Системный Кузнец X

Глава 10

Незнакомка пристально смотрела на меня, не отводя взгляда. В полумраке зала ожидания её глаза казались двумя осколками льда, в которых отражались отсветы факелов. Я ждал чего угодно, но она вдруг едва заметно улыбнулась самым уголком рта. Этот мимолётный жест почему-то заставил сердце пропустить удар. Девушка коротко кивнула, признавая моё присутствие.

Я замер, не зная, что делать дальше. Тишина затянулась, становясь колючей. Сзади донёсся издевательский смешок Брока — старый прохвост явно наслаждался моим замешательством. Другие кузнецы в зале начали переговариваться, бросая на нас любопытные взгляды. Ситуация становилась до идиотизма неловкой, но сдаваться и просто уходить я не собирался.

— И всё же, — я кашлянул, пытаясь вернуть голосу уверенность. — Как тебя зовут?

Вдруг поймал себя на том, что ладони стали влажными, а в груди поселилось странное, давно забытое волнение. «Да брось, — мысленно прикрикнул на себя. — Что с тобой такое? Ты проходил через Рой, ковал артефакты под взглядом баронов. Успокойся. Это просто девушка. Просто девушка-кузнец».

Но внутренние доводы работали плохо.

— Эйра, — произнесла она. Голос оказался низким, с лёгкой хрипотцой.

— Эйра, — повторил я. — Красиво, а я — Кай, хотя ты, наверное, уже слышала, как этот старый ворчун там, — кивнул за спину на Брока, — орал на всю Цитадель. Да и я, кажется, уже говорил.

Мысли путались. Настала очередь Эйры кивнуть. Я замялся, решительно не понимая, о чём говорить дальше — в голове пусто. Нужно как-то выруливать, и я решил вернуться к тому, зачем вообще подошёл.

— Слушай, я чего подошёл-то… Ты на меня смотришь всё это время прямо в упор. Я подумал, может, не нравлюсь чем? Или насолил где, сам того не зная? На Иль-Ферро, знаешь ли, всякое бывает.

Эйра хмыкнула, и на этот раз улыбка стала отчетливее.

— Нет, Кай. Ничем ты мне не насолил. Мы ведь даже не знакомы, — она развела руками, и я снова заметил её жилистые, покрытые мелкими шрамами кисти. — Разве ты мог мне что-то сделать?

Логика была железной, и я окончательно запутался.

— Ну… верно, — почесал затылок, чувствуя себя полным олухом. — Значит, у тебя ко мне никаких вопросов?

Она качнула головой, глядя на меня с каким-то странным и спокойным интересом.

— Нет. Никаких вопросов.

Я опять кивнул, словно болванчик. Разговор исчерпан, по всем правилам приличия следовало развернуться и уйти к своим, но ноги словно приросли к плитам пола. Поймал себя на том, что просто таращусь в её глаза. Огромные и светлые, казались какими-то запредельно красивыми. Не помню, чтобы за все эти годы в Каменном Пределе или в Бухте хоть кто-то вызывал во мне такой мгновенный и острый интерес.

— Ясно, — выдавил я, понимая, что пауза затянулась до неприличия. — Ну, если что… я вон там сижу, с этими шумными ребятами. Если появятся вопросы — подходи.

Сам понял, как криво и глупо звучит, будто снова оказался бесправным подмастерьем в Оплоте, на которого все смотрели косо, и которому каждое слово давалось с трудом.

Вздохнул, чувствуя, как горят уши, и уже собрался развернуться, когда Эйра вдруг подалась вперёд.

— Подожди.

Обернулся, едва не споткнувшись. За спиной тут же взорвался новым смешком Брок.

— О-о-о! — прогудел охотник так, что услышали наверное все. — Пошло дело! Куй железо, парень, пока горячо!

Я только скрипнул зубами, пообещав себе позже как следует накормить старика кислым вином.

Эйра медленно поднялась со скамьи, и я невольно отметил, насколько скупыми и точными были её движения — ни одного лишнего жеста, словно девушка экономила силы для решающего удара. Она оказалась выше, чем думал — стройная и жилистая, с осанкой человека, который наверняка привык стоять у наковальни по десять часов.

— Я наблюдала за твоей работой, — заговорила, глядя в глаза. — Там, в проходе, до того как всё началось. Это было необычно. Впервые видела, чтобы кто-то так обращался с металлом. Даже когда ты говорил Грандмастеру Иль-Примо про Ци Земли и заплатку… я не всё поняла. Но ясно одно: это интересно.

