Системный Кузнец VIII

Глава 12

Лезвие вышло из ножен с шелестом — мышечная память сработала быстрее мысли. Но даже под двойной дозой стимулятора я понимал: не успеваю.

Видел всё с чёткостью — как сокращаются серые связки на шее твари, видел жёлтые когти, летящие к моему горлу, и белизну глаз, в которых не было ничего, кроме голода. Мой тесак прошёл только половину пути до блока, а смрад гнилого мяса и пыли уже ударил в ноздри.

«Вот так, значит, — мелькнула отстранённая мысль. — Второй раз. И снова не увернулся».

Смерть была в полуметре.

ХРЯСЬ.

Звук был влажным, словно мясник с размаху опустил колун на тушу. Тень мелькнула сбоку, врезалась в цзянши, сбивая его с траектории, как кеглю. Когти твари чиркнули по воздуху в сантиметре от моего лица, и серый клубок, кувыркаясь, полетел по щебню в сторону.

Визг ударил по ушам — сверлящий мозг ультразвуковой импульс.

Я моргнул, выходя из ступора. Тесак в руке замер в защитной позиции, но рубить было некого.

Повернул голову.

Метрах в десяти выше по склону стоял Брок. Охотник застыл в широкой стойке, его правая рука всё ещё вытянута вперёд после броска, корпус повёрнут. Пальцы пусты — он швырнул топор чтобы сбить тварь в полёте.

— Назад! — рявкнул усатый, голос вывел из транса. — Не стой, мать твою!

Я перевёл взгляд на груду камней, куда улетел мертвец.

Тварь не сдохла.

Цзянши поднимался не как человек — он просто складывался обратно в вертикальное положение, дёргаясь, словно марионетка. Хрустели суставы, неестественно выгибалась спина. Из его бочины, пробив остатки кожаной брони и войдя глубоко в рёбра, торчал топор Брока — рана была сухой и чёрной.

Мертвец схватился когтистой лапой за топорище и дёрнул раз, другой — лезвие засело намертво, заклинив в кости. Тварь издала ещё один короткий визг, полный раздражения, и бросила попытки.

Белые глаза снова нашли меня.

— Кай! Ко мне! — Брок уже шёл навстречу. — Живо!

Я сделал шаг назад, споткнулся о камень, восстановил равновесие.

Цзянши присел. Топор в бочине мешал ему сгруппироваться, рукоять упёрлась в колено, но тварь это не остановило. Мёртвые мышцы сжались, как пружины.

Прыжок.

Он летел на меня — серый снаряд с торчащим из тела железом.

— В сторону!

Брок врезался в меня плечом, сбивая с ног. Я полетел в щебень, больно ударившись бедром, но стимулятор тут же погасил вспышку боли, оставив только понимание удара.

Перекатившись, вскинул голову.

Охотник не стал уклоняться — он нырнул под летящую тварь, уходя в низкий присед.

Всё произошло за долю секунды. Движения Брока были скупыми и страшными — мастерство ветерана, который убивал всяких тварей полжизни.

Левая рука охотника взметнулась вверх, пальцы намертво вцепились в длинные, свалявшиеся волосы мертвеца, дёргая его голову назад и ломая инерцию полёта. Цзянши рухнул на камни спиной, к ногам Брока.

Правая рука охотника легла на рукоять своего топора, торчащего из бочины монстра.

Рывок.

Хруст ломаемых рёбер слышен даже сквозь свист ветра. Брок вырвал оружие вместе с кусками сухой плоти.

Тварь попыталась ударить когтями снизу, но охотник уже впечатал тяжёлый сапог ей в колено. Сухой треск — нога мертвеца выгнулась в обратную сторону.

Цзянши заверещал, пытаясь извернуться, но Брок не дал ему шанса — перехватил топор поудобнее, но бить не стал — резкое, короткое движение корпусом, топорищем сверху вниз.

Хрясь.

Визг оборвался — тело под Броком дёрнулось в последней конвульсии и обмякло. Голова покатилась по неровным камням.

И в этот момент я увидел это — из живота мертвеца, где находится Нижний Котёл, вырвался клуб серо-зелёного дыма. Он был плотным и маслянистым, похожим на сгусток гнилого тумана.

[Обнаружено: Распад ядра (Некротип)]

[Статус: Энергия рассеивается]

Сгусток повисел в воздухе секунду, дрожа и извиваясь, а затем растворился, впитавшись в камни Холма.

