Системный Кузнец X

Глава 8

Девятнадцать секунд… Восемнадцать…

Мысли метались с бешеной скоростью, перебирая варианты. Как остановить химическую реакцию внутри замкнутой полости? Если ударю по ней «Внутренним Горном», перегретый газ мгновенно разорвёт металл в пыль. Попытаться вытянуть кислоту обратно? Невозможно, она уже вступила в связь с рудой. Мне нужно не выжечь дефект, а задушить саму реакцию, закупорить её. Сжать так, чтобы у газа не осталось ни единого микрона для расширения.

Тяжесть Земли. Инертность.

[Анализ: Экстренное вливание плотной Инь-энергии (Ци Земли) остановит химический распад и стабилизирует давление внутри полости.]

[Схема дальнейшей ковки: Не найдена. Локальная кристаллизация нарушит структурную целостность для ударных нагрузок. Требуется время на вычисление альтернативного пути.]

Время — это всё, что мне сейчас нужно.

Отбросил клещи и голыми руками вцепился в стремительно разрушающийся кусок стеклянного железа. Острая боль отрезвила разум. Я резко выдохнул и потянулся вниманием вниз, сквозь подошвы сапог, вгрызаясь духом в пол Цитадели.

Остров откликнулся мгновенно, но это был отклик разъярённого зверя. Вместе с тяжелой силой камня снизу рванула дикая вулканическая мощь — лава, кипящая глубоко под нами, словно почуяла открытый сосуд и попыталась проникнуть в мои меридианы вместе с Ци Земли. Если впущу этот дикий огонь в заготовку сейчас, того глядишь и взрыв прогремит.

Я стиснул зубы. Вся моя воля, отточенная в ежедневных медитациях, обрушилась на этот восходящий поток. Безжалостно отсекал обжигающую магму, процеживал энергию сквозь стиснутые узлы меридианов, вытягивая только чистую, холодную Ци Земли.

Поймал.

Поток ударил в ладони. Я с силой вдавил эту тяжесть в раскалённый металл, заставляя её течь по невидимым микротрещинам. Ци Земли хлынула внутрь, как жидкий цемент, заполняя собой пустоты, обволакивая едкий газ и намертво сковывая конфликтующие реагенты.

Заготовка в моих руках угрожающе загудела — вибрировала и мелко дрожала, издавая жуткий стеклянный треск, словно тварь, которой ломают хребет. Этот противоестественный звук прорвался даже сквозь грохот десятков молотов в зале.

Я чувствовал, как сотни взглядов разом скрестились на нашем тёмном углу. Даже Валерио сбился с ритма, его молот замер в воздухе. На зрительских трибунах кто-то громко ахнул, а краем глаза я уловил движение в ложе Совета: один из восседавших там Магистров подался вперёд и медленно привстал со своего кресла, впиваясь в меня взглядом.

Вибрация начала стихать. Гудение перешло в глухой ропот и, наконец, полностью прекратилось. Внутренние трещины намертво заполнились затвердевшей плотью Ци. Заготовка не разрушилась.

Я разжал пальцы и с хриплым выдохом отступил на шаг. Лёгкие горели, тяжесть втянутой Ци Земли давила на меридианы, забирая последние крохи концентрации. Осторожно, стараясь не делать резких движений, опустил спасённый кусок Стеклянного железа на матовую поверхность наковальни.

Перед глазами тут же развернулись тусклые системные строки:

[Анализ структуры: Внутренние полости зацементированы плотной Инь-энергией. Разрушение предотвращено.]

[ВНИМАНИЕ! Дальнейшая традиционная ковка невозможна. При термическом или кинетическом воздействии разница в плотности материалов приведёт к полному структурному расколу.]

[Выполняется анализ ситуации… Ожидайте.]

Ульф, всё это время напряжённо застывший над мехами, растерянно смахнул пот с лица и посмотрел на меня.

— Кай… — бас прозвучал глухо. — Чего делать-то теперь? Бить будем?

Я стёр гарь со лба и честно покачал головой.