Почувствовал, как по груди разливается тепло, и дело вовсе не в разгорячённых меридианах «Живой Ртути». Слышать такую оценку от профессионала, который явно понимает толк в деле, куда приятнее, чем слушать восторженные вопли Брока. Отчего-то дурацкая улыбка сама собой поползла на лицо, но я вовремя взял себя в руки и лишь коротко и сдержанно кивнул.

— Спасибо. Приятно слышать, — ответил, стараясь не выдать воодушевления. — Если это похвала, конечно — в тот момент мне казалось, что я просто пытаюсь не взлететь на воздух вместе с залом.

Решил, что момент настал — нужно завязывать разговор, пока она снова не спряталась под капюшоном. Сделал шаг ближе, сокращая дистанцию, и спросил:

— А ты? Что ты здесь делаешь? Тоже… ну, собираешься на Предварительный Круг?

Эйра на мгновение нахмурилась, между светлых бровей пролегла глубокая складка. Она посмотрела на меня так, будто я только что спросил, зачем кузнецу молот.

— Да, Кай, — сухо обронила она. — А что ещё я могу делать в зале ожидания Цитадели за десять минут до гонга? Просто любуюсь на базальтовые своды?

Я мысленно выругался. Действительно, бредовый вопрос.

— Да, точно, — выдавил усмешку. — Просто… — я замялся, подбирая слова. — Хотел спросить, откуда ты? У тебя волосы… я таких не видел здесь, на острове. Да и вообще нигде.

Хотел добавить, что они дико красивые и напоминают чистый лён под утренним солнцем, но вовремя прикусил язык.

Девушка отвела взгляд, лицо стало совсем непроницаемым.

— Я — ниоткуда, — уклончиво ответила она, и в голосе прорезалась горькая нотка. — Можешь считать, что меня принесло ветром или море выплюнуло. Понимай как хочешь.

Почувствовал, что за простыми словами скрывается что-то тёмное и болезненное. Решив, что сейчас не лучшее время лезть в чужую душу с расспросами, просто понимающе кивнул.

Тяжёлые створки, обитые железом, с глухим рокотом разошлись в стороны. В зал ожидания начали заходить кузнецы из первой десятки — те, кто остался в Зале Испытаний после того, как Грандмастер остановил мою работу. Вид у них был паршивый: закопчённые, взмыленные, с лицами, на которых застыла смесь усталости и раздражения.

Среди них сразу приметил Валерио — холёное лицо напоминало маску из серой глины, а светлые волосы слиплись от пота и золы. Рядом возвышался тот самый здоровяк-кузнец, чьи плечи едва проходили в дверной проём.

Вслед за ними в зал вошёл Иль-Примо, окружённый Мастерами Совета Искр. Грандмастер остановился в центре, и шум в помещении мгновенно стих.

— Претенденты! — голос старика разлетелся под сводами. — В связи с сегодняшним инцидентом и выявленным фактом порчи сырья, я приказал провести полную проверку всех инструментов, заготовок и запасов угля в Цитадели. Гильдия Огня и Стали не потерпит тени сомнения в честности своих испытаний. Предварительный Круг переносится на завтра.

Иль-Примо обвёл зал тяжёлым взглядом.

— Приношу извинения тем, чьи планы нарушены. Но мастерство не терпит гнили ни в металле, ни в организации. Отдыхайте. Завтра испытания начнутся с первым ударом колокола.

Совет Искр молча развернулся и последовал за главой. Как только двери за ними закрылись, зал взорвался многоголосым рокотом — кузнецы переговаривались, кто-то возмущённо махал руками, кто-то, наоборот, с облегчением выдыхал.

Эйра, всё это время стоявшая рядом, хмыкнула и посмотрела на меня со странным выражением — не то насмешливым, не то уважительным.

— Да уж, — негромко произнесла девушка. — Учудил ты знатно. Весь порядок Гильдии вверх дном перевернул за один час. На Иль-Ферро о таком ещё долго баять будут.

Я только плечами пожал, чувствуя, как в ногах разливается тяжесть после недавнего выброса энергии.

— Да не хотел я ничего переворачивать. Мне просто нужно было этот камертон проклятый сковать. Кто ж знал, что мне вместо железа труху подсунут?

Она ничего не ответила, лишь коротко кивнула и снова опустилась на скамью, прислонившись спиной к базальту. В зале началась суета: претенденты потихоньку начали расходиться, кто-то потянулся к столам за едой, решив подкрепиться напоследок.

