Системный Кузнец VIII

Глава 15

Потолок плыл.

Тёмные доски, прокопчённые дымом, покачивались из стороны в сторону, как палуба в шторм. Я лежал на чём-то жёстком — лавка, шкура поверх, и пытался вспомнить, как оказался здесь.

Обрывки. Серая стена тумана, чёрные деревья, руки Брока, тащившие через кусты, его ругань сквозь зубы, хруст веток. Потом — свет. Жёлтый, масляный, бьющий по глазам. Скрип двери. Голос Вальдара: «На лавку, живо».

Дальше — провал.

Сейчас в поле зрения мерцало системное окно:

[Статус: Критический]

[Распространение нейротоксина: 62 %]

[Стимулятор: Остаточный эффект — 0.4 ч.]

[Левая рука: Полный паралич (плечевое сплетение)]

[Правая нога: Частичная потеря чувствительности (колено, стопа)]

Цифры расплывались. Моргнул, пытаясь сфокусироваться — веки двигались как чугунные заслонки.

Справа, за пределами поля зрения, что-то звякнуло. Стеклянный звон, потом — бульканье. Запах ударил в ноздри — резкий, горький, с нотами мяты и чего-то ледяного, от чего защипало в носу.

Скосил глаза.

Вальдар стоял у стола, склонившись над каменной ступкой. Серая кожа старика казалась ещё серее в тусклом свете масляной лампы — глубокие тени залегли под скулами, белесые глаза запали. Он работал молча быстро и точно — крупные руки двигались с ювелирной аккуратностью.

Белые лепестки — «Снежный Вздох». Старик вытащил цветок из короба чем то похожим на пинцет, не касаясь пальцами, и опустил в ступку. Лёгкое голубоватое свечение на мгновение озарило его лицо снизу, превратив морщины в трещины.

Два удара пестиком. Хруст.

Свечение угасло, растворившись в внутри. Вальдар добавил что-то из глиняного пузырька — жидкость была тёмной, с маслянистым блеском, и перемешал. Запах стал гуще и тяжелее. К горлу подкатила тошнота.

Старик покосился на меня через плечо — наши взгляды встретились. Секунду смотрел, оценивая, потом кивнул сам себе и вернулся к работе.

Ни единого вопроса — ни о барьере, ни о сыне.

Я закрыл глаза — мир покачнулся и поплыл вбок. Левую руку не чувствовал вообще — она лежала поверх шкуры, как чужая. Правая нога от колена и ниже превратилась в кусок ваты, набитый иголками.

Звук шагов.

— Подними голову.

Голос Вальдара прозвучал над ухом. Открыл глаза — старик стоял надо мной, держа обеими руками глиняную плошку. Внутри — мутная жидкость цвета топлёного молока с голубоватыми разводами.

Попытался приподняться — шея не слушалась. Мышцы на мгновение отозвались, потом обмякли.

Рука Вальдара подхватила меня за затылок — пальцы жёсткие, как корни. Приподнял, не спрашивая разрешения.

— Пей, — сказал он. — Всё.

Край плошки коснулся губ. Жидкость была ледяной — обожгла язык. Горечь ударила по нёбу, за ней — волна мяты, сладковатой и тягучей.

Я сглотнул. Горло сжалось, пытаясь вытолкнуть обратно, но Вальдар надавил крепче, наклоняя плошку.

— Всё, — повторил он.

Вторая порция прошла легче. Третья — почти без сопротивления.

Старик убрал плошку, аккуратно опустил мою голову обратно на свёрнутую тряпку, заменявшую подушку.

Секунду ничего не происходило, а потом — волна. Ощущение было таким, словно внутрь залили жидкий лёд. Холод хлынул от горла вниз, растекаясь по груди, по животу. Я вздрогнул всем телом — рефлекс, неподконтрольный воле.

