнул он.

— Достаточно, чтобы не быть лжецом, — парировал сухо. — Я знаю, как выглядят руны, видел их в работе. Видел, как они светятся, когда мастер заканчивает цикл. Но… — сделал паузу, намеренно понижая градус своего мастерства, — никогда не держал резец в руках и не резал камень, не вливал Ци в линии. Я знаю алфавит, некоторые символы, Вальдар, но писать на этом языке не умею. Мне нужна практика азов, а не допрос с пристрастием. У нас нет на это времени.

В комнате повисла тишина, нарушаемая тихим посапыванием Ульфа. Брок, стоявший у стены, хмыкнул и поправил шапку, но промолчал.

Староста сверлил меня взглядом несколько секунд — взвешивал мою полуправду на весах опыта. Я видел, как в его глазах борется подозрительность и прагматизм — старику не нравились тайны, но ещё больше ему не нравилась мысль о том, что его сын гниёт на холме, пока мы тут меряемся биографиями.

— Учителя, которых нет… — эхом повторил старик — в голосе скользнула горькая нота. — У меня они тоже были, парень, и их кости давно белее, чем снег на этом проклятом холме.

Вальдар резко выдохнул и отвернулся к столу — напряжение спало

— Ладно, — бросил он, не глядя на меня. — Считай, что я тебе поверил, но запомни, чужак: будешь перебивать меня, решив, что ты слишком умный — выставлю за дверь вместе с твоим здоровяком и усатым приятелем. И лечись тогда болотной тиной.

— Договорились, — кивнул я.

— Тогда слушай и не моргай, — Вальдар постучал костяшкой пальца по раскрытой странице, и его тон изменился. Теперь это говорил не подозрительный старик, а наставник, у которого слишком мало времени. — Всё, что ты там видел у своих учителей — забудь. Смотреть и резать — это как смотреть на огонь и держать угли голыми руками — разные вещи.

Он сгрёб три камня в ряд.

— Руны делятся на три семьи. Три столпа. Не поймёшь разницу — в лучшем случае испортишь камень. В худшем — останешься без пальцев.

— Защита. Поражение. Укрепление.

Староста произнёс три слова и коснулся первого камня — серого гранита с уже высеченным на нём символом, похожего на трезубец.

— Этот камень отталкивает, — пояснил он, не тратя времени на лирику. — «Альгиз» ставят на стены, на щиты, на двери домов. Её задача — принять удар и увести его в сторону, как скала отводит воду. Она пассивная, ей нужна Земля.

Его палец переместился на второй камень — тяжёлый чёрный базальт с угловатым знаком, напоминающим наконечник стрелы.

— Этот — бьёт. «Турисаз» или «Тюр», в зависимости от школы. Режет, жжёт, дробит — это руна-оружие, она активная — ей нужен Огонь или Ветер.

Наконец, рука старосты легла на третий камень — желтоватый кусок песчаника, тёплый и ноздреватый. Знак на нём был округлым, похожим на женскую грудь или силуэт холма.

— А этот — сшивает. «Беркана» или «Уруз», смотря какой аспект нужен. То, что сломалось — восстанавливает. Ткани, кости, камень барьера. Самая капризная из всех — ей нужен баланс.

Я слушал, впитывая каждое слово с жадностью. Мой мозг, привыкший мыслить категориями металла и температур, мгновенно переводил сказанное на родной язык.

«Три столпа», — эхом отозвалось в голове. — «Всё как в кузнице. Защита — это закалка: уплотнение структуры, чтобы клинок не лопнул. Поражение — это заточка: создание грани, которая рассекает материю. Укрепление — это отпуск: снятие напряжения, возврат гибкости, лечение микротрещин».

Всё сложное строилось на простом — эта логика успокаивала. Руны перестали казаться магической абстракцией и превратились в понятный технологический процесс.

Вальдар тем временем взял в руки резец.

— Но начертить правильный знак — это даже не полдела. Это только разметка, — старик презрительно фыркнул в сторону окна, за которым скрывалась деревня. — Вон, местные идиоты вырезают руны на ставнях и думают, что защищены. Глупцы. Без правильной глубины, без связи с материалом — это просто каракули.

Он постучал резцом по граниту. Звук вышел глухим и плотным.

— Резонанс — вот ключ. Ты не можешь вырезать огненную руну на холодном камне — он её подавит. Камень — это Инь, холод, покой. Огонь в нём задохнётся, а вот дерево… Дерево любит огонь, оно его примет. Понимаешь?