Я стоял посреди этого движения, чувствуя себя чертовски неуютно. Эйра сидела, глядя в пустоту перед собой, а я всё медлил, не зная, как уйти. Боковым зрением видел своих ребят. Брок активно зажестикулировал и зашептал:

— Давай, не теряй момент, олух северный! Видишь же — зацепила тебя! Куй, пока остыть не успела!

— Иди ты, Брок, — шёпотом огрызнулся, не оборачиваясь.

Но внутри понимал, что старый охотник прав. Эта девчонка была другой. В ней чувствовалась та самая «сталь», которую я искал во всём, что меня окружало. Уйти сейчас просто так, даже не поговорив по-человечески, не пригласив куда-нибудь… было бы верхом глупости.

С другой стороны, а надо ли мне это сейчас? Завтра решающее испытание, от которого зависит жизнь и будущее. Стоит ли забивать голову чем-то, кроме Испытаний?

Я замер, раздираемый сомнениями, глядя на её тонкий профиль в свете факелов.

Вдруг Эйра резко встала и, не оборачиваясь, направилась к выходу из зала ожидания — плащ взметнулся.

— Ну, чего застыл⁈ — взревел Брок, едва не вскочив со скамьи. — Уйдёт же!

Лоренцо только демонстративно закатил глаза. Алекс же, напротив, замер, впившись в меня взглядом.

А вот Ульф просиял. Гигант радостно захлопал в ладоши, и его рокот заглушил даже гул голосов в зале:

— Кай влюбился! Кай влюбился! Ульф рад!

Почувствовал, как к лицу приливает жар посильнее, чем от любого горна.

— Хорош вести себя как дети! — шикнул на них, надеясь, что мой голос звучит достаточно сурово.

Но ноги уже сами несли вперёд. Девушка, кажется, слышала каждое слово — заметил, как вполоборота она чуть замедлила шаг.

— Эйра! — позвал, нагоняя её у дверей. — Эйра, подожди!

Она остановилась и медленно повернулась — лицо было спокойным, но в глубине светлых глаз плясали едва заметные искорки. Я замер напротив, чувствуя, как в горле вдруг образовался ком.

— Слушай, я вот что хотел спросить… — откашлялся, пытаясь вернуть нормальное звучание. — Ну, раз уж испытания перенесли, и ты сегодня тоже… кхм… будешь отдыхать. Может, мы могли бы встретиться? Пройтись по городу? Или… не знаю, я тут мест толком не видел.

Я замолчал, понимая, что дико нервничаю. Это странно и почти пугающе. Я человек, за спиной которого целая прошлая жизнь и годы выживания в этом суровом мире, но сейчас чувствовал себя мальчишкой, у которого коленки дрожат перед первой красавицей деревни.

Эйра молчала, смотрела серьёзно. Наконец, скупо кивнула.

— Хорошо, Кай. Пройтись можно.

— Да, — я выдохнул. — Тогда где тебя найти?

— Переулок Кузнечных Птиц, — коротко ответила она. — Там, где мастерская Арно. Знаешь старика с пепельной косой? Вот там, дом с наковальней на крыше.

Я кивнул.

— Заскочу за тобой скоро — через час — полтора. Как только выберусь отсюда и своих друзей как следует… отчитаю.

Девушка негромко хмыкнула — звук показался приятнее звона золотых монет. Она развернулась и скрылась в коридоре, оставив после себя легкий запах угля и морской соли.

Стоял и смотрел вслед. «Да что с тобой такое, Кай? Или Дима? Или кто я вообще такой?» — пронеслось в голове. Пять лет спокойствия в Бухте Солёного Ветра, кажется, окончательно размягчили мою шкуру.

Развернувшись, направился к своим. Брок уже вовсю лыбился, потирая руки.

— Ну что, — сразу поинтересовался охотник, подмигивая. — Рыбка на крючке? Клюнула красавица?

Промолчал — не хотелось говорить об этом в таком тоне.

— Кай влюбился! Кай влюбился! — Ульф и не думал униматься, сияя, как начищенный медный таз.

Лоренцо, поправив манжеты, интеллигентно обратился ко мне:

— Мой дорогой Кай, я бы настоятельно просил тебя утолить интерес публики. Боюсь, наши друзья не уймутся, пока не узнают подробностей.

Я присел на край стола и почесал затылок, пытаясь выглядеть равнодушным.

— Да договорились мы просто. Зайду за ней, погуляем. И вообще, — покосился на хихикающего Алекса, — мне просто интересно, кто она такая. Девушка-кузнец, только представьте! На Иль-Ферро! Вы видели, какие у неё глаза? А шрамов сколько на руках от горна — настоящий мастер. А волосы… и вообще.