[Обнаружено: Введение антидота «Снежная Кровь»]

[Активный компонент: Эссенция «Снежного Вздоха» (концентрат)]

[Действие: Подавление нейротоксина «Холодный Паралич»]

[Нейтрализация: Начата… ]

Холод изменился — перестал быть болезненным и стал направленным. Словно тысяча ледяных игл вошла в кровь и двинулась по сосудам, выискивая что-то. Левую руку пронзило, словно конечность, отключённая от сети, вдруг начала получать слабый сигнал.

Пальцы дрогнули.

[Нейтрализация: 12 %]

[Распространение нейротоксина: 62 % → 58 % (↓)]

[Прогноз: Стабилизация через 2–3 часа]

[Полная нейтрализация: 18–24 часа (требуется отдых)]

Воздух вошёл в лёгкие свободнее — грудная клетка, до этого стянутая, расправилась. Головокружение отступило. Потолок перестал качаться и замер на месте.

Я выдохнул.

— Подействовало? — Хриплый и встревоженный голос Брока

Повернул голову — охотник сидел на корточках у стены, обхватив колени руками. Физиономия грязная, усы в пыли, на скуле — ссадина. Взгляд прикован ко мне.

— Да, — прохрипел в ответ. — Работает.

Горло саднило от горечи, но голос подчинялся — это уже много.

Брок шумно выдохнул, откинувшись затылком на стену.

— Ну слава предкам…

Вальдар сначала вымыл руки — медленно, тщательно, над лоханью в углу. Вытер полотенцем. Повесил на крючок. Только потом опустился на стул у стола и положил ладони перед собой.

— Ну, — сказал старик.

Одно слово, но в нём поместилось всё — и ожидание, и страх, и приказ.

Брок переглянулся со мной.

Я чуть приподнялся на локте — правая рука подчинялась, хоть и дрожала. Антидот работал, но телу нужно время. Кивнул охотнику: давай ты.

Усатый утёр рот тыльной стороной ладони и пересел на лавку напротив старика. Положил топор на стол.

— Значит, так, дед, — начал Брок — голос был ровным, без обычных завитушек. — Барьер мы залатали. Правый столп — руна «Мёртвый Замок». Мальчишка плеснул кислотой, мой кузнец вычистил, вытравил, а я залил энергией. Держит отлично.

Вальдар кивнул. Лицо — каменное.

— Цветок нашли на Сером Склоне под снегом, как ты и сказал. — Брок дёрнул подбородком в мою сторону. — Парень его углядел.

Пауза. Охотник почесал ус, собираясь с мыслями — его взгляд на секунду метнулся к старику, оценивая, и я видел, как Брок прикусил язык.

— Дальше — Курган, — продолжил он тише. — Мы дошли до него. Вход открыт, плита сдвинута. Внутри…

Брок запнулся. Это непривычно — видеть, как этот человек, который шутил, стоя по колено в мертвецах, вдруг не может подобрать слова.

— Внутри холод, — сказал охотник наконец. — Не мороз, а… другое. Ци Льда. Такая плотная, что кости трещат. Кузнец внутрь не полез — каналы у него дырявые, его бы заморозило насмерть. Пошёл я.

Он замолчал, разглядывая свои ладони.

— Я их нашёл, старик. Всех.

Пальцы Вальдара, лежавшие на столе, дрогнули едва заметно.

— Они там, — продолжил Брок, и теперь голос стал глуше. — Охотники. Шестеро. И… твой парень. Все живые, но…

Брок посмотрел Вальдару в глаза.

— Они заморожены, дед — вмёрзли в лёд. Не как в речке зимой — по-другому. Лёд этот голубой, светится изнутри. Они стоят там, как статуи. Глаза закрыты. Лица — белые, но не мёртвые. Мёртвые выглядят иначе.

Тишина навалилась на комнату.

Я слышал, как в углу на лавке сопит Ульф. Слышал, как потрескивает фитиль масляной лампы. Слышал стук собственного сердца — ровнее, чем час назад, но всё ещё быстрый.