Как только энергия ушла, тело цзянши изменилось — кожа, до этого натянутая и жёсткая, мгновенно потемнела и обвисла, словно из неё выпустили воздух. Лицо на отрубленной голове запало, превратившись в обтянутый череп. Тварь стала кучей мусора.

Брок вытер лезвие о штанину мертвеца — его грудь ходила ходуном, но взгляд был ясным и злым. Усатый шагнул ко мне, рывком вздёрнул на ноги, и тут же, не давая опомниться, толкнул себе за спину.

— Замри, — прошипел он, глядя не на меня, а в сторону леса, откуда мы пришли. — И заткнись.

Я открыл рот, чтобы спросить, но тут услышал — из тумана, со стороны деревьев, донёсся вой, от которого внутри всё сжалось. А следом за ним ещё один, ближе. И ещё. Вой не затих, а рассыпался эхом — это не волчья перекличка. В этих звуках не было дыхания, не было животной страсти или предупреждения — только механический резонанс.

Моя левая рука, онемевшая от яда, вдруг дёрнулась — в кости словно провернулась ледяная игла.

— Твою мать… — выдохнул Брок.

Охотник не стал тратить время на объяснения — схватил меня за плечо, рванул на себя и развернул, впечатывая спиной в свою спину.

— Стой, — шёпот усатого был тихим. — Не дыши. Не думай.

Я замер, чувствуя спиной жар его тела — сквозь плотную ткань куртки, сквозь слои одежды от Брока исходило тепло, как от хорошо протопленной печи.

— Ближе, — скомандовал мужик. — Вжимайся.

Я сделал полшага назад, прижавшись лопатками к его позвоночнику — мы стали одним целым — двуглавой фигурой посреди серого камня.

Тишина рухнула на склон так же внезапно, как начался вой — ветер стих, туман застыл.

Мир сузился до стука моего сердца. Двойная доза стимулятора гнала кровь с бешеной скоростью — удары отдавались в висках и в горле. Я попытался замедлить ритм усилием воли, вспоминая технику Холодного Пламени, но без Ци не получалось как надо.

— Они здесь, — шепнул Брок.

Я скосил глаза, не поворачивая головы.

На гребне Холма появились силуэты.

Один. Два. Ещё один. Они выходили из тумана беззвучно — шесть фигур. Даже отсюда, с тридцати шагов, видел, что они разные.

Крайний слева огромен — шире остальных в плечах, на груди болтались лохмотья ржавой кольчуги, вросшей в серую плоть. Рядом с ним — существо поменьше, с неестественно длинными волосами, которые развевались. Третий стоял, перекосившись на один бок — у него не было левой руки, из культи торчала острая, как пика, кость.

Они замерли на гребне, выстроившись в неровную линию.

Я перестал дышать — лёгкие горели, требуя воздуха, но инстинкт самосохранения перекрыл кислород.

Мертвецы начали сканировать — головы дёрнулись резкими, механическими рывками. Вправо — стоп. Влево — стоп.

Белые глаза скользили по нам, не задерживаясь — они втягивали воздух провалившимися носами, ловили колебания энергии.

Один из них — тот, что с костяной пикой вместо руки — вдруг сорвался с места. Прыгнул вниз, преодолев десять метров одним махом, и приземлился на снег. Тварь склонилась, царапнула когтями камни, поднесла пальцы к лицу.

Я почувствовал, как спина Брока окаменела. Мышцы охотника напряглись, готовые к взрыву — рука, сжимающая топор, чуть дрогнула.

Цзянши медленно выпрямился — голова повернулась в нашу сторону. Пустые глазницы уставились прямо на нас.

Секунда растянулась в вечность. Я видел, как раздуваются серые ноздри твари. Видел чёрные вены под кожей шеи. Он смотрел сквозь нас — для него мы были частью камней и тумана.

Мертвец издал щёлкающий звук горлом. Постоял ещё мгновение, словно сомневаясь, а затем резко развернулся и прыгнул обратно на гребень.

Стая на вершине пришла в движение — уходили не все сразу. Сначала исчезла «женщина» с волосами. За ней — однорукий. Последним остался гигант в кольчуге — стоял дольше всех, возвышаясь над склоном как тёмный монумент. Его голова медленно повернулась, сканируя сектор, где мы стояли, ещё раз. Затем Цзянши сделал шаг назад, растворяясь в тумане, и исчез за перегибом склона.

Тишина вернулась, натянутая до предела. Мы стояли неподвижно ещё минуту — Брок не шевелился, и я не смел разорвать контакт.

