Системный Кузнец X

Глава 4

На мой вопрос незнакомец не ответил. Напротив, лезвие ещё плотнее впилось в кожу, заставляя меня замереть и едва дышать. Я чувствовал, как от него исходит плотная, обжигающая волна Ци Огня. Это не обычный портовый воришка — плотность энергии и то, как легко тот скрыл своё присутствие до последнего момента, выдавали практика высокого уровня. Седьмая ступень? А может, и восьмая.

— Вряд ли ты пришёл за кошельком, — произнёс я вслух, стараясь, чтобы голос звучал ровно, несмотря на сталь у горла. — Судя по твоей Закалке, ты мог бы купить этот переулок вместе со всеми потрохами, если бы захотел. Будь ты засланным убийцей, я бы уже пускал пузыри в собственной крови, но ты стоишь и чего-то ждёшь.

Я сделал паузу, принюхиваясь — вонь дешёвого портового вина, от которой не спасала даже морская свежесть, мешалась с резким и до боли знакомым запахом терпкого табака. Такого, какой любил один старый ворчливый приятель в Каменном Пределе.

— А ещё от тебя разит так, будто ты неделю не вылезал из худшей клоаки Мариспорта, — добавил я, и уголок рта невольно дёрнулся. — И табак этот… Дядюшка Горн всегда говорил, что от него дохнут даже койоты Пустошей. Исходя из всего этого, я предположу… Может быть, ты и есть мой старый приятель? Брок?

Незнакомец молчал. Лезвие ещё холодилo кадык, но я почувствовал, как напряжение в руке сменилось секундным замешательством. Затем хватка медленно ослабла. Сталь отошла от шеи, и я услышал, как нож с щелчком вернулся в ножны.

Я не спешил поворачиваться. Внутренний Горн всё ещё гудел, готовый к рывку, если ошибся.

— Мерзкий ты кузнечишко, — раздался за спиной хриплый, прокуренный голос. — Свалил в туман, ничего не сказал, а я теперь, по-твоему, должен все порты Лиги прочёсывать? Думал, скроешься от старого следопыта, а, парень?

Я улыбнулся. Это он — живой, всё такой же вонючий и злой на весь мир.

— И не думал скрываться, — ответил, всё ещё глядя в серую стену переулка. — Оставил подробное послание для Сальери. Разве этот хитрый лис тебе его не передал?

Брок хмыкнул и сплюнул на камни.

— Сальери… Нахрен мне сдался этот торговец потрохами, чтобы узнать, что ты умотал на Иль-Ферро? Я не так глуп, как ты думаешь, Кай. К тому же не обделён нужными связями и ушами.

Наконец развернулся. Брок стоял в паре шагов — обросший седой щетиной, с красными от недосыпа глазами, в потрёпанном кожаном доспехе. Выглядел уставшим, но в глазах горел азарт.

Я шагнул вперёд и порывисто обнял его, хлопая по спине. Радость от встречи была настолько искренней, что на миг даже все неудачи в Цитадели отступили на задний план.

— Икренне рад тебя видеть, Брок. По-настоящему, — выдохнул, не разжимая объятий. — В этом проклятом мареве, среди серы и чужих лиц… Крупица старой дружбы — то, что было нужно.

Брок отстранился, глядя на меня с напускным недовольством, ероша щетину на подбородке. Я видел его насквозь — старый охотник всё ещё злился, решив, что я хотел «свинтить» по-тихому, бросив его в Мариспорте.

— Сентиментальный ты стал, кузнец. Южные ветра тебе мозг размягчили, — прохрипел он. — «Крупица дружбы», ишь как запел… А сам дёру дал, только пятки засверкали.

— Да не думал я сбегать, — усмехнулся, качая головой. — Время поджимало, Брок. Каналы горели так, что я едва соображал. Пошли отсюда, нечего в переулке шептаться — в гостевом доме нас ждёт пара кружек и хотя бы относительный покой.

Мы зашагали к «Дому Путника». Брок шёл рядом — походка была бесшумной, несмотря на тяжёлые сапоги.

Когда вошли в холл, старик Грипп даже не поднял головы от своих бумаг, лишь коротко кивнул. Мы поднялись на второй этаж.