Вальдар не шевелился — смотрел на охотника неподвижным, стеклянным взглядом. Морщины на его лице казались глубже — тени врезались в кожу, превращая лицо в маску из серого камня.

Охотник опёрся локтями о стол, и тут его взгляд скользнул ко мне. Уголок рта дёрнулся.

— Хорошо, что пацан мне посоветовал разогнать Ци по меридианам перед входом, иначе я бы сейчас стоял рядом с ними такой же ледяной, такой же красивый.

Он хмыкнул.

— Ну, может, не такой красивый — у меня усы замёрзли бы некрасиво.

Шутка повисла в воздухе, никем не подхваченная.

Вальдар молчал.

Огонь потрескивал в печи. Ульф всхрапнул на дальней лавке, перевернулся на бок — лавка скрипнула под его весом. Капля воды упала с потолочной балки в лоханку — звон разнёсся по комнате.

Я считал собственный пульс — десять ударов, двадцать, тридцать.

Старик сидел неподвижно. Руки, лежавшие на столе ладонями вниз, побелели — он вдавливал пальцы в дерево с такой силой, что доска скрипнула, но лицо оставалось каменным.

Наконец Вальдар моргнул.

— Барьер, — произнёс он ровным, сухим голосом. — Вы восстановили барьер. Вы даже не понимаете, что это значит. — Старик посмотрел сначала на Брока, потом на меня. — Три сотни лет эта земля стоит на семи столпах. Три сотни лет деревня живёт под их защитой. Когда руна просела — я думал, всё. Думал, что это конец для всех нас.

Он замолчал на секунду, подбирая слова.

— Благодарю, — сказал коротко. — За барьер — благодарю.

Брок кивнул, молча принимая.

— Что собираешься делать, старик? — спросил я. Голос звучал хрипло, горло ещё саднило от антидота. — С Алексом, с охотниками.

Вальдар выпрямился на стуле. Спина, согнутая усталостью, снова стала прямой.

— Пойду сам.

Брок поднял бровь.

— Просить вас не стану, — отрезал староста, не дав охотнику открыть рот. — Парню нужен покой. — Кивнул в мою сторону. — Отвар только начал работать. Ты, — взгляд на Брока, — и так сделал больше, чем я имел право просить. Хватит.

Старик побарабанил пальцами по столу.

— Знаю, что за дрянь мальчишка туда притащил, — произнёс он глухо. — Не знаю в точности, что и как он намешал, но узнаю состав по следам. «Стылая Печать» — он говорил мне о ней. Концентрат цветка, который вы нашли. Действует как крио-стазис — замораживает Ци и останавливает жизненные токи. Если дозу рассчитать верно — тело засыпает. Если нет…

Вальдар не договорил. Челюсть сжалась, желваки перекатились под серой кожей.

— Мальчишка явно не рассчитал, — проговорил он тише. — Тройная доза или больше. Его печать вошла в резонанс с некро-энергией Кургана и ударила по всему, что было вокруг.

— Так, — подал голос Брок. — Всё верно — изнутри прямо несёт этой ледяной дрянью. Я там минуту провёл и усы инеем покрылись, хотя Ци Огня гнал на полную.

— Пробовал растопить? — спросил Вальдар.

— А то, — буркнул охотник. — Подошёл к твоему парню, ладони приложил, разогнал огонь как мог — пустое дело, дед. Эта хрень мою Ци жрёт и не морщится, будто в дыру льёшь.

Вальдар кивнул без удивления, без разочарования — будто услышал то, что ожидал.

— Огонь не поможет, — подтвердил он. — Нужна не грубая сила, а ключ — алхимический состав, который войдёт в резонанс с «Печатью» и расплетёт её изнутри. И пара рунных табличек для стабилизации — чтобы при разморозке тела не рассыпались.

Он помолчал, и в белесых глазах мелькнул холодный прагматизм.

— Мне нужно поработать несколько часов, потом пойду.

Брок откинулся к стене, скрестив руки на груди.

— А мертвяки? Снаружи барьера ещё бродят? — спросил старик.