Только когда далёкий топот затих в глубине леса, охотник шумно выдохнул — плечи опустились.

— Ушли… — прохрипел усатый.

Брок шагнул вперёд, разрывая нашу связку. Я пошатнулся — без его спины сразу стало холодно и неуютно, словно с меня сорвали одеяло.

Охотник повернулся ко мне — лицо было бледным, на лбу блестели капли пота, но в глазах горела злость.

— Ты фонишь, пацан, — прошипел он, тыча в меня пальцем.

— Масло… — начал, но голос сорвался на хрип. Я откашлялся. — Масло не работает?

— Масло работает, — огрызнулся Брок. — Оно прячет запах. Но ты…

Он подошёл вплотную и провёл ладонью в сантиметре от моей груди, не касаясь куртки.

— От тебя прёт жаром, парень — твоё сердце колотится так, что я спиной чувствовал. Твоя кровь горит.

— Стимулятор, — понял я. — Двойная доза.

— Или старик знал и промолчал, — сплюнул Брок. — Твоя Кровь разогнана химией. Ты для них — горячий пирожок на морозе. Пока я рядом, моя аура и двойная вонь этого масла тебя глушит, но стоит тебе отойти на шаг…

Брок не договорил — смысл ясен.

Посмотрел на свои руки — они не дрожали, но чувствовал, как под кожей пульсирует странная энергия. Я — ходячая приманка.

— Значит, дистанция, — сказал, глядя ему в глаза. — Я становлюсь твоей тенью.

Усатый хмыкнул, вытирая пот со лба рукавом.

— Тенью, хвостом, горбом — плевать. Главное — не отсвечивай.

Он окинул взглядом склон, проверяя горизонт, и кивнул сам себе.

— Ладно. Живы — и то хлеб. Нашел ты что нибудь?

— Да, — я перевёл дух, заставляя сердце успокоиться. — Там, внизу, видел свечение перед тем, как эта тварь прыгнула.

— Показывай, — буркнул охотник. — И держись за мой пояс, если придётся.

Мы двинулись вниз по склону. Теперь шёл так близко к нему, что носки сапог почти касались его пяток — спускались по склону единым организмом. Я шёл в полушаге позади Брока, почти касаясь грудью его спины, стараясь попадать в такт движениям. Это неудобно, но вид разорванного цзянши ещё стоял перед глазами.

Когда отошли от гребня на безопасное расстояние, напряжение немного отпустило горло.

— Брок, — тихо позвал я.

Охотник не остановился, но чуть повернул голову, показывая, что слышит.

— Я твой должник, — сказал просто, без пафоса. В нашем деле слова «спасибо» весят мало, весят поступки. — Если выберемся — сочтёмся.

Брок лишь хмыкнул в усы, не сбавляя шага.

— Золотом сочтёмся, кузнец. Золотом. Ты уже за меня попросил у этого старика. Будем оба богачами в этой южной деревушке.

Мы вернулись к тому месту, где я копал снег до атаки.

— Где? — коротко бросил охотник.

Я указал на неприметный сугроб у валуна, который успел слегка разворошить.

— Там.

Охотник кивнул — подошёл к сугробу, но не стал наклоняться. Вместо этого он перехватил топор у самого лезвия и начал аккуратно, слой за слоем, счищать спрессованный снег обухом.

Я стоял рядом, готовый в любой момент открыть короб, но держал руки при себе.

— Вижу, — выдохнул Брок.

Усатый отбросил последний пласт наста — в углублении, среди серого щебня и мёрзлой глины, рос цветок — он был маленьким, почти незаметным на фоне снега, но «Зрение Творца» тут же выхватило его структуру. Стебель — прозрачный, словно выдутый из стекла, хрупкий на вид, но упругий. Лепестки — молочно-белые, с едва заметными голубыми прожилками, которые пульсировали призрачным светом. Холодная, чистая Ци, сконцентрированная в растении. Казалось, внутри бутона заперт крошечный осколок луны.

[Объект: Снежный Вздох]

[Состояние: Идеальное]

[ВНИМАНИЕ: Критическая чувствительность к теплу]

— Красивая, зараза, — пробормотал Брок. — И холодная — аж пальцы ломит через рукавицу.

— Не трогай, — предупредил я, снимая с плеча дубовый короб. — Тепло убьёт его мгновенно.

— Учёный, — фыркнул охотник.

Брок достал из-за голенища широкий нож. Действовал быстро и точно — лезвие вошло в мёрзлую землю под углом, подрезая корень вместе с комком грунта. Никаких лишних движений.