Друзья переглянулись и разом прыснули. Даже Алекс, обычно суровый и замкнутый, не сдержал короткого смешка.

— Чего ржёте-то⁈ — начал по-настоящему раздражаться. — Всё там нормально! Просто профессиональный интерес. Пошли уже отсюда, всё равно на завтра перенесли. Надо хоть в порядок себя привести после этого «инцидента».

Мы шли по гулким коридорам Цитадели, сопровождаемые хмурыми помощниками в серых фартуках. Базальт стен казался холодным и равнодушным, но я кожей чувствовал, как за этими камнями пульсирует ярость острова. Мои меридианы постепенно успокаивались, «Живая Ртуть» в жилах больше не кипела, но тело ещё ощущалось тяжёлым.

Когда вышли на широкую площадь перед главными вратами, в лицо ударил свежий морской ветер, смешанный с вечным запахом серы и горячего шлака. Здесь людно. Кузнецы из первой десятки и те, кто только ждал очереди, сбились в кучки, яростно обсуждая события дня.

— Гляди, вон он! — донеслось из толпы.

На меня начали открыто показывать пальцами. Кто-то смотрел с опаской, кто-то с нескрываемым уважением, а кто-то и с лютой ненавистью. Эйры нигде не было — видимо, успела раствориться в переулках Ферро-Акудо. Зато у одной из колонн заметил пепельноволосого пацана — тот стоял, опершись на нелепо огромную кувалду, и молча провожал нас тяжёлым взглядом.

Чуть поодаль, в окружении молчаливых помощников, застыл Валерио. Вид у него был такой, будто он только что проглотил ведро раскалённых гвоздей. Из обрывков долетавших разговоров стало ясно: Грандмастер аннулировал все результаты первой десятки. Даже те, кто успел сковать камертоны, завтра должны начинать всё заново.

Валерио выглядел не просто злым — он в ярости, у парня всё пошло прахом из-за инцидента на десятом посту.

— Знатно мы сегодня всё разворошили, — негромко произнёс Лоренцо, поправляя манжеты плаща. — Гнездо затронули, не иначе, но уверен — Иль-Примо теперь такого больше не допустит. Завтра всё будет честно, и ты, Кай, сможешь показать мастерство в полной красе, без этих досадных помех.

Лоренцо бросил короткий взгляд в сторону Валерио и усмехнулся.

— А вот тому юнцу, что сегодня якобы победил, завтра будет трудновато. Я ведь тоже заметил: его «молотобоец» махал кувалдой слишком уж складно. Не помощник это был, а опытный мастер, умело скрывающий ауру. Не факт, что завтра совет закроет на это глаза.

— А что насчёт того, что они говорили? — спросил, вспоминая крики Валерио и надменность Магистра Коррена. — Про то, что места куплены? Что в Нижний Круг без золота не попасть?

Лоренцо пожал плечами, и на лице отразилась смесь старой горечи и внезапного проблеска надежды.

— Видимо, что-то в Цитадели изменилось сильнее, чем думал. Похоже, Иль-Примо действительно решил взяться за вожжи, пока Гильдия окончательно не превратилась в лавку для сынков Великих Домов. Но я не знаю всей их внутренней кухни. Только время покажет.

Вдруг от колонны отделилась невысокая фигура — тот самый пепельноволосый парень, которого я приметил, преградил нам путь. Огромная кувалда за спиной покачивалась в такт шагам, и казалось странным, как такой заморыш вообще её таскает.

— Слушай, северянин, — проскрипел он, голос странный: сухой, бесцветный и какой-то на удивление печальный, будто сообщал о чьей-то кончине, а не обращался к сопернику. — Давай отойдем на пару слов.

Я нахмурился, переглянулся с Броком.

— Ну давай.

Мы отошли к краю площади, где ветер не так сильно швырял в лицо пыль. Парень остановился, не снимая кувалды, и уставился тусклыми глазами.

— Я видел, как ты держал металл, — произнёс всё тем же монотонным тоном. — Достойный бой. В отличие от этих хлыщей, которые привыкли, что за них всё делает золото или папочкины связи.

Парень сделал паузу, крепче перехватил ремень чудовищного инструмента.

— Запомни меня. Моё имя — Торн. Если ты искал того, с кем тебе на самом деле придётся соревноваться, то он стоит перед тобой. Мне скучно жить, северянин. Мир серый и пустой, и только одно меня по-настоящему радует — вызовы. Сегодня ты бросил мне вызов. Не словами, а тем, что показал у наковальни и теперь у меня есть цель — победить тебя. Честно, лишь за счёт собственной силы, чтоб ты знал — на Иль-Ферро есть сталь покрепче твоей.