Усатый покачал головой:

— Трёх я положил, когда мы выбирались обратно, больше мы не видели. Те, что внутри периметра, прижаты полем, как мухи в смоле — лежат и скрипят зубами.

Вальдар перевёл взгляд на меня.

— Отвар начнёт действовать в полную силу через час-другой — тебе станет легче. Лежи и не вставай — телу нужно время, чтобы связать остатки яда.

Помедлил и добавил тише:

— Вы своё слово сдержали. Я тоже своё сдержу.

Вальдар уже поднимался со стула, когда вопрос вырвался из меня.

— Подожди. — Голос прозвучал слабо, но старик замер. — Одно не даёт покоя — зачем ему понадобилось заливать руну кислотой? Если вход на холм открыт, если Южные Врата — это просто два столпа без ворот… Почему нельзя было просто пройти мимо них?

Вальдар медленно повернулся. Белесые глаза уставились на меня — в них мелькнуло что-то похожее на горькое одобрение. «Правильный вопрос» — читалось в этом взгляде.

Старик сел обратно.

— Потому что не мог, — сказал он. — Барьер — это не стена, парень, а фильтр. На полной мощности он пропускает внутрь только тех, чья Закалка Тела не ниже пятой ступени. Остальных давит — дезориентация, потеря сознания. Для слабого практика это всё равно что нырнуть на глубину, к которой тело не готово. Сердце встанет.

Я нахмурился.

— Но я вошёл с дырявыми каналами и отравленной кровью. Поле давило, голова трещала, но вошёл.

Старик чуть склонил голову, разглядывая меня с прищуром.

— Каналы — это одно. Закалка — другое. Тело, которое прошло через пять ступеней, не забывает этого. Кости, прокованные Ци, не размягчаются оттого, что меридианы текут. Кровь, насыщенная энергией, не становится обычной водой из-за яда. — Он помолчал. — Если ты вошёл и не умер — значит, твоя Закалка не ниже пятой. Барьер это подтвердил лучше любого Обелиска.

Кивнул. Это совпадало с тем, что знала Система, но слышать подтверждение от человека, который тридцать лет жил бок о бок с этим барьером, было ценно.

— А у Алекса… — начал я.

Вальдар кивнул, закончив за меня.

— Вторая — не прошёл бы. Не смог бы даже пару шагов сделать, не потеряв сознания.

Повисла пауза. Старик смотрел на огонь в печи — отблески плясали по его серому лицу.

— Но была ещё одна причина, как мне думается, — произнёс он тише. Голос упал почти до шёпота. — Мальчишка не просто хотел войти, а хотел вытащить. Забрать и увезти.

— Вытащить кого? — спросил Брок, хотя по его лицу было видно, что он уже догадался.

— Вождя, — старик произнёс это слово так, словно оно было отравлено. — Одного из Древних. Высокоранговый цзянши, запечатанный в Кургане. Столичные коллекционеры платят за такой образец… — старик не стал называть сумму, просто махнул рукой. — Много. Очень много.

Я вспомнил каменные троны, о которых упоминал Брок. Вождей, застывших в вечном стазисе под давлением барьера.

— Они неподвижны, — озвучил главное старик. — Пока поле активно, высокоранговые цзянши буквально вплавлены в него — их нельзя сдвинуть, нельзя извлечь. Именно потому мальчишка и полез к руне. Он рассчитал — если ослабить барьер локально, на одном участке, поле «отпустит» ближайшего Вождя. Тот станет подвижным, но ещё вялым — достаточно, чтобы наложить печать, сковать цепями.

Старик провёл ладонью по лицу — жест смертельно уставшего человека.

— Причины у него были, а вот мозгов не оказалось.

Брок хмыкнул, скрестив руки на груди:

— Погоди, дед. Ты же сам говорил, что он гений — алхимик, какого поискать. Куда делся гений-то?