Я открыл крышку короба — внутри лежал влажный мох, который Вальдар подготовил заранее.

Брок поддел цветок лезвием ножа и осторожно опустил в ящик. Стебель мягко лёг на мох — тут же захлопнул крышку и защёлкнул замок.

Мы переглянулись.

— Есть, — выдохнул я.

В груди шевельнулась надежда. Один компонент у нас — самый сложный и самый редкий. Теперь у меня был шанс побороться за жизнь.

[Системное уведомление]

[Компонент получен. Таймер стимулятора: 3 ч. 02 мин.]

Время таяло.

— Ну что, пацан? — Брок выпрямился, вытирая нож о штаны. — Трава у нас. Валим обратно к старику? Сваришь своё зелье, отлежишься…

Он смотрел на меня с прищуром, проверяя — это искушение. Бросить всё, вернуться в защиту дома Вальдара, спасти свою шкуру. Охотники пропали, Алекс, скорее всего, мёртв. Зачем рисковать?

Я посмотрел на короб в руках, потом перевёл взгляд на туманную вершину Холма, где скрывались Якорные Столпы.

— Нет, — сказал твёрдо. — Мы идём к барьеру.

— А как работать будешь? — спросил он, кивнув на мою грудь. — Ты сейчас — лампа в темноте. Пока идём в связке, я тебя крою, но у столба тебе придётся резать камень, а мне — вливать энергию. Сильно рискуем.

— Знаю, — я закрепил короб на поясе. — Но если уйдём сейчас — старик не станет меня лечить. Это его единственная страховка на выполнение условий.

— Логично, — согласился охотник.

— А люди? — спросил я. — Охотники? Алекс?

Усатый сплюнул на камни.

— Забудь пока. Семеро практиков с оружием и опытом не могли просто исчезнуть. Если они живы — затаились. Если мертвы — им уже всё равно. Мы не будем рыскать по кустам и искать их следы — это верная смерть. Идём к Столпам. Починим барьер — дальше будем смотреть. Всё, хватит болтать — двигаем.

Он развернулся к Холму.

— Дистанция — полшага, — напомнил Брок, не оборачиваясь. — И смотри под ноги — здесь камни скользкие, как совесть торгаша.

Мы двинулись вверх, огибая склон по широкой дуге.

Теперь, когда цель была ясна, идти стало легче, но тревога никуда не делась. Я шёл за Броком, чувствуя жар его спины, и каждый раз, когда ветер шевелил сухую траву, моя рука дёргалась к рукояти тесака.

Мы поднимались всё выше. Туман сгущался, становясь из молочно-белого грязно-серым.

Впереди из мглы выплыл первый ориентир — покосившийся деревянный столб, вбитый в землю.

Брок остановился, поднял кулак — мы замерли, вслушиваясь.

— Связующая Веха, — пояснил охотник едва слышно. — Первая из пяти.

Я прищурился, активируя «Зрение Творца» — на чёрном дереве тускло светилась вырезанная руна. Знаки были грубыми и архаичными, словно их вырубали топором, а не резцом.

[Объект: Рунный узел (Дерево)]

[Тип: Неизвестен (Древний стиль)]

[Состояние: Деградация структуры 64 %]

[Энергетический поток: Нестабилен]

Дерево умирало — канавки руны расплылись, края осыпались. Я видел, как тонкая струйка Ци с трудом пробивается сквозь забитые каналы, пульсируя и срываясь.

Перевёл взгляд дальше, в туман.

Даже без Системы почувствовал натяжение. Между этим столбом и чем-то невидимым впереди тянулась нить — бледная паутина, висящая в воздухе. Барьер не был стеной — это сеть, наброшенная на холм, и сейчас эта сеть провисла, местами порвалась, и держалась на честном слове.

— Дерево трухлявое внутри. Поток теряется.

— Стоит и ладно, — буркнул Брок, не оборачиваясь. — Нам не до плотницких работ. Идём.

Мы двинулись дальше, вдоль невидимой линии периметра.

Напряжение росло — не было слышно воя, но тишина давила на уши сильнее крика.

Десять шагов. Стоп. Слушаем.

Слева, из глубины тумана, донёсся звук.

Тук… Тук… Тук…

Словно кто-то методично бил кулаком в стену, обмотанную войлоком. Звук шёл из-под землит или из-за пелены тумана — определить невозможно.

— Что это? — одними губами спросил я.

Брок повёл ухом, его лицо окаменело.

— Они долбятся, — ответил он так же тихо. — Те, что внутри.