Я кивнул, чувствуя, как внутри щёлкают шестерёнки понимания.

«Это же металловедение, мать его», — осенило меня. — «Углеродистая сталь и чугун. Элемент один — углерод — но в разной матрице ведёт себя по-разному. Ты не можешь закалить свинец, и не можешь отлить клинок из чистой меди. Материал диктует правила».

— Цикл создания прост, как дыхание, — продолжал Вальдар, вертя в руках базальт. — Сначала Начертание — ты задаёшь форму, геометрию. Потом Вытравливание — ты углубляешь канавки, создаёшь «русло» для энергии. И, наконец, Вливание.

Старик замолчал, глядя на меня в упор.

— Руна — это сосуд. Пока он пуст, это просто дырка в камне. Чтобы она заработала, ты должен наполнить её силой — своей Ци. Причём именно той, которая нужна руне. Влить Огонь в базальт, Землю — в гранит. И не просто плеснуть, как помои в канаву, а заполнить каждую линию, запечатав намерение.

— Как закалка, — прошептал я. — Клинок без закалки — просто кусок мягкого железа. Руна без Ци — просто рисунок.

— Верно, — буркнул староста, но в его голосе не было одобрения — наоборот, он потускнел.

Мужчина отложил камень и вытер руки о фартук, словно дело уже было сделано, и сделано плохо.

— Вот только есть одна проблема, парень, — его голос стал сухим и бесцветным. — Ты всё понял. Я вижу, что понял — голова у тебя светлая. Но толку от этого — ноль.

В груди кольнуло нехорошее предчувствие.

— Почему?

— Потому что ты — дырявое ведро, — безжалостно припечатал Вальдар. — Твои каналы порваны в клочья — ты пустой. Ты можешь начертить самую идеальную руну в истории, вырезать её с точностью… но ты не сможешь её зажечь.

Слова ударили под дых сильнее, чем ожидал. Да, старик прав, я не могу сейчас работать с Ци, понимал это, и все равно каждый раз было от этого понимания не по себе.

— Значит, барьер мне не починить, — констатировал очевидное, чувствуя, как горечь оседает на языке. — Рунам нужна энергия, а у меня её нет.

Старик устало опустился на стул.

— Именно, — выдохнул, глядя сквозь меня. — Всё это — пустая трата времени. Мой сын погиб зря, и мы с вами подохнем здесь же.

В комнате повисла тишина.

Взгляд мой, блуждая по столу в поисках выхода, наткнулся на фигуру у стены. Брок стоял, скрестив руки на груди, и хмуро разглядывал свои сапоги. Крепкий, полный грубой силы, которую тот использовал, чтобы рубить дрова и головы монстрам.

Живой и целый, с рабочими каналами.

В голове словно щелкнул выключатель.

Я медленно поднял глаза на Вальдара.

— А если я буду чертить, а он — вливать?

Кивнул в сторону усатого охотника, а затем повернулся к Вальдару. Старик замер, и в его глазах, ещё секунду назад потухших, мелькнул огонёк интереса. Он не отверг идею сразу, а задумался.

— Если геометрия верна, — продолжил я, развивая мысль, — если канавки вытравлены на нужную глубину и материал подобран правильно… Какая разница камню, чья именно рука вольёт в него энергию?

Вальдар медленно почесал пятернёй седеющую бороду.

— Теоретически… — протянул он, взвешивая каждое слово. — В старых трактатах Эпохи Хаоса упоминались такие пары. «Чертёжник» и «Носитель». Тогда магов было мало — выкручивались, как могли. Руна действительно слепа — ей нужна форма и наполнение. Откуда придёт наполнение — ей плевать.

Староста перевёл тяжёлый взгляд на охотника, стоящего у стены. Брок, почувствовав на себе двойное внимание, напрягся.

— Но есть нюанс, — добавил Вальдар с иронией. — Сила Охотника — это взрыв. Удар топора. Грубый выброс. А руна требует потока тонкого, как волосок — заставить медведя вдевать нитку в игольное ушко… Задача, прямо скажем, нетривиальная.

Брок отлип от стены — его лицо начало наливаться кровью.

— Эй! — рявкнул мужик, усы гневно встопорщились. — Вы чего это удумали? Какой к лешему носитель? Я охотник, а не грёбаный маг!

Он ткнул пальцем в сторону стола с камнями, словно там лежали не камни, а ядовитые змеи.