Вальдар долго смотрел на охотника. Огонь в его глазах погас, и на секунду я увидел не сурового старосту, а измотанного старика, который вырастил ребёнка и не смог его удержать.

— Гениальность, — проговорил Вальдар тихо, — не всегда идёт рука об руку с благоразумием.

Он встал, на этот раз окончательно. Стул отодвинулся с тихим скрипом.

— Пойду работать, — сказал. — Мне нужно несколько часов.

И вышел, не оглядываясь. Шаги прогудели в коридоре, и скрипнула дверь. Тишина.

Мы остались втроём.

Ульф сопел на дальней лавке, отвернувшись к стене. Во сне его огромное тело казалось меньше — плечи расслаблены, кулаки разжаты. На губах блуждала тень улыбки, будто ему снилось что-то хорошее.

Огонь в печи просел, тлея тусклыми угольками. Тени в углах сгустились.

Брок сидел на лавке, привалившись к стене. Топор лежал на столе — пальцы рассеянно поглаживали рукоять. Усталость проступала на его лице — мешки под глазами, осунувшиеся скулы, грязные полосы на лбу.

— Брок.

Охотник повернул голову. Глаза мутные, но слушает.

— Спасибо, — сказал ему. — За всё. За Холм, за барьер. За то, что полез в Курган.

Брок поморщился, словно я ткнул его под рёбра.

— Слушай, кузнец, — проговорил он, и голос звучал не грубо, а устало. — Хватит уже. Мы с тобой достаточно друг другу задницы повытаскивали, чтобы перестать каждый раз раскланиваться. Считай, что мы квиты.

Помолчал и добавил тише:

— И больше не благодари — молча помогли, молча приняли. Так правильнее.

Кивнул.

Он прав — на пожаре никто не говорит «спасибо» после каждого выхода. Подстраховал — кивнул. Принял. Пошёл дальше. Слова — для тех, кто стоит в стороне. Те, кто внутри, знают и так.

Тишина обступила нас: тишина крыши над головой, огня в печи, спящего друга на лавке.

Антидот работал — холодные иглы в крови утихли, превратившись в ровное покалывание. Левая рука всё ещё не слушалась, но я чувствовал предплечье — тупо, как через толстую рукавицу. Правая нога ожила. Головокружение ушло. Мысли текли медленно, но связно.

— Хочу спать, — произнёс, удивляясь тому, как просто это звучит. Ни приказов, ни планов, ни тикающих таймеров. Просто спать.

— Спи, — буркнул Брок. — Я послежу.

Закрыл глаза. Потолок перестал существовать. Лавка под спиной стала мягкой, как перина, или это тело перестало сопротивляться.

Последнее, что слышал — Брок тихо ворчит что-то себе под нос и шуршит одеждой, устраиваясь поудобнее. Темнота приняла меня.

Толчок в плечо.

— Эй, кузнец. Подъём.

Открыл глаза. Тело откликнулось не сразу — мышцы затекли, шея ныла, но… боли не было. Тупая ломота в суставах, слабость, но это другое — можно терпеть.

Левая рука — пошевелил пальцами. Медленно, как через патоку, но они подчинились. Все пять.

[Статус: Восстановление]

[Распространение нейротоксина: 38 % (↓↓)]

[Нейтрализация: Активна. Прогноз полного подавления: 14–18 часов]

[Двигательные функции: Частично восстановлены]

Брок стоял надо мной уже в куртке, топор за поясом. Физиономия умытая, а в глазах плясали искры.

— Пойду с дедом, — заявил он, ухмыляясь в усы. — Он там наверху что-то намешал и нарезал, ему нужна пара крепких рук и горячая Ци.

Я сел на лавке, потирая затёкшую шею. Голова слегка кружилась, но потолок стоял ровно.

— С чего вдруг? — спросил хрипло.

Брок фыркнул.

— Он обещал пять золотых за вылазку. А вытащить мальчишку — это уже другая. За неё ещё пять даст. — Мужик наклонился ко мне и понизил голос, блестя глазами. — Буду богаче тебя, пацан.