Мы прошли мимо второй Вехи. Этот столб выглядел ещё хуже — верхушка расщеплена, словно в неё ударила молния, и руна светилась как умирающая лампа.

А у третьей Вехи Брок вдруг резко присел, увлекая меня вниз.

— Следы, — выдохнул мужик.

Я посмотрел на землю.

В грязи, смешанной с ледяной крошкой, отпечатались следы сапог — не глубокие вмятины от прыжков цзянши, а обычные человеческие следы. Много. Они вели от стороны деревни к Южным Вратам, петляя между камнями.

— Охотники? — спросил я.

Брок коснулся пальцем края отпечатка. Грязь была твёрдой, схваченной морозом.

— Два дня, — определил он. — Может, три. Шли группой, плотно. Семь человек… нет, погоди.

Он нахмурился, разглядывая мешанину отпечатков.

— Шесть пар сапог. И одни… босые?

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Босые? В такой мороз?

— Или кто-то потерял сапоги, — мрачно сказал Брок, поднимаясь. — Или они тащили кого-то. Или…

Он не договорил. «Или кто-то шёл с ними. Кто-то, кому не страшен холод».

Мы не стали задерживаться — вид босого следа на мёрзлой земле напрягал больше, чем вид мертвеца. Это говорило о безумии или отчаянии.

Прошли ещё сотню метров. Туман вдруг истончился, разорванный порывом ветра, и перед нами открылся вид на плато.

Я замер, забыв о дыхании, а Брок остановился рядом, опираясь на топор.

— Гляди, парень, — глухо произнёс он. — Вот она — костяная грядка.

Передо мной лежало поле — это не кладбище в привычном понимании. Здесь не было крестов или плит. Вся поверхность плато, уходящая в серую муть, была покрыта каменными насыпями. Низкие, вытянутые курганы, обложенные плоскими валунами, напоминали каменные лодки, плывущие в море тумана, или гробы без крышек.

Их были сотни — тянулись ровными рядами. Многие курганы провалились, камни разъехались, обнажая чёрные провалы могил, похожие на беззубые рты.

— Древние хоронили их сидя, — голос Брока звучал сухо. — Лицом к восходу. Воин должен встретить перерождение на ногах, готовым к бою. Тело пеленали в просмоленную ткань, сгибали ноги в коленях и усаживали в каменную нишу.

Мужик сплюнул под ноги.

— Вот они и встретили. Колени окостенели в согнутом виде. Суставы срослись. Потому они и не ходят почти все, а прыгают.

— Сколько их здесь? — спросил я, хотя не хотел знать ответа.

— Около тысячи, — ответил охотник. — Но не все встают — кто-то сгнил, кого-то черви сожрали. Но даже если десятая часть…

— Сто активных боевых единиц.

Взгляд скользнул вглубь могильника — в центре, едва различимая во мгле, возвышалась тёмная громада — массивное сооружение из чёрного камня, наполовину ушедшее в землю.

— Курган Вождей, — проследил мой взгляд Брок. — Туда свозили самых сильных практиков. Думали, их мощная Ци придавит мелочь, удержит в покое. А вышло наоборот — их сила пропитала землю и подняла остальных.

Я перевёл взгляд на гнилые деревянные столбы периметра — на тонкую, рвущуюся паутину барьера.

Тысяча могил и семь трухлявых столбов.

— Бред, — прошептал я. — Эта конструкция не может держать такое давление.

— Держала триста лет или сколько там, — пожал плечами усатый. — Пока какой-то идиот не решил поковырять пальцем в руне.

Охотник дёрнул плечом.

— Хватит пялиться. Нам туда.

Он указал в сторону, где в тумане угадывались очертания двух каменных монолитов — Южные Врата.

Я бросил последний взгляд на каменные ряды — показалось, или в одном из провалов мелькнуло движение? Тень, скользнувшая внутри могилы?

[Внимание: Таймер стимулятора — 2 ч. 38 мин.]

Левая рука немного потеряла чувствительность, а правая начала мелко дрожать.

— Идём, — сказал, отворачиваясь от города мёртвых. — Пока они не решили выйти нам навстречу.

Мы вышли к Южным Вратам.

На границе могильника туман казался тоньше. Два столпа возвышались над каменистой пустошью, как часовые.

Два каменных обелиска высотой в два человеческих роста стояли в пяти шагах друг от друга. Левый был высечен из матово-белого кварца, правый — из тёмно-серого зернистого гранита. Даже с десяти шагов почувствовал давление. Воздух между ними вибрировал, насыщенный плотной энергией, но вибрация была рваной — как у мощного двигателя, который троит и захлёбывается.