Всё это он выдал с таким унылым видом, что контраст между словами и интонацией резал слух. Он не угрожал, а констатировал факт, будто предсказывал погоду на завтра.

Я невольно хмыкнул, чувствуя, как внутри ворохнулся азарт.

— Ну, раз обещаешь, что сражаться будем честно, то для меня это только в радость, Торн. Хороший соперник в кузне — это как хороший уголь. Без него и жара не будет.

Пепельный парень едва заметно кивнул и уже собрался уходить, разворачиваясь ко мне спиной.

— Погоди, — окликнул его. — Я всё хотел спросить… Ты ведь на предварительный круг идешь, как мастер. Зачем ты с кувалдой таскаешься? Ты же не молотобоец.

Торн остановился. Помолчал несколько секунд, глядя куда-то в сторону дымящегося вулкана, затем медленно повернул голову вполоборота.

— Это не просто кувалда, — обронил бесцветным голосом. — Это мой талисман. Завтра сам увидишь.

Зашагал прочь, и тяжёлый боёк его инструмента мерно покачивался за плечами. Странный тип — ненормальный какой-то, но почему-то его решимость вызвала не только профессиональный интерес, но и лёгкую тревогу. Нутром чувствовал: этот «пепельный» может оказаться куда опаснее напыщенного Валерио с его купленными мастерами. Этот будет драться зубами.

Я шёл по ярусам Ферро-Акудо, пробираясь сквозь смог и многоголосый перестук молотов. Переулок Кузнечных Птиц, зажатый между отвесными стенами. Стоило завернуть за угол, как увидел его — приметный дом с массивной наковальней, вмонтированной прямо в конёк крыши.

И тут же замер. Какого хрена? Это ведь мастерская Арно! Та самая, где я недавно махал молотом на спор с Валерио.

В горне старого мастера уже ревел огонь. Сам Арно, сухой и жилистый, что-то сосредоточенно правил на основной наковальне, но моё внимание привлекла вторая фигура, работавшая в глубине, за массивной опорной колонной.

Это Эйра.

Прошёл чуть ближе и остановился, скрытый тенью выступающей стены. Девушка работала, и то, как она это делала, заворожило похлеще любого магического представления. Эйра не просто била по металлу — она будто вела с ним напряжённый танец.

Движения были скупыми и точными. Каждый взмах ручника выверен до миллиметра, каждый удар именно той силы, которая требовалась в этот миг. Видел, как вокруг заготовки странно дрожит воздух. Её Ци направляла потоки жара, не давая металлу остывать слишком быстро.

Смотрел на неё и как кузнец, восхищаясь техникой, и… просто как мужчина. Пот градинами катился по её вискам, оставляя чистые дорожки на испачканном сажей лице. Напряжённые мышцы рук перекатывались под тонкой кожей, а льняные волосы, выбившиеся из-под узла, прилипли к шее. Черт, вот же ты влип, мужик… Сердце в груди заколотилось так, что казалось, перекроет звон её молота.

— А-а, явился, северянин! — Громовой голос Арно заставил вздрогнуть.

Старик поднял голову от наковальни, в глазах вспыхнули лукавые искры. Он вытер руки о засаленный кожаный фартук и широко осклабился.

— Не обманул, значит. Сказал — приду, и пришёл. Давай, заходи, чего столбом застыл, дорогу загораживаешь!

Я растерянно шагнул под навес мастерской, переводя взгляд с ухмыляющегося Арно на Эйру, которая тут же прекратила работу.

— Мастер Арно… Так вы… так она… — я замялся. — Вы вместе? В смысле, здесь?

Арно отмахнулся, явно наслаждаясь растерянностью.

— Ага, Эйра это. У меня на попечительстве, так сказать. Нашлась на мою голову, такая же упрямая, как и ты. Пусть сама тебе всё скажет, если захочет, а то из неё слова только клещами тащить.

Девушка медленно отложила молот. Смотрела на меня серьёзно, тяжело дыша после работы. Подойдя ближе, вытерла тыльной стороной ладони пот со лба, и я снова отметил, какая у неё жилистая и сухая фигура — ни капли лишнего.

— Я пришёл… за тобой, — выдавил я. — Не знал, что ты работаешь. Если бы знал, то не стал бы торопиться, может, позже…

— Хватит мямлить! — проворчал Арно, возвращаясь к горну. — Железо не убежит, а день не вечный. Идите уже, гуляйте, молодёжь, а то стоите тут, только жар переводите.