— Я зверям хребты ломаю! Я следы читаю! А эти ваши закорючки, камешки светящиеся… — он хотел сплюнуть на пол, но в последний момент себя остановил. — Это для книжников и баб — не подписывался я на такое. И медведем меня называть не смей, старый хрыч.

— У нас нет выбора, Брок, — перебил его тихо.

Охотник осёкся, увидев моё лицо. Я смотрел на него, как командир расчёта на пожаре смотрит на единственного бойца, способного держать рукав.

— Посмотри на меня, — сказал, разводя руками. — Я пустой. Старик истощён — он держит периметр деревни. Ульф… — кивнул на спящего гиганта, — Ульф ребёнок и не практик. Остаёшься только ты.

— Да не умею я! — взвился Брок, но в голосе уже слышалась не столько злость, сколько паническая неуверенность. — Я ж всё испорчу! Взорвётся эта дрянь у меня в руках, и останусь я без пальцев. Чем тогда топор держать буду? Зубами?

— Не нужно быть мастером, — я шагнул к нему, глядя в глаза. Давил логикой, отсекая эмоции. — Нам не нужно, чтобы ты понимал суть рун, не нужно, чтобы ты их чертил. Я всё сделаю сам — подготовлю русло. От тебя требуется одно.

Я сделал паузу.

— Нанести последний удар.

Бровь охотника дёрнулась.

— Нанести удар… — пробормотал он, всё ещё сомневаясь.

— Представь, что это не магия, — продолжал я давить. — Представь, что это удар, только бить надо не топором, а своей волей — медленно и аккуратно. Влить энергию в камень, как воду в кувшин. Один раз, Брок — научишься вливать в три камня и сможешь влить потом в барьер.

За окном свистнул ветер, и в этом звуке послышалось что-то голодное. Охотник шумно выдохнул через нос, сдувая усы — почесал затылок, сдвинув шапку на глаза, посмотрел на меня, потом на Вальдара. Во взгляде — тоска человека, которого заставляют делать что-то противоестественное, вроде дойки быка.

— Ладно, — буркнул усатый наконец. — Хрен с вами, ироды, но если я себе руку спалю… — он наставил на меня палец, — ты мне новую откуёшь — из лучшей стали, с гравировкой. Договорились?

— Договорились, — сдержал улыбку облегчения. Старый добрый Брок — ворчливый, но надёжный, как скала.

Вальдар, наблюдавший за сценой молча, вдруг оживился — в движениях исчезла стариковская медлительность.

— Раз так, — произнёс он деловито, шагнув к Броку, — давай посмотрим, с чем придётся работать. Руку.

Брок неохотно протянул покрытую шрамами ладонь. Вальдар перехватил его запястье, как врач щупает пульс. Староста закрыл глаза, замерев.

Потянулись секунды — видел, как под кожей старика напряглись вены.

— М-да… — выдохнул Вальдар, отпуская руку усатого и открывая глаза. — Огонь. Много Огня — дикого и необузданного, и немного Земли в основе, чтобы совсем не сгореть.

Он покачал головой, но уголок губ дрогнул в усмешке.

— Грубый поток. Плотный и тяжёлый — тонкие плетения такой энергией порвёшь в клочья, но для боевых рун… — он хмыкнул. — Для боевых сойдёт. Если, конечно, получится обуздать этот лесной пожар.

— Грубый, значит? — фыркнул Брок, потирая запястье. — Ну спасибо, дед — зато надёжный, не то что ваши Срединные фокусы.

— Вот и проверим твою надёжность, — отрезал староста, возвращаясь к столу. — Времени на танцы с бубном нет. Я покажу три базовые руны — по одной каждого типа. Я черчу и объясняю, парень запоминает. А ты, медведь, пробуешь влить — и молись предкам, чтобы у тебя получилось с первого раза.

Старик взял в руки резец и первый камень.

— Подходите. Урок начался. Гранит не прощает суеты, — проворчал Вальдар.

Мы подошли. Его резец коснулся серой поверхности камня, и раздался скрежещущий звук. Старик работал без лишних движений — точный нажим и сухой удар ювелирным молоточком.

Я смотрел, не моргая — взгляд фиксировал механику процесса. Угол наклона лезвия — сорок пять градусов, глубина канавки — не больше двух миллиметров, но дно должно быть полированным, чтобы энергия текла без завихрений.

— Альгиз, — произнёс староста, сдувая каменную крошку. — Ветви, тянущиеся вверх — они ловят удар и рассеивают его по структуре камня.