— Тихо, — прошептал Брок, останавливаясь и поднимая топор. — Слишком тихо.

Вокруг действительно было пусто — ни следов борьбы, ни тел цзянши, ни самих мертвецов. Только ветер, свистящий между камнями, и холод, пробирающий до костей.

— Проверяем, — скомандовал я.

Подошли к левому столпу. Я держался вплотную к спине охотника.

Кварц. Руна «Вечный Сон».

Я активировал «Зрение Творца». Передо мной вспыхнула сложная вязь — Иса, переплетённая с Альгиз. Работа древних мастеров вызывала невольное восхищение. Канавки были глубокими, идеально ровными, дно отполировано до зеркального блеска. Даже спустя триста лет эрозия едва коснулась камня.

[Объект: Якорный Столп (Левый)]

[Руна: Вечный Сон (Иса + Альгиз)]

[Целостность: 71 %]

[Энергетический поток: Стабилен]

— Левый жив, — выдохнул я. — Поток идёт — держит структуру.

Мы сместились вправо, к гранитному монолиту, и здесь картина изменилась.

Даже без системного анализа было видно — камень болен. У основания столпа, где вырезана сложная вязь «Мёртвого Замка», гранит потемнел, словно его опалило огнём.

Я присел на корточки, вглядываясь в руну. Брок навис надо мной, закрывая спиной от тумана.

— Гляди, — ткнул пальцем, не касаясь камня. — Видишь пятно?

В нижней части руны, где Наутиз должен был замыкать контур, канавка была забита чёрной, спекшейся массой. Камень вокруг крошился.

[Объект: Якорный Столп (Правый)]

[Руна: Мёртвый Замок (Альгиз + Наутиз)]

[Повреждение: Химическая коррозия]

[Проводимость: 23 % (КРИТИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ)]

— Кислота, — процедил я. — Кто-то залил узел алхимической дрянью — она разъела дно, нарушила геометрию. Руна не разрушена, но ослепла. Энергия уходит в землю вместо того, чтобы замыкать круг.

— Алекс, гений тот гребаный, — сплюнул Брок — в голосе звучала холодная ярость. — Мелкий идиот. Хотел ослабить замок, чтобы приоткрыть дверь, а вместо этого сорвал петли.

Перевёл взгляд выше. На сером граните, над пятном кислоты, виднелись глубокие белые борозды — три параллельные линии, прорезавшие камень на миллиметр.

— Когти, — сказал я.

Я выпрямился, оценивая фронт работ.

— Мне нужно время, Брок — минут десять.

Охотник нахмурился, усы дёрнулись.

— Нужно вычистить шлак Резцом Древних. Углубить канавки, восстановить полировку. Затем залить кислоту, а потом — вливание.

Посмотрел ему в глаза.

Брок молчал секунду, взвешивая риски, затем развернулся лицом к туману, перехватывая топор обеими руками.

— Работай, кузнец — я буду твоей тенью сзади. Если кто дёрнется из тумана — узнает вкус железа раньше, чем до тебя доберётся. Только не тяни.

Я кивнул, достал из поясной сумки свёрток с Резцом Древних и развернул ткань. Тёмный металл тускло блеснул в сером свете.

Моя правая рука подрагивала от напряжения и химии, но стоило пальцам коснуться рукояти инструмента, как дрожь утихла.

Шагнул к камню, примериваясь. Тишина стала абсолютной — ветер стих, словно мир затаил дыхание.

И в этой мёртвой тишине раздался голос.

— По… мо… ги… те…

Мы с Броком развернулись одновременно, встав спина к спине. Мой резец взлетел в защитную позицию, топор охотника описал дугу.

Это был не крик, а стон, растянутый в тумане.

Звук был жутким, в нём слышался тонкий фальцет подростка — испуганный и молящий. Но под ним вторым слоем шла утробная вибрация, словно говорило не горло, а сама земля.

— Помогите…

Голос шёл отовсюду — отражался от гранита столпов, от могильных плит, сочился из трещин в почве. Эхо множило его, искажая, превращая в неразборчивый гул.

Мы стояли, вглядываясь в серую муть леса и могильника.

Никого — ни движения, ни тени. Только туман, который, казалось, стал гуще, и голос, от которого кровь стыла в жилах даже под действием стимулятора.

[Внимание: Таймер стимулятора — 2 ч. 31 мин.]