Эйра молча развязала завязки кузнечного фартука и скинула на верстак. Подойдя к лохани с водой, начала умываться, фыркая и разбрызгивая капли. Я стоял и смотрел, как она смывает копоть с лица и шеи, понимая, что переодеваться перед прогулкой она, похоже, особо и не собирается. Плотные рабочие штаны, стоптанные сапоги и простая рубаха. И, честно говоря, в этом наряде она выглядела куда естественнее, чем любая городская вертихвостка в шелках.

Стоял, прислонившись к опорному столбу, и провожал взглядом Эйру, скрывшуюся в жилой пристройке.

Арно, не прерывая работы, звонко приложил ручник к заготовке, выбивая сноп искр.

— Слыхал я, северянин, что ты там в Цитадели сегодня учудил, — проскрипел старик, не оборачиваясь. — Молодец, парень. Хорошо ты этого напыщенного индюка размазал. А то, что не сдался перед Магистром — и вовсе любо-дорого. Уважаю. Теперь, когда Коррена за шкирку вытряхнули, и моей Эйрочке больше шансов будет. Там ведь теперь всё честно будет, по старым законам, а не по толщине кошелька. Я ведь её сам на этот Круг представил, поручился за девку.

Я кивнул, слушая звон металла, и всё же не выдержал:

— Мастер Арно… А как так вышло, что вы… ну, вместе? Живёте здесь, работаете. Нечасто встретишь, чтобы старый мастер делил горн с девчонкой.

Арно отложил молот и вытер пергаментное лицо засаленным лоскутом.

— История простая, парень, — он коротко хмыкнул. — Приехала она на остров года два назад. Без гроша в кармане, в обносках, зато с таким взглядом, будто весь мир ей задолжал. И всё ошивалась тут, возле моей кузни. День стоит, второй… Глядит в упор, не шелохнётся. Я уж грешным делом подумал — неужто на меня, старика, загляделась? Я ведь хоть и сухой как вобла, а всё ещё мужик хоть куда!

Старик хохотнул, обнажая желтоватые зубы.

— А оказалось — ни хрена! Ей не я нужен был, а то, как я сталь держу. Глядела, как кую, запоминала каждый взмах. Сама кузнецом оказалась, представляешь? Разговорились как-то, хотя из неё и слова-то тогда клещами было не вытащить — так и сдружились. Понял я, что в ней сталь настоящая, не поддельная. Взял в помощь, потом место у второй наковальни дал. А теперь вот хочет в Гильдию пробиться. Дело хорошее, правильное. Мастерства в ней больше, чем во многих местных боровах.

Я снова кивнул, понимая, что за этой короткой историей стоят месяцы лишений и упрямого труда. Мне становилось всё интереснее узнать, что же ещё скрывается за этим холодным, высеченным лицом.

Арно снова взялся за клещи, уходя в работу, а я остался ждать. Мимо пробегали босоногие мальчишки, предлагая мелкие сморщенные яблоки и какую-то солёную сушь. Я машинально отмахивался, чувствуя, как внутри всё натягивается струной. Нервничал. Чёрт возьми, я действительно нервничал.

И тут она вышла.

Я невольно выпрямился. Эйра сменила рабочий фартук и прожжённую рубаху на что-то более приличное — серое сукно, простое, но чистое, хорошо подчёркивающее жилистую фигуру. Волосы туго убраны назад, открывая шею, на которой я теперь заметил россыпь едва видных веснушек. Она не «при параде» в привычном понимании, но от этой простоты и силы, исходившей от неё, снова перехватило дыхание.

Девушка подошла ближе и остановилась, глядя на меня спокойным взглядом.

— Ну, пойдём? — коротко бросила.

— Да. Пойдём, — кивнул, стараясь, чтобы голос не сорвался.

Неопределённо махнул рукой в сторону нижних ярусов, сам толком не зная, куда её вести. Мы вышли из-под навеса мастерской Арно и зашагали вниз по узкому переулку, под несмолкаемый аккомпанемент сотен Иль-Феррских молотов.

Шли по ярусам Ферро-Акудо, и этот путь не был похож ни на одну прогулку в моей прошлой жизни. Здесь не было парков или тихих аллей — только бесконечные лестницы, вырубленные в базальте, заваленные шлаком тупики и густой смог. Гул сотен молотов сопровождал повсюду, становясь то тише, то громче.

Мы молчали. Ловил себя на том, что то и дело кошусь в её сторону, пытаясь угадать, о чём она думает. Эйра шла легко, почти не глядя под ноги, и я пару раз ловил её ответный, мимолётный взгляд.