— Не знаю, брат. Пока ничего не делаем. Железяку мы удержали, она не рванула, — я кивнул на потемневший, изуродованный слиток. — Но на этом всё. Если мы её сейчас в горн сунем или я хоть раз молотом приложусь — разлетится в труху. Земля внутри схватилась намертво, она с огнём больше не спляшет. Мне нужно время, чтобы хоть что-то придумать.

А времени не было. Зал вокруг нас продолжал реветь, содрогаясь от мощных, ритмичных ударов. Перестук десятков молотков сливался в шторм. Где-то на другом конце рядов жалобно хрустнуло — ещё один мастер не справился с капризным характером металла, и под сводами Цитадели разнёсся вопль. Стеклянное железо не прощало малейших колебаний.

Я неподвижно стоял над наковальней, вглядываясь в металл «Истинным Зрением Творца». Внутренняя картина поражала и удручала одновременно. Это был шов — идеальная каменная заплатка, намертво скрепляющая бывшую трещину, но именно она не давала работать дальше.

— Ну, давай же, — мысленно подогнал Систему. — Ищи варианты.

[Выполняется углублённый анализ. Ожидайте…]

Время утекало вместе с нашим и без того дрянным углём. Я видел, как на соседних постах металл в руках Кузнецов уже начал менять геометрию, приобретая характерные очертания двузубой вилки. Процесс у них зашёл слишком далеко, чтобы мы могли просто догнать их на голой технике.

Я отвернулся от наковальни, медленно отошёл в сторону и начал тяжело вышагивать на тесном пятачке между холодной кладкой горна и опорной колонной. Думал. Перебирал в уме структуры, сплавы, резонанс, но в голове было до обидного пусто.

Поднял голову, вглядываясь в обзорную площадку. Магистр Коррен стоял, опершись ладонями о каменные перила, и на его губах играла торжествующая ухмылка. Он не скрывал удовольствия, глядя на мой тупик. Рядом с ним организатор со шрамами, напротив, выглядел предельно напряжённым — плечи вздёрнуты, а взгляд постоянно метался от моей наковальни к ложе Совета. Похоже, мой «фокус» с удержанием термического взрыва голыми руками не входил в их сценарий.

Да, подставили знатно. Бракованный кусок, мокрый горн, кривая наковальня — они перекрыли все выходы. Но унывать я не собирался — не в моих правилах бросать молот, пока уголь ещё тлеет. Продолжал мерить шагами тесный пятачок у десятого поста, лихорадочно соображая. Мозг работал на пределе, перебирая обрывки знаний о Стеклянном железе и свойствах Ци Земли, но решения не было.

— Северянин! — голос Коррена ударил в спину. — Немедленно вернись к горну номер десять и возобнови работу. Бесцельное хождение по залу запрещено. Ещё минута простоя, и ты будешь дисквалифицирован за отказ от испытания.

Я остановился и посмотрел в сторону трибун, где в первых рядах застыли мои. Лоренцо побелел от ярости, вцепившись в перила. Алекс стоял рядом, напряжённый как струна. И Брок.

Старый охотник не выдержал первым — вскочил с места, и прокуренный голос перекрыл гул молотов.

— Да вы что тут устроили, ироды⁈ — взревел Брок, размахивая руками в сторону магистров. — Глаза заплыли или совесть в горне сгорела⁈ Вы посмотрите на этот пост! Посмотрите на эти инструменты! Парень сражается с вашим гнилым железом и кривыми дымоходами, он уже сделал невозможное, удержав этот кусок! Вы мастера или стервятники⁈

На трибунах поднялся ропот, зрители начали переглядываться, но Совет Искр оставался безучастным. Магистры сидели неподвижно, словно высеченные из того же базальта, что и стены Цитадели — ни один мускул не дрогнул на лицах.

Коррен медленно перевёл взгляд на Брока, в глазах блеснул холод.

— Тишина на трибунах! — отрезал Магистр Регистрации. — Мы здесь не в таверне. Испытание идёт по правилам, установленным веками. Если зрители продолжат вмешиваться в процесс или оскорблять распорядителей, они будут немедленно удалены охраной из Зала Испытаний.

Брок хотел было выдать ещё одну тираду, но Лоренцо вовремя схватил его за плечо, силой усаживая на место.