Он отошёл в сторону, уступая место Броку.

— Твоя очередь, медведь. Камень — это дверь. Твоя Ци — это засов. Не бей по двери — просто закрой её.

Брок подошёл к столу, вытирая потные ладони о штаны — выглядел так, словно ему предложили обезвредить взрывчатку. Охотник навис над камнем, зажмурился и напрягся. Вены на шее вздулись.

Я увидел резкий, хаотичный выброс тепла.

— Стой! — рявкнул Вальдар.

Но было поздно. Камень нагрелся, как сковородка — воздух задрожал от жара.

— Ты его варишь, идиот! — Вальдар ударил Брока по руке, сбивая концентрацию. — Слишком много Огня! Ты вливаешь энергию как в атаку — резко и грубо. Гранит — это Земля. Холод! Покой! Ему нужно давление, вес, а не пламя!

Брок отшатнулся, дуя на обожжённые пальцы.

— Да не умею я «холодно»! — огрызнулся он. — У меня внутри не погреб с ледником!

— Тогда не дави, — вмешался я. — Брок, вспомни, как крадёшься в лесу. Ты тяжёлый, но земля под тобой не хрустит. Ты распределяешь вес — сделай то же самое. Не толкай энергию, позволь ей осесть.

Охотник зыркнул на меня исподлобья, но ворчать перестал — сделал глубокий вдох, расслабил плечи. Вторая попытка.

На этот раз действовал медленнее. Я видел, как поток его Ци, похожий на дым, коснулся камня. Гранит сопротивлялся, «выплёвывая» лишний огонь, но часть энергии всё же зацепилась за вырезанные канавки.

Камень снова нагрелся — Брок зашипел от боли, но руку не убрал, и вдруг в глубине канавок, под слоем жара, затеплился голубоватый свет. Он мигнул раз, другой, и стабилизировался, став похожим на тусклый ночник.

— Убого, — констатировал Вальдар, но видел, что он доволен. — Грязно, с потерями, но работает — контакт есть. Следующий.

Второй камень — чёрный базальт. Руна Поражения.

— Тюр, — Вальдар резал быстрее и агрессивнее. Линии были острыми, как грани копья. — Это шип. Это стрела. Здесь не нужно сдерживаться — это твоя территория, охотник.

Брок, всё ещё морщась от ожога на пальцах, с энтузиазмом взялся за новый камень. Базальт, рождённый в вулканическом огне, был ему понятнее.

— Бей! — скомандовал Вальдар.

Брок выдохнул и толкнул Ци.

ТРЕСК.

Камень раскололся пополам. Вспышка рыжего пламени опалила охотнику брови.

— Слишком сильно! — гаркнул староста, прикрывая глаза ладонью. — Ты не стену ломаешь, а энергию направляешь! Сфокусируй её в остриё!

Вторая попытка прошла лучше. Брок, уже нащупавший ритм, сжал ярость в узкий пучок. Базальт вспыхнул мгновенно. Руна гудела, излучая жар.

— Годится, — кивнул староста, беря третий камень.

Песчаник — тёплый и пористый камень.

— Уруз. Укрепление или Исцеление, если приложить к живому, — голос старика стал тише. — Самая капризная дрянь — ей нужен баланс. Огонь, чтобы дать жизнь, и Земля, чтобы дать плоть. Если пережжёшь — камень рассыплется песком. Если недодашь — руна останется мёртвой.

Старик вырезал знак — широкую арку.

Мой интерес достиг пика.

[Внимание: Активный анализ энергетической структуры.]

Мир посерел, и только потоки энергии обрели цвет.

Брок положил ладонь на песчаник. Я видел его Ци — бурный поток, похожий на мутную реку во время паводка. В нём было много рыжих искр и тяжёлой, коричневой взвеси — Земля.

— Не торопись, — прошептал. — Камень пористый — он дышит. Дай ему впитать, как губке.

Усатый закрыл глаза — видно было, как ему тяжело. Охотник пытался смешать несмешиваемое — огонь рвался вперёд, Земля отставала. Но камень помог — пористая структура песчаника сработала как фильтр, задержала агрессивный жар, позволив более тяжёлой Земле пройти глубже и заполнить структуру. Руна начала пить энергию.

Это красиво.

Канавки наполнились. Ци Брока меняла суть материала, связывая песчинки в единый монолит. А потом вспыхнуло свечение цвета молодой хвои.

Оно пульсировало, словно у камня появилось сердце.

Я заворожено смотрел на этот ритм.