В комнате было темно и душно. С кровати доносилось мощное сопение — Ульф спал так крепко, что его не разбудил бы и камнепад. Я подошёл и легонько тряхнул его за плечо.

— Ульф, просыпайся. Смотри, кто пришёл.

Здоровяк завозился, заморгал спросонья огромными глазами, а потом его лицо буквально осветилось. Он подпрыгнул на кровати, едва не проломив доски пола.

— Дядя Брок! — радостно прогудел великан, бросаясь к охотнику. — Дядя Брок приехал! Ульф хороший, Ульф ждал!

Брок, к моему удивлению, не стал ворчать — по-медвежьи крепко обнял великана, хлопая по ручищам, и на мгновение его лицо разгладилось, став почти добрым.

— Здорово, малый, здорово, — пророкотал охотник.

Мы сели за стол. Брок выудил из кармана трубку, набил зубодробительным табаком и выжидательно уставился на меня, щурясь в тусклом свете масляной лампы.

Вкратце я выложил ему всё. Рассказал про критическое состояние каналов, про риск с «Когтем Химеры» и то, как Алекс буквально вытащил меня с того света. Упомянул Лоренцо, нашу сделку с Сальери и то, что Иль-Ферро оказался единственным шансом не стать калекой до конца дней.

— … и про обещание твоё я не забыл, Брок, — закончил, глядя ему в глаза. — Оружие для тебя будет. Я приехал сюда за испытанием, чтобы получить статус и доступ к настоящим инструментам.

Брок слушал внимательно, не перебивая. Дым из его трубки заполнил комнату сизыми кольцами. Он долго молчал, глядя на огонёк лампы, а потом просто махнул рукой, отгоняя остатки подозрений.

— Ладно, — выдохнул он. — Что с тебя возьмёшь, кузнечишко. Сам бы так поступил, если бы хвост прижало. Верю. Нормально всё.

Он подался вперёд, опершись локтями о стол.

— Так значит, всё путём? Завтра вписываешься в эту их Гильдию и за ум берёшься? Будешь бить по железу и греть пузо у Великих Горнов?

Я поджал губы, чувствуя, как внутри снова заворочалась досада.

— Никакой гильдии не будет, Брок, — сказал тихо, глядя в пустую чашку. — По крайней мере, не сейчас. Через день-два мы отправляемся назад. Алекс остаётся здесь — он получил место подмастерья у целителей, а нам тут больше ловить нечего. Можем отплыть вместе, если у тебя нет других планов на этот дымный кусок скалы.

Брок замер с трубкой у рта.

— Какого хрена стряслось, Кай?

Я криво усмехнулся.

— Прошлое, Брок. Оно и здесь меня настигло быстрее, чем я успел молот в руки взять. Местные бюрократы в Цитадели… У них отличная память на столичные сплетни. Магистр Коррен считает, что я — преступник. Тот самый недоучка с Севера, который сковал дерьмовый артефакт, из-за которого погиб барон Ульрих фон Штейн.

Сжал кулаки.

— Такая у меня тут репутация. «Бракодел» и «крыса», сбежавшая от правосудия Конрада. Вот и всё моё испытание. Нас просто вышвырнули за дверь, даже не дав подойти к наковальне.

Охотник нахмурился, задумчиво потирая пальцами переносицу. Сизый дым из его трубки заполнил всю комнату, делая свет лампы еще более мутным.

— Ну, дела… — проворчал он, почесав затылок. — Значит, столичный хлыщ уперся рогом? Ладно, Кай, не бери в голову. Главное, что каналы свои ты восстановил. Шестая ступень — это тебе не шутки, теперь нигде не пропадешь. Металл везде металл, а руки у тебя золотые.

Я молча кивнул, но на душе все равно было скверно. Чувство потерянности и горькой досады никуда не делось — сидело внутри, как заноза, которую не вытащить.

Брок хмыкнул, глядя на мое вытянувшееся лицо, и на его губах появилась кривая ухмылка.

— Да ладно тебе, не кисни! Вижу же — хочешь ты в эту Гильдию, аж зубы сводит. А нахрен она тебе вообще сдалась? Плюнь ты на этих индюков заносчивых, поехали в Мариспорт. Там и кузню справим, и материалы найдем, и будем что-то думать. Скуешь мне клинок там, в тишине и покое.