Я вернулся к десятому посту и снова склонился над мёртвым слитком. Всматривался в структуру «Зрением Творца» до рези в глазах, пытаясь найти хоть крошечную лазейку, хоть одну уязвимую точку в этой глухой обороне.

Мозг лихорадочно перебирал варианты. Нагреть только края, не затрагивая центр? Нет, тепловой шок и разница в расширении мгновенно разорвут каменную сердцевину. Попробовать выколотить форму «вхолодную», используя только вязкость самой Ци? Стеклянное железо слишком хрупкое — брызнет осколками от первого же удара молота без должного смягчения жаром. Механически выпилить дефект? Нарушится монолитность, а задание требует идеального резонанса.

Каждый новый путь, каждая выстроенная в уме схема упиралась в глухую стену. Все варианты вели в тупик.

Я тяжело выдохнул. Кажется, впервые за всё время работы в кузне у меня мелькнула предательская мысль о том, чтобы опустить руки и сдаться. Против нас выставили слишком много фигур на доске.

Сбоку переступил с ноги на ногу Ульф.

— Кай… — тихо и неуверенно позвал гигант. — Чего делать-то?

Я посмотрел на него. В глазах молотобойца читалась непоколебимая вера в то, что его друг сейчас всё решит, но мне нечего ему сказать. Я чувствовал себя потерянным.

«Ну же, — почти с отчаянием обратился я к Системе. — Дай хоть что-нибудь. Существует же какой-то выход! Какой-нибудь анализ?»

Перед глазами мигнули полупрозрачные строки:

[Выполняются расчёты… Оценка структурной целостности завершена.]

[ВНИМАНИЕ! Альтернативные кинетические и термические паттерны не найдены. Все доступные векторы классической ковки ведут к риску полного разрушения 98% и выше.]

[Вердикт: Заготовка непригодна к прямому нагреву до ковочной температуры и деформации.]

Безрезультатно.

Я медленно отвернулся от слитка, тяжело опёрся поясницей о край холодной наковальни и замер, глядя перед собой невидящим взглядом.

Взгляд сам собой скользнул к третьему посту в центре зала. Валерио уже заканчивал. В его клещах ровно светился почти идеальный по форме камертон с двумя выверенными зубьями. Блондин работал расслабленно, с ехидной полуулыбкой на холёном лице, а его подозрительный седой напарник, не отпуская рукоятей мехов, безостановочно шептал ему что-то на ухо, корректируя каждый взмах молотка.

Продолжал смотреть на Валериo, на то, как легко поддаётся ему раскалённая сталь… и вдруг странная, безумная мысль кольнула сознание. Неясная и обрывочная, но я вцепился в неё мёртвой хваткой.

Если не могу сейчас работать с этой заготовкой… если не могу нагреть её до ковачной температуры, если любой удар разорвёт её из-за конфликта каменной заплатки и хрупкой породы… то что, если обойти само понятие деформации? Что, если не просто изменить форму, а в корне переделать сам материал?

Расплавить и довести Стеклянное железо до жидкого, первородного состояния!

«Система!» — мысленно скомандовал я. — «Анализ. Полная переплавка.»

Перед глазами тут же побежали быстрые строки:

[Анализ запроса: Полный перевод структуры Стеклянного железа и интегрированной Инь-энергии в жидкую фазу.]

[Вердикт: Физико-термическое выравнивание. При достижении абсолютной температуры плавления, жёсткая граница между кристаллической Ци Земли и молекулами металла разрушится. Произойдёт слияние. Дефект и наложенная «пломба» будут полностью нивелированы, образовав однородный сплав.]

[ВНИМАНИЕ! Термической мощности горна №10 недостаточно для фазового перехода данного материала.]

Недостаточно внешнего нагрева, но если я помещу металл внутрь и вдую туда всю свою силу Огня, объединив её с жаром углей?

Однако, жидкий металл нельзя плавить просто поверх чадящих углей или на плоской наковальне — он растечётся в лужу, смешается со шлаком, и я его уже не соберу. Мне нужна ёмкость. Тигель. Нужна строгая форма!

Я резко отлип от наковальни и начал лихорадочно осматривать наше убогое рабочее место, а затем и ближайшее пространство. Корзины для угля, старые вёдра… нет, всё не то. Взгляд метнулся дальше и зацепился за тень между массивными базальтовыми колоннами у стены.