Наконец, вышли к верфи. Здесь чуть просторнее. В сухих доках покоились скелеты будущих кораблей. Пахло разогретой смолой, свежей древесной стружкой и всё той же вездесущей солью.

— Честно говоря, — я первым нарушил тишину, чувствуя, как неловкость давит на плечи, — я и сам толком не знаю, куда здесь идти. Отвык от больших городов, если честно. Пять лет прожил в Бухте Солёного Ветра — крохотная рыбацкая деревушка к северу от Мариспорта. Там из всех звуков — только прибой да крики чаек.

Я на секунду замолчал, вспоминая вид из окна своего дома.

— Там красиво. Настоящая красота — не такая, как здесь. Там бы сейчас погулять было самое то. А тут… — обвёл рукой дымящиеся трубы и закопчённые стены, — тоже по-своему здорово, но как-то слишком уж тесно. Зато кузниц на любой вкус, и Гильдия под боком.

Эйра только коротко кивнула, не поворачивая головы.

— Да, — обронила она и снова тишина.

Мы остановились у края причала. Море внизу тяжело ворочалось, разбиваясь о чёрные скалы белой пеной. Мимо медленно и величаво проходил тяжёлый грузовой шлюп, держа курс на юг, к далёким берегам Срединных Земель. Пауза затягивалась. Я внимательно вглядывался в её лицо, пытаясь поймать хоть какую-то эмоцию на этой высеченной маске.

Девущка заметила взгляд — светлые брови чуть дрогнули.

— Почему ты так смотришь? — спросила, не оборачиваясь.

Я пожал плечами, переминаясь с ноги на носок.

— Не знаю. Ты молчишь всё время. Хочу понять, о чём ты молчишь, вот и всё. В кузне ведь как — если металл молчит, значит, он ещё холодный. А если поёт — значит, дело пошло.

Эйра опустила глаза, и я увидел, как её пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а потом медленно расслабились.

— Я не умею говорить особо, Кай, — честно призналась она. Голос звучал глухо, почти сливаясь с шумом прибоя. — Иногда слова только всё портят. Как это море… или этот корабль — на них смотришь и всё понимаешь, а начнёшь описывать, и суть уходит, остаётся только шум в ушах.

— Ну, без слов ведь тоже нельзя, — возразил, подходя чуть ближе. — Не просто же так люди их придумали.

Она едва заметно улыбнулась, всё ещё глядя вниз, на бурлящую воду, затем резко подняла голову и посмотрела на меня.

— А откуда ты родом?

— С севера, — хмыкнул, радуясь, что разговор наконец сдвинулся с мёртвой точки. — Провинция Каменный Предел. Слышала о такой?

Эйра на мгновение задумалась, а затем покачала главой.

— Нет. Никогда не слышала.

— Неудивительно, — я невесело усмехнулся, глядя на уходящий корабль. — Это край мира. Дальше только льды и Скверна. Далеко же меня занесло, если подумать. Далеко и надолго.

Пауза.

— Послушай, — повернулся к ней, облокотившись на дерево причального столба. — Я ведь уже спрашивал, откуда ты, и ты ответила… скажем так, туманно. Но мне правда интересно — не ради праздного любопытства, просто… на Иль-Ферро редко встретишь человека с таким взглядом, как у тебя.

Эйра молчала долго, глядя на то, как волны лижут черные камни у подножия верфи. Ветер трепал светлые волосы, и в этом свете она казалась совсем юной и одновременно бесконечно старой.

— Я не врала тебе, Кай, — наконец произнесла она, голос прозвучал глухо. — Я правда не знаю, откуда я. Совсем.

Она сделала глубокий вдох, словно слова давались ей с большим трудом.

— Меня нашли младенцем на берегу после шторма. Привязали к обломку мачты, чтобы не утонула. Кто были мои отец и мать, с какого острова шел корабль — никто не знает. Море забрало всё, кроме меня.

Я замер, не перебивая.

— Островитяне с Гряды подобрали, — продолжала она, в глазах мелькнула тень давней горечи. — Но лишний рот в нищей деревне — это обуза. Передавали из дома в дом, как старый инструмент, который и выбросить жалко, и чинить неохота. Никто не брался воспитывать по-настоящему. В семь лет попала к калечному кузнецу на Гряде, Хальвару. Он взял меня только потому, что ему нужны были чьи-то руки взамен его потерянной. Он не был добрым, но дал мне молот.