Он хохотнул.

Великан сидел за столом, перед ним стояла миска с остатками каши. Ложка зажата в кулаке, как игрушка. Поняв, что Кай никуда не идёт, Ульф расплылся в улыбке, от которой его квадратное лицо стало круглым.

— Кай остаётся? — прогудел он. — Кай с Ульфом?

— С тобой, здоровяк, — подтвердил Брок, хлопнув великана по плечу. — Присмотри за ним и за кашей.

Я поднял взгляд на охотника. Шутки — шутками, но горечь в горле не имела отношения к антидоту.

— Брок.

Он замер.

— Если хочешь знать моё мнение — я против, — сказал ровно. — Ты обещал доставить нас на юг. Если что-то случится на том Холме…

Охотник выпрямился. Улыбка сползла с его лица, сменившись выражением, которое видел у него только в бою — собранным и жёстким.

— Буду осторожен, — сказал без ёрничанья. — Не собираюсь лезть в пекло, Кай. Просто подстрахую старика. Занесу его барахло, постою у входа, пока он внутри возится. Если что пойдёт не так — рвану обратно быстрее собственного крика.

Он помолчал.

— Не переживай, кузнец. Пара сосулек меня не остановит.

Скрип ступеней. По лестнице спускался Вальдар.

Старик выглядел иначе — сбросил домашнюю одежду и облачился в потёртый кожаный доспех, усиленный нашитыми костяными пластинами на плечах и груди. За спиной — сумка из плотной ткани, из которой торчали горлышки пузырьков. На поясе — связка рунных цепей, тускло блеснувших в свете печи.

Лицо Вальдара было спокойным. Серая кожа казалась чуть живее — алхимик, видимо, принял что-то из своих запасов, подхлестнув угасающие силы.

— Готов? — бросил он Броку, не тратя слов на приветствия.

— Как всегда, дед, — ответил охотник, перехватывая топор. — Веди.

Вальдар кивнул. Его взгляд скользнул по мне.

— Лежи, пей воду. Каша на печи. Двери не открывай никому, кроме нас.

Пауза.

— Мы вернёмся скоро.

Брок подмигнул мне через плечо, шагнув к двери. Вальдар двинулся следом. Скрипнула тяжёлая дверь, впустив в комнату клубок холодного тумана и запах гнили. Потом — глухой удар: дверь закрылась.

Шаги на крыльце. Скрип ступеней. Тишина.

Я сидел на лавке, прислушиваясь.

В доме стало пусто. Огонь потрескивал в печи — единственный живой звук, не считая мерного чавканья Ульфа, доедавшего кашу.

И тут до меня дошло.

Вальдар ушёл. Староста, чья жизненная сила питала защитный контур деревни — ушёл. Покалывание на коже, которое я ощущал в Костяном Яре — след его Ци, натянутой между столбами периметра — исчезло. Барьер деревни мёртв. Если снаружи бродит хоть один цзянши, если какая-нибудь тварь выползла из леса…

Посмотрел на дверь — массивная, окованная железом, с рунной печатью на косяке. Печать мерцала еле-еле.

Потом посмотрел на тесак, лежавший у изголовья. Потом на Ульфа.

Великан облизывал ложку, держа её обеими руками, как маленький ребёнок. Поймал мой взгляд и улыбнулся:

— Каша вкусная, — сообщил он. — Ульф доест и помоет.

Уголок рта дёрнулся вверх.

— Молодец, Ульф.

Откинулся на лавку, глядя в тёмный потолок. Антидот работал — тело восстанавливалось, медленно, но верно. Левая рука слушалась. Нога — тоже. Голова ясная.

Но за стенами этого дома, за хлипкой дверью с угасающей руной, лежала деревня без защиты — сотня человек за закрытыми ставнями. Мёртвый холм в полукилометре. И двое — старик и усатый ворчун шли к нему через туман.

Оставалось только ждать и надеяться, что в том лесу больше никого нет.