Кувшины.

Там стояло несколько высоких, пузатых кувшинов из толстой тёмной глины — может, для хранения воды или песка. Я в два шага преодолел расстояние, сгрёб один из них, выплеснув остатки затхлой воды на каменный пол. Заглянул внутрь. Стенки толстые. Ширина горловины и глубина идеальные — изуродованная заготовка войдёт туда, как влитая.

Вспыхнуло окно Системы:

[Анализ объекта: Ёмкость из шамотной огнеупорной глины. Обладает достаточной термостойкостью для использования в качестве закрытой формы (тигля).]

[КРИТИЧЕСКОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ! Требуемая температура полного плавления Стеклянного железа превышает текущую пиковую мощность скрытого центра «Внутренний Горн».]

[Риск: В случае нехватки мощности для полного фазового перехода, процесс остановится в критической точке. Материал не расплавится, а безвозвратно разрушится на базовые фракции.]

«Черта с два не хватит, — мрачно хмыкнул про себя. — Ещё как хватит. Не для того я прошёл через все круги ада и стал практиком огня, пусть и не по своей воле, чтобы теперь спасовать перед куском дряхлого железа».

Я решительно шагнул обратно к горну. Одним движением втиснул глиняный кувшин в центр чадящих углей, слегка разгребая их и обеспечивая максимальную площадь соприкосновения. Затем взял клещи и осторожно, стараясь не тревожить зацементированные трещины, опустил Стеклянное железо на дно импровизированного тигля.

Подошёл вплотную. Жар от углей едва ощущался, но внутри меня уже разгорался настоящий пожар. Я прекрасно понимал, что времени в обрез — если удастся расплавить этот кусок, сплаву ведь ещё нужно будет время, чтобы остыть и застыть в новой форме.

«Чёрт, если не попробовать, мы так и останемся стоять здесь с куском мусора. Тогда шансов не будет вообще никаких».

Я накрыл ладонями горловину кувшина, создавая своеобразный купол. Закрыл глаза. Глубокий и размеренный вдох — Огненная Ци, почувствовав свободу, рывком сорвалась с места, разгоняясь по меридианам с гулом закипающего котла.

Перед глазами вспыхнуло тревожное алое окно Системы:

[КРИТИЧЕСКОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ! Искусственный разгон внутреннего термоядра требует абсолютного контроля!]

[Риск: Термический пробой меридианов. Повторение сценария коллапса на 5-й ступени (Выгорание каналов).]

«Я знаю», — мысленно отсёк предупреждение интерфейса.

В прошлый раз это едва не стоило мне жизни, но с тех пор прошли годы. У меня за плечами огромный опыт глубочайших медитаций, часы оттачивания «Стойки Тысячелетнего Вулкана» на холодных скалах. Теперь мой дух достаточно крепок, чтобы направлять эту реку расплавленного света.

Мне нужна вся мощь огня, до которой я только мог дотянуться. А под ногами спал, тяжело дыша, настоящий древний вулкан Иль-Ферро — то самое первородное пламя, которое питало Великие Горны Цитадели.

Я сделал новый вдох, но на этот раз тянул силу не из воздуха, а вгрызся вниманием в камень под ногами, но теперь искал не тяжесть Земли, а скрытую под ней ярость.

Поток жара дрогнул и устремился вверх, прямо сквозь мои стопы — ударил в ноги, обжигая даже привычное ко всему тело, и слился с моей собственной Ци. Я начал светиться буквально. Кожа приобрела ртутно-красный оттенок, а рукава рубахи вдруг потемнели, задымились и начали осыпаться пеплом, не выдерживая температуры, исходящей от тела.

Сквозь нарастающий гул в ушах услышал, как на трибунах разом ахнули десятки голосов.

Отсёк все звуки, взгляды Коррена и Валерио, крики Брока. Сконцентрировался исключительно на бушующем внутри потоке, сжимая его волей и направляя по каналам рук в глиняное жерло. Мой «Внутренний Горн» пылал так, как никогда прежде, стирая границы между плотью и чистой стихией.

Активация.

Огонь пошёл.