Она вкратце рассказала о годах у Хальвара, о скитаниях по островам после его смерти, о том, как работала за корку хлеба в чужих кузнях, пока не решилась переправиться сюда, на Железный Остров, и не встретила Арно. Каждое слово было коротким и резким.

Слушал и понимал: вот она, ее закалка, что выковывает жизнь. Непростая, колючая история, от которой веяло одиночеством. Я и не ожидал, что она решится поделиться этим с первым встречным северянином.

— Знаешь, — посмотрел на нее, и внезапная мысль показалась единственно правильной. — А давай так. Сегодня отбросим всё, что знаем про себя. Все эти истории про сиротство, про Гряду, про мои северные края и проклятые камертоны. Давай сегодня мы станем никем. Просто два человека, которые вышли прогуляться. Без прошлого и без будущего. Как тебе такое?

Эйра нахмурилась, глядя на меня с недоумением — светлые брови сошлись на переносице.

— Никем? — переспросила девушка. — Такого мне еще никто не предлагал. Как это — быть никем? Человек — это то, что он сделал, и то, откуда пришел.

— Вот именно поэтому и интересно попробовать, — я улыбнулся, чувствуя, как азарт вытесняет неловкость. — Я тоже такого раньше не делал. Попробуем?

Она еще секунду колебалась, а затем сдержанно кивнула.

— Хорошая идея, Кай. Пускай будет так. Никто, так никто.

— Вот и отлично, — я кивнул в сторону торговых рядов, где над крышами поднимался особенно густой дым. — Тогда пойдем. Я покажу тебе одно место. Там, в переулке за складами, есть старая мастерская с такими мехами, которые тебе точно понравятся. Тройной наддув с противовесом — редкая штука, я недавно заприметил.

Стоило упомянуть понятное ей дело, как лед во взгляде окончательно растаял. Эйра заметно оживилась, в глазах вспыхнул знакомый профессиональный интерес, и мы зашагали прочь от верфи, обратно в лабиринт Ферро-Акудо.

Доменико Сальери сидел в кабинете, утопая в глубоком кресле, обитом дорогой кожей. В комнате царил полумрак, разбавляемый неровным светом восковых свечей, но даже в этом мерцании было видно, насколько торговец взбешён. Его обычно холёное лицо исказилось, а губы превратились в тонкую полоску.

Напротив него, в тени гобеленов, неподвижно застыла человек, от одного вида которого по спине пробежал бы холодок даже у бывалого стражника. Высокий, неестественно худой, одет в тёмный кожаный доспех, покрытый тонким слоем мелкой соли. Лицо, иссечённое тонкими шрамами, а глаза — пустые и холодные, как дно колодца — казались лишёнными всяких чувств. На поясе у него висел странный, зазубренный тесак с рукоятью из кости морского зверя.

— Значит, этот старый охотник меня обошёл… — прошипел Сальери. — Брок не стал ждать моих ищеек, сам отправился на Остров, и теперь моя договорённость с северянином не стоит и ломаного медяка! У меня больше нет рычага, понимаешь ты это, Гало⁈

Торговец резко подался вперёд и с размаху ударил кулаком по столешнице — свитки и чернильница подпрыгнули.

— Я потратил годы, прикармливая этого кузнеца, — продолжал Сальери, тяжело дыша. — Видел его потенциал ещё тогда, когда он ковал крючки для рыболовов. А теперь, когда он на Иль-Ферро, под защитой Гильдии, он может просто забыть о нашей сделке. Но я не позволю этому случиться.

Он поднял взгляд на безмолвного наёмника. В чёрных глазах Сальери вспыхнул опасный огонёк.

— Собирай шлюп. Мы отправляемся сейчас же. Возьми самых крепких ребят — тех, кто умеет держать язык за зубами и сталь в руках. Если этот щенок-кузнец решит, что он теперь вольная птица, и откажется сотрудничать… что ж, значит, нам придётся его заставить. Слышишь? Любыми способами.

Сальери сделал паузу, голос упал до шёпота:

— Всё должно быть тихо. Никакого шума в черте города, никакой стражи. Нам нужно зажать его в такой угол, чтобы у него не осталось даже мысли об отказе. Он выкует мне этот клинок, даже если для этого придётся приковать его к наковальне. Ты меня понял?

Человек по имени Гало медленно наклонил голову.

— Исполню, — коротко обронил он голосом лишённым интонаций

— Хорошо. Иди, — бросил Сальери, откидываясь назад в кресло и снова погружаясь в тень.

Наёмник бесшумно развернулся и растаял в темноте коридора. В кабинете снова воцарилась тишина, нарушаемая потрескиванием свечей и далёким звоном вечернего колокола.