Я встал и начал мерить комнату шагами. Подошел к мутному окну, за которым Иль-Ферро продолжал дышать жаром и багровыми отсветами.

— Знаешь, Брок… — остановился, глядя на отражение в стекле. — Бывает такое: приезжаешь куда-то и кожей чувствуешь, что ты ДОЛЖЕН быть здесь. Что это твое место. И когда тебе дают от ворот поворот, это просто не укладывается в предчувствие судьбы. Словно какая-то дурацкая ошибка, которую совершили духи или предки где-то там, наверху.

Брок выпустил облако дыма и скептически прищурился.

— Ага, значит, теперь во всем виноваты предки? Удобно устроился, кузнечишко.

— А что мне делать? — я резко обернулся к нему. — Снова идти к этому старику? К этой сволочи, которая Ульфа назвала тупоголовым существом, а меня — крысой? Ну его нахрен!

Я замолчал, пытаясь унять гнев. Посмотрел на Ульфа — тот сидел на кровати, понурив голову.

— Но есть и еще причина, — добавил тише. — На этом острове мощнейшая Ци. Практика здесь была бы в разы эффективнее, я чувствую это каждой клеткой. К тому же — особая руда, которой нет больше нигде, и эти Великие Горны… Брок, я хочу иметь ко всему этому доступ. Как мастер, я обязан там быть.

Охотник нахмурился, перестав жевать мундштук трубки, внимательно посмотрел на меня, и в глазах мелькнуло что-то серьезное и холодное.

— Скажи-ка мне… — медленно произнес он. — А вот это жерло вулкана и эти их хваленые горны… они могли бы помочь сделать то самое оружие для Левиафана? То, о котором мы говорили?

Я замер, глядя на него.

— Ты чего задумал, Брок?

Охотник медленно улыбнулся.

— Кто, говоришь, этот твой Коррен?

— Столичный хлыщ, — буркнул я. — Ненавидит северян. Считает нас дикарями.

— И он, значит, уверен, что ты не ковал тот артефакт? — Брок продолжал улыбаться, но голос стал жестким. — Думает, ты просто мимо проходил, пока барон Ульрих геройствовал?

Ульф, до этого сидевший тихо, вдруг негодующе вскинулся:

— Да-да! — пробасил великан, сжав кулаки. — Я говорил ему! Громко говорил! А он не поверил! Сказал, что Ульф — дурак! Не поверил он мне!

Брок задумчиво пожевал ус, глядя на здоровяка.

— Ну… Ульфу поверить и впрямь сложно, — охотник хмыкнул. — Но вот Охотнику Гильдии Ядра, ветерану и свидетелю всех тех событий… Ему-то он точно поверить обязан.

Брок полез во внутренний карман кожаного доспеха и с торжествующим видом достал сложенный вчетверо пергамент, запечатанный тяжелым алым сургучом.

— Видишь, что это? — он помахал бумагой перед моим носом. — Это официальная депеша. Мое удостоверение. В нем сказано, что Брок — почетный охотник Гильдии, и я здесь по особо важному поручению. Эта бумажка способна открыть многие двери, парень.

Он подался вперед, и взгляд стал предельно серьезным.

— Если ты действительно хочешь остаться здесь и ковать оружие, которое поможет нам побеждать… я не могу остаться в стороне. Я своих не бросаю, ты это знаешь.

Охотник поднялся, спрятал депешу и подошел ко мне вплотную.

— Завтра же идем к этому мудаку. И пусть он попробует сказать мне в лицо, что всё, что я видел своими глазами — неправда. Я лично расскажу ему, что бывает с теми, кто смеет оболгать северного мастера.

— Ты серьезно сделаешь это?

Брок хищно оскалился, хлопнув меня по плечу.

— Не просто сделаю, Кай. Я сделаю это с превеликим, мать его, удовольствием!

Депеша с тяжёлой сургучной печатью легла на полированный стол Магистра. Коррен не шелохнулся, лишь опустил взгляд на пергамент, тонкие губы презрительно дрогнули в морщинах. Старик едва коснулся бумаги кончиками пальцев.

— Допустим, — проскрипел он, поднимая глаза на Брока. — Охотник Гильдии Ядра. И что дальше? Ты думаешь, эта бумажка даёт тебе право вваливаться в мой кабинет и диктовать условия?

Брок стоял непоколебимо, широко расставив ноги. За его спиной мы с Ульфом замерли, как две тени — одна напряжённая и жаркая, другая массивная и угрюмая. Охотник подался вперёд, оперевшись ладонями о край стола, и в его глазах вспыхнул опасный огонёк.

— А дальше то, Магистр, что вам, кабинетным крысам, доказательства подавай, — голос Брока рокотал, заполняя пространство. — Вот я — живое доказательство. Перед вами стоит практик восьмой ступени Закалки!

Брок на секунду обернулся ко мне и хрипло хохотнул.

— Да, Кай, я не говорил… Ступень-то поднял наконец на старости лет. Тело, оно, знаешь, как старая телега — если смазать хорошенько да подтолкнуть в нужный момент, ещё побегает.

Снова повернулся к Коррену, и его лицо мгновенно стало жёстким.

— Так вот. Этот малый сковал именно то, о чём говорил. Каждое его слово — правда. Мой товарищ, лучший охотник Севера, пронзил ядро твари, и та скорчилась и подохла в одно мгновение. Именно оружие Кая было в руках у Йорна Одноглазого! И теперь этот парень у вас здесь, на Иль-Ферро… Вам бы радоваться, Магистр! Танцевать вокруг него должны, ловя каждую искру из-под его молота, радуясь, что хоть кто-то достойный в ваши ряды пришёл. А вы как себя ведете?

Брок смотрел на старика в упор, без тени страха или почтения. Коррен молчал, сжав челюсти так, что на скулах заходили желваки. Он терпел, глядя на депешу, будто та жгла ему пальцы.

— Я лично вёз паренька сюда, на Юга, — продолжал Брок, понизив голос до рычания. — Знаю всё, до последней подробности. Видел, как он из дерьма поднимался в деревне под названием Вересковый Оплот. Самородок, мать его! Так что, если вам ещё какие-то доказательства нужны? Хорошо! Оторвите свою задницу от этого мягкого кресла и езжайте в Чёрный Замок. Там наверняка найдёте десятки свидетелей. Мастеров, например, что работали с ним в одной мастерской. Великих мастеров Горнила, которые, по сути, просто смотрели Каю в рот и учились у него! Но вы же наверняка туда не поедете. Вам бы только языком трепать да чужие судьбы ломать, прикрываясь квотами.

Охотник выпрямился, и его Ци Огня полыхнула так сильно, что в жаровнях у стен дрогнуло пламя.

— Так вот что я скажу. Если не примете его на законном основании на Предварительный Круг прямо сейчас… Я не поленюсь, пойду к вашему, кто тут у вас главный — к Грандмастеру или к самому бесу в пекло! — и скажу всё то же самое. Только словечки буду выбирать пожёстче, особенно по вашу душу. Ну так что? Что думаете? Магистр, или как вас там? — Брок скрестил руки на груди. Кожей почувствовал, как от него исходит тяжёлая уверенность воина, за спиной которого стоят тысячи убитых тварей.

Старик Коррен застыл. Видел, как у него задрожала нижняя губа. Он смотрел на Брока так, словно хотел испепелить его на месте, но официальная депеша с алой печатью Гильдии Ядра лежала между ними, как неоспоримый приговор.

Магистр долго молчал, будто дар речи потерял. В кабинете стало так тихо, что было слышно, как в углу трещит масло в лампе. Наконец, он медленно, словно каждое движение давалось ему с трудом, потянулся к стопке пергаментов. Взял перо, и оно со скрипом прошлось по бумаге. Коррен замер на секунду, глядя на бумагу, затем взял свою тяжёлую стальную печать — замахнулся и резко, со стуком, ударил по бумаге, оставляя жирный багровый оттиск.

— Допущен, — процедил магистр, протягивая мне листок. Пальцы слегка подрагивали.

Я сделал шаг вперёд и взял бумагу.

Коррен медленно встал из-за стола, выпрямляясь во весь свой немалый рост — лицо снова превратилось в холодную маску.

— Только учти, юноша, — голос стал ледяным. — Я лично буду присутствовать на испытаниях и буду внимательно следить за каждым твоим ударом, за каждой искрой. Я хочу видеть, какой же ты на самом деле «великий мастер». Если не справишься, если твоя сталь окажется такой же гнилой, как и твои байки… репутация твоя в этом месте будет навечно опорочена. Блеск твоего имени померкнет навсегда. И благодарить за это ты будешь своего друга.

Он перевёл тяжёлый, ненавидящий взгляд на Брока.

Охотник лишь хмыкнул, ни капли не впечатлённый угрозой.

— Пошли, Кай, — бросил мне, не глядя на магистра. — Нам тут больше не о чем толковать.

Брок отвесил издевательски-дурацкий, размашистый поклон и первым направился к выходу. Я же задержался на мгновение. Стоял спокойно и серьёзно смотрел в глаза Коррену. Старик не отводил взгляда, и в зрачках читал обещание устроить мне ад на Предварительном Круге.

Коротко кивнул ему, признавая вызов, и вышел вслед за Броком.

Вечер в таверне «У Подковы» выдался жарким, и дело было не в пылающих на улице горнах. Брок, вольготно развалившись на скамье в самом центре зала, превратил наше скромное застолье в настоящее представление. Вокруг него собралась добрая половина посетителей: угрюмые кузнецы, подмастерья в засаленных фартуках и портовые бродяги — все, раскрыв рты, слушали хриплый и уверенный голос старого волка.

Охотник был в своей стихии. Он травил байки о лихих похождениях по портовым притонам юга, пересказывал подробности славных охот в заснеженных лесах Севера, и каждое его слово сопровождалось широким жестом или сочным проклятием.

— … и вот тогда я говорю Йорну: «Если эта тварь сейчас не сдохнет, я лично скормлю ей твой левый сапог!» — Брок расхохотался, глаза азартно блеснули в свете ламп. — Но вы, ребятки, слушайте правду. Сейчас не время для мелких драм. Великая охота за Левиафаном — это лишь цветочки. В воздухе пахнет грозой, которую не разогнать никаким мехами. Война идёт, и она будет такой, что земля под ногами закипит!

По залу пронёсся тревожный шёпот.

— И этот остров, — Брок ткнул пальцем в потолок, — станет сердцем этой войны. Оплотом, где куётся сталь для всей Лиги. И если кто-то думает, что здесь будут править бумажные души и столичные хлыщи, то он сильно ошибается!

Усатый рывком поднялся, высоко вскинув кружку с пенистым элем.

— Поднимаю тост за славных мастеров огня и молота! За тех, чья сталь не ломается в костях врага! И за моего друга Кая! Глядите на него внимательно, портовые крысы. Этот парень ещё всем вам тут задаст жару на Предварительном Круге! Он покажет вам, что такое настоящий Север!

За столами одобрительно загудели. Почувствовал, как к лицу приливает жар от непривычного публичного признания.

Случайно скользнул взглядом в дальний, самый тёмный угол таверны. Там, в тени, сидел Валерио. От вчерашней спеси на бледном лице не осталось и следа. Парень сидел один, вцепившись пальцами в край стола, и смотрел на меня. В глазах я увидел смесь зависти и злобы.

Медленно отвёл взгляд — мне не было до него дела.

Посмотрел на Брока, который уже снова что-то бурно доказывал окружившим его кузнецам, на Ульфа, довольно жующего рыбу, на Алекса, который впервые за долгое время выглядел спокойным. В груди вновь разлилось чувство благодарности. Жизнь, при всей её суровости, дала мне этих людей. Алекс, вернувший мне меридианы; Ульф, ставший правой рукой; Лоренцо, давший шанс; и Брок… тот самый старый пропойца, от которого я пять лет назад ждал лишь подвоха, а теперь он стал моим щитом в Цитадели.

Я коротко кивнул ему, поймав взгляд сквозь дым и шум — тот подмигнул мне и залпом осушил кружку. Я последовал его примеру, чувствуя, как крепкий напиток обжигает горло.

Магистр Коррен шёл через холодные чертоги Цитадели, и звук шагов, обычно чёткий и размеренный, сегодня казался ему самому суетливым. Гнев всё ещё клокотал в груди, мешаясь с едким чувством стыда. Он, выходец из великого Соль-Арка, человек, чей голос имел вес в Совете Искр, был вынужден отступить перед вонючим наёмником и его засаленным пергаментом. Это унижение жгло сильнее, чем случайная искра от горна, попавшая за шиворот.

Он толкнул тяжёлую дверь и вошёл в просторную комнату, пропахшую старым маслом и жжёным деревом. Здесь обитал Варг — человек, чьими руками вот уже десять лет организовывался Предварительный Круг. Варг был крепок для своих лет: широкие плечи, руки, покрытые сеткой белых шрамов от ожогов, и взгляд человека, который видел тысячи сломанных судеб и ещё больше сломанных клинков. Комната его была заставлена стеллажами с диковинными артефактами, полками с чертежами и тяжёлыми коваными инструментами, назначение которых знали лишь избранные.

Магистр молча подошёл к массивному столу и положил на него список претендентов. Снизу, чуть в стороне от основной колонки имён, было вписано последнее имя.

Варг медленно взял список, пробежал глазами и неопределённо хмыкнул — его палец задержался на имени в самом низу.

— Ещё один северянин? — голос Варга был низким и гулким. — Редкость в наши дни. Лоренцо расстарался?

Коррен подошёл ближе, почти вплотную к столу. Магистр чувствовал себя мальчишкой, совершающим глупость, поддающимся эмоциям, которые не подобают его сану. Несколько лет он берёг этот «должок» — тайну Варга, связанную с пропажей партии эфирита три года назад, которую Коррен помог замять. Магистр мог попросить золото, мог попросить редкий артефакт, но сейчас… сейчас он хотел лишь одного — стереть наглую усмешку с лица того охотника и надежду из глаз этого щенка-кузнеца.

— Этот северянин не должен пройти испытание, Варг, — тихо произнёс Коррен, голос его слегка дрогнул. — Ни в коем случае.

Он ткнул пальцем в имя «Кай».

— Во время испытания у него должны быть особые условия. Те, что сделают его жизнь невыносимой, а работу — невозможной. Ты понял меня?

Варг медленно поднял глаза, во взгляде была настороженность.

— Магистр, — так же тихо ответил организатор, — вы просите меня смешивать личное и рабочее. Если Совет узнает о подтасовке условий на Сите, нас обоих могут не просто вышвырнуть из Гильдии, но и лишить права прикасаться к железу до конца дней. Это риск, который не стоит ни одного северянина.

Коррен подался вперёд, глаза превратились в две ледяные щели.

— Ты сделаешь это, Варг, потому что без моей подписи под тем отчётом три года назад ты бы сейчас не списки составлял, а дробил камень в карьерах на Мысе Ветров. Твой долг вырос, и пришло время платить.

Магистр выпрямился, поправляя манжеты камзола. Его голос снова стал сухим и деловым.

— Сделай всё тихо, чтобы ни одна живая душа не смогла подкопаться. Случайность, неудачный материал, неисправный горн — мне плевать. Но он должен провалиться с треском, на глазах у всех.

Варг молчал, в тяжёлом взгляде читалась мучительная борьба.

— Завтра утром, — добавил Коррен, нанося решающий удар, — я отправляюсь в Совет. Мы будем решать, какое именно задание дать претендентам в этот раз. Я знаю, Варг, как ты всегда хотел быть ближе к тем, кто правит Гильдией. В этот раз возьму тебя с собой и лично представлю тебя Совету как незаменимого мастера и покажу им твоё особое положение.

Организатор замер. Предложение было слишком заманчивым для человека, чей потолок казался достигнутым. Это не просто подкуп — это ключ к власти.

Варг долго смотрел на список, затем медленно и коротко кивнул.

Коррен развернулся и вышел из комнаты.

От автора:

Новинка от Дорничева: Земля пала, и выжившие земляне живут в космосе в мигрирующем флоте, который стал им новым домом. Но! Пришло время землянам вновь заявить о себе! https://author.today/work/562863