Системный Кузнец X

Глава 7

Магистр Коррен вскинул руку, призывая к тишине, и гул в зале мгновенно оборвался.

— Испытание начнётся после трёх ударов гонга! — его холодный голос эхом отразился от сводов Цитадели. — С первым ударом — готовьте пламя. Со вторым — узрите образец, к которому должны стремиться. С третьим — куйте!

Напряжение в воздухе стало осязаемым, словно перед грозой. Как только прозвучало последнее слово, десять мастеров сорвались с мест. Заскрипели рычаги массивных мехов, застучали кресала, запахло серой, дёгтем и раскалённым железом.

Я рывком обернулся к своему десятому номеру.

— Давай, Ульф! — скомандовал, выхватывая из поясной сумки трут и огниво. — Раздувай, только плавно!

Великан с трудом втиснул плечи между опорной колонной и влажной стеной, ухватился за рукояти мехов и потянул. Раздался сиплый, утробный вздох старой кожи. Я высек искру, разгоняя трут, и подложил его под горсть угля. Вспыхнул огонёк.

Но стоило Ульфу дать первый поток воздуха, как пламя жалобно мигнуло и выплюнуло густой клуб сизого дыма. Камень кладки был настолько сырым, что уголь отказывался разгораться, отдавая всё тепло на испарение влаги.

— Кай, не горит, — пробасил Ульф, напряжённо сопя — огромная спина изогнулась под неестественным углом из-за нехватки места. — Мокро дюже. Камень плачет, уголь давится.

— Качай дальше, не останавливайся!

Я чувствовал, как внутри закипает раздражение. Здесь дьявольски трудно работать. Сырость лезла прямо в лёгкие, а обратная тяга из кривого дымохода гнала удушливый дым прямо нам в лица.

БОМММ!

Протяжный, вибрирующий звук первого удара гонга ударил по нервам.

Я машинально бросил взгляд на зрительские трибуны. Среди пёстрой толпы сразу выцепил фигуру Лоренцо — искатель Искр подался вперёд, вцепившись в каменные перила. На лице читалась откровенная тревога — с высоты ему прекрасно видно, что наш горн едва чадит, в то время как у остальных уже вовсю ревёт рабочее пламя.

Нужно что-то делать, ведь если застрянем на этапе розжига — это конец.

Активировав «Зрение Творца», я всмотрелся в угольную кучу. Красные контуры подсветили скопления влаги и холодные карманы воздуха. Ничего, и не с таким справлялись.

Я бросил кресало, голыми руками раскидал верхний слой угля и, вызвав из Внутреннего Горна плотный поток Огненной Ци, направил в центр кладки. Пальцы засветились тусклым багровым светом.

— Ульф, дай серию коротких! Пробей пробку! — крикнул, принудительно высушивая камень и уголь своей энергией.

Хитрость сработала. Ци Огня выжгла влагу в центре, уголь затрещал, и в глубине зародилось ярко-оранжевое свечение. Пламя радостно лизнуло чёрные куски, температура начала стремительно расти.

Но стоило убрать руки и удовлетворённо выдохнуть, как мы наткнулись на глухую стену.

Сверху, из кривого дымохода, вдруг рухнул поток ледяного, влажного воздуха. Обратная тяга, усиленная сквозняками Цитадели, ударила по едва разгоревшемуся очагу. Пламя прибило к самому дну, оно зашипело, исторгая новую порцию едкого пара. Контролировать этот уголь в таких условиях просто невозможно — жар рассеивался, не успевая накопиться, а зола моментально забивала доступ к кислороду.

Ульф в сердцах ударил кулаком по каменной кладке так, что с потолка посыпалась крошка.

— Тьфу, гниль! — зло зарычал великан, тяжело дыша. — Не живой огонь, а болотная жижа! Не хочет гора нас пускать, Кай!

БОМММ!

Второй удар гонга сотряс своды Цитадели, отмеряя неумолимо тающее время.

Я прикрыл глаза, заставляя себя не обращать внимания на едкий дым, режущий горло, и начал лихорадочно просчитывать варианты. Задача — Камертон Пламени. Стеклянное железо, как подсказала Система, капризно, требует идеального и бесперебойного прогрева. Если температура скаканет хоть на десяток градусов — металл лопнет. Как выстроить этот сложный внутренний резонанс в условиях, когда угли то тухнут, то выдают рваные вспышки жара из-за сквозняка? Я начал разбирать процесс ковки на мельчайшие этапы: нагрев, черновая деформация, выколотка зубьев, фиксация напряжения…

Перед глазами вспыхнули тусклые строки Системы, предлагая решение:

[Анализ путей: Компенсация нестабильной температуры за счёт прерывистого дутья и микро-контроля Огненной Ци при ударах.]