«Если руна может сшить камень… если она может восстановить структуру…» — мысль мелькнула и исчезла, оставив после себя будоражащее послевкусие.

Брок с хрипом отдернул руку и тяжело осел на лавку — его лицо было серым от усталости, по виску тёк пот.

— Ну и паскудство… — выдохнул усатый, вытирая лоб рукавом. — Проще кабана завалить голыми руками, чем в этот камешек свои потроха запихивать. Я пустой, как фляга после попойки.

— Зато ты не взорвался, — заметил Вальдар.

Старик стоял неподвижно, глядя на три светящихся камня на столе — голубой, оранжевый и зелёный.

Медленно поднял голову и посмотрел на меня. Во взгляде не было теплоты, но было что-то, чего я добивался с момента нашего знакомства — признание. Вальдар смотрел не на больного мальчишку, а на мастера, который понял задачу и нашёл инструмент.

Я чуть заметно кивнул ему, тот ответил скупым кивком. Между нами протянулась невидимая нить понимания людей, говорящих на языке ремесла.

Перед глазами вспыхнуло системное окно, перекрывая реальность золотым текстом:

[Навык «Зачарование Рун» повышен до Уровня 2!]

[Библиотека обновлена: Доступно 12 базовых рун.]

[Разблокировано: Альгиз, Турисаз, Уруз, Иса… ]

[Примечание: Для активации рун требуется внешний источник Ци, пока каналы носителя не восстановлены]

Я выдохнул, чувствуя, как напряжение отпускает плечи. Мы сделали это.

— Спасибо, Вальдар, — тихо сказал ему.

Староста лишь хмыкнул, отворачиваясь к полкам.

— Не благодари, пока жи…

Его фразу перерезал звук — это не крик и не звериный рык, а что-то пограничное, от чего желудок скрутило спазмом.

Вой — голодный и бесконечный.

В комнате мгновенно стало холодно — печь ещё грела, но этот звук нёс в себе стужу, просачивающуюся сквозь стены.

Брок среагировал первым — его рука метнулась к поясу, пальцы сжали рукоять топора. Глаза охотника превратились в узкие щели, усатый весь подобрался.

— Близко… — выдохнул он сквозь зубы.

В углу завозился Ульф. Гигант вскинулся на лавке, тараща огромные глаза. Он прижал к груди кувалду и зашептал, раскачиваясь:

— Ульф не хочет… Ульф слышит… Они плохие, Кай…

Старик не испугался, а просто… сломался.

Увидел, как его пальцы вцепились в край стола. Лицо старосты, и без того серое, в одно мгновение стало пепельным, словно из него выкачали всю кровь. На лбу выступили крупные капли пота — не просто испарина, а настоящие ручьи, покатившиеся к вискам.

— Мертвецы… — прохрипел он, и его колени подогнулись. — Давят.

По всей видимости, руны защитного периметра, опоясывающие деревню — те самые цепи на столбах, знаки на воротах — питались от него. Он был живой батареей, и сейчас, когда что-то тёмное навалилось на барьер снаружи, защита начала жадно пить его жизнь, чтобы устоять.

— Сильно… — Вальдар зашипел сквозь стиснутые зубы, его глаза остекленели. Он был сейчас не здесь, в тёплой избе, а на границе тьмы, и его волю рвали на части.

В этот же момент меня тоже скрутило.

[ВНИМАНИЕ: Обнаружено внешнее некроэнергетическое воздействие.]

[Детекция резонанса: Токсин «Холодный Паралич» входит в фазу активности.]

[Скорость распространения яда: 48 % — 51 %.]

[Предупреждение: Близость источника Смерти ускоряет некроз тканей.]

Я схватился за грудь, хватая ртом воздух.

Ирония судьбы — приехали сюда за спасением, но само место убивало меня быстрее. Яд узнал эту энергию, и пока твари рядом — таймер тикает вдвое быстрее.

— Кай! — рявкнул Брок, делая шаг ко мне, но я махнул рукой.

Смотрел на Вальдара — старик едва держался на ногах. Всё его тело била дрожь.

— Сколько? — спросил я, перекрикивая шум крови в ушах.

— Три или четыре… — выдавил староста, и изо рта у него потекла тонкая струйка слюны вперемешку с кровью. — Руны… тянут… Я не выдержу… долго.

За стенами дома снова раздался вой, на этот раз громче — сводящий с ума хор голодных глоток, который приближался. Звук проникал сквозь брёвна, заполняя пространство.