[Прогноз сохранения структуры Стеклянного железа: 7.8%.]

[Риск критического разрушения заготовки: Максимальный.]

Меньше восьми процентов. Меня захлестнула жгучая злость. Чёрт бы побрал эту мокрую стену, чёрт бы побрал ублюдка Коррена и его «волю духов»! Нас просто заперли в гробу и велели станцевать.

В этот момент на центральный помост вышли помощники Магистра. Они торжественно сдернули бархат с высоких стоек, демонстрируя всем образец. Идеально выверенная, слегка изогнутая двузубая вилка из матово-серого металла.

Я немедленно активировал «Истинное Зрение Творца», впиваясь взглядом в эталон. Система тут же подсветила глубокую структуру. Молекулярное напряжение внутри камертона было распределено сложнейшим образом: плотные «канаты» прочности шли по внешнему контуру зубьев, оставляя сердцевину поразительно эластичной — именно это позволяло металлу звучать чисто и не рассыпаться от собственной вибрации.

Вокруг уже вовсю ревело пламя. Соседние мастера разогнали свои идеальные горны до белого каления, зал наполнился гулом и ритмичным перестуком первых молотков, а наш угол лишь продолжал выплевывать сизую гарь. Я сжал челюсти. Нужно выкручиваться — если горн не живет своей жизнью, заставлю его работать иначе. Придется использовать наковальню не просто как опору, а как тепловой экран — прогреть её Магматической силой изнутри, создав локальную зону стабильного жара прямо на рабочем столе. Это сожрет прорву энергии, но повысит шансы.

Сбоку раздался знакомый, самодовольный смешок.

Я скосил глаза — на идеальном третьем посту Валериo уверенно держал клещи над ровным, гудящим пламенем отборного угля. Его лицо, освещенное жаром, кривилось в торжествующей ухмылке.

— Ну что, северянин, выдохся? — долетел до меня его ядовитый голос сквозь шум огромного зала. — Посмотрим, что ты теперь слепишь из этой грязи. Мы здесь не подковы для тягловых мулов гнем, дикарь. Это высокое ремесло. Давай, покажи свои фокусы, раз такой смелый.

БОМММ!

Третий, решающий удар гонга разорвал воздух, и зал мгновенно взорвался лихорадочным движением. Полсотни Кузнецов одновременно бросились к инструментам, своды наполнились яростным ревом раздуваемого пламени и первым звонким перестуком молотков. Все работали быстро, отчаянно, прекрасно понимая, что отпущенное время утекает с каждой сгоревшей горстью угля.

Я резко отвернулся от самодовольного лица Валерио и шагнул вплотную к своему чадящему горну. Раз очаг отказывается жить сам по себе, придется навязывать ему свою волю.

— Ульф, слушай меня! — крикнул, перекрывая оглушительный гул зала. — Забудь про ровный ход! Нам нужно поймать этот проклятый сквозняк из трубы и бить его против хода. Давай рваный ритм: два коротких, жестких качка, затем один с оттяжкой!

Великан глухо зарычал, стиснул зубы и навалился на рукояти мехов. Он искренне пытался сделать то, о чем я просил, но проклятая колонна не давала ему размахнуться. Кожаные меха вздымались криво, косо. Ульф с размаху ударился локтем о сырой камень, досадливо охнул и сбился с такта. Поток воздуха тут же жалобно захлебнулся, выплюнув вместо спасительного жара лишь порцию влажной серой золы.

Я сунул клещи с заготовкой из стеклянного железа в сердцевину очага. Пытался контролировать температуру локально, перемещая слиток так, чтобы ловить жалкие вспышки тепла от разрозненных углей, но капризный металл отзывался на эти потуги издевательски: один край едва-едва наливался тусклым багровым светом, в то время как другой оставался темным и холодным. Поймать нужный, идеальный градус невозможно. Нагрев шел кусками.

— Бездна! — в сердцах выругался, с силой стискивая клещи.

Температура скакала так, что металл звенел от внутреннего напряжения даже без удара молотом. Если мы не можем толком разогреть заготовку и сдвинуться с этой мертвой точки, то что будет потом? Со всеми этими подставными факторами мы вообще не сможем преодолеть даже этот этап.

Я бросил быстрый взгляд на третий пост — у Валерио всё шло как по маслу. Мариспортец уже вытащил заготовку из огня — та полыхала ровным, идеальным вишнёвым цветом, готовая к ковке. Но моё внимание привлёк его напарник. Это был не тот скуластый парень, что раздувал мехи на турнире у старика Арно — у рукоятей стоял жилистый, седой мужчина с цепким взглядом и руками, покрытыми застарелыми ожогами. Он не просто подавал воздух, а безостановочно что-то шептал юнцу. Вот Валерио занёс клещи чуть криво, и седой едва заметно дёрнул подбородком. Парень тут же исправил угол наклона, и удар лёг безупречно.

Тот, кажется, нанял не просто молотобойца, а протащил опытного наставника, возможно, скрытого мастера, который сейчас вёл этого холёного щенка за ручку через весь Предварительный Круг.

Я скрипнул зубами и стряхнул наваждение. Моя собственная заготовка из стеклянного железа никак не могла набрать нужную температуру. Сырость горна жрала жар быстрее, чем он успевал проникать вглубь металла. Нижний край угрожающе темнел, пока верхушка ловила искры от случайных вспышек сквозняка.

Значит, так. Если огонь снаружи мёртв, я буду греть его изнутри.

— Ульф, бросай мехи! Бери клещи! — скомандовал, решительно нависая прямо над чадящим горном.

Я закрыл глаза на долю секунды, запуская Внутренний Горн. «Живая ртуть» шестой ступени отозвалась мгновенно: костный мозг толкнул в каналы первородный жар. Я вытянул голые руки над непокорным куском металла. В ладонях начала скапливаться плотная энергия — слияние порывистой Огненной Ци и тяжёлой, сдерживающей Ци Земли.

Вспыхнуло «Истинное Зрение Творца». Металл передо мной представлял собой карту хаоса: левый край перегревался до опасного жёлтого свечения, а середина оставалась тускло-бордовой, почти мёртвой. Стоит ударить по такому— и стеклянное железо разлетится сотней осколков.

Я начал вливать свою энергию напрямую в холодные проплешины. Это требовало чудовищной, иссушающей концентрации. Приходилось ювелирно дозировать жар: Огнём поднимал градус в мёртвых зонах, а вязкой Ци Земли гасил перегретые участки, не давая породе пойти трещинами. Воздух вокруг моих ладоней исказился от плотного марева, сырой камень горна с шипением начал отдавать влагу, высыхая на глазах. Пот заливал глаза, но я не смел моргнуть.

— Сейчас! — рявкнул я, видя, как нижняя часть начала проседать по температуре. — Переворот!

Гигант мгновенно провернул тяжёлую железяку щипцами, подставляя под мои раскалённые ладони остывшую сторону. Я тут же обрушил туда новую порцию Магматического тепла, заставляя структуру выравниваться.

— Сейчас! Переворот! Сейчас!

Ульф делал в точности то, что ему было сказано.

Наконец, металл налился ровным, густым вишневым светом. Я перевел дух, собираясь потянуться за молотом, как вдруг «Истинное Зрение Творца» резануло по глазам тревожной пульсацией. Глубоко внутри, под идеальной горячей коркой, проступила рваная, черная нить.

Материал изначально был бракованным. Нам подсунули слиток с внутренним дефектом.

[ВНИМАНИЕ! Обнаружен скрытый структурный дефект Стеклянного железа.]

[Анализ: Глубинная микротрещина.]

[Прогноз: Полное Разрушение заготовки при первом применении кинетической силы.]

— Стой, Ульф! Остановка! — рявкнул я, резко утянув руки назад. С кончиков пальцев сорвалось несколько случайных искр.

Великан послушно замер, удерживая пылающий слиток в длинных клещах. Лицо молотобойца блестело от пота, в глазах читалось непонимание, но он не шелохнулся.

Если я ударю по этому куску, он разлетится на мелкие брызги. Камертону конец, испытанию — тоже, Коррен и здесь подстраховался, подкинув мусор вместо нормального сырья. Трещину нужно было убрать до ковки, буквально «срастить» ее изнутри за счет Ци, но в текущем состоянии металл был слишком горячим, вибрирующим и нестабильным. Энергетические потоки внутри него метались, как испуганные птицы.

Я принял единственно возможное, хоть и самоубийственное с учетом лимита времени решение — нужно дать слитку немного остыть. Ткань металла должна успокоиться, чтобы трещина зафиксировалась и проявила свои края.

Мы ждали. Драгоценные секунды утекали сквозь пальцы, драгоценный уголь в чаше продолжал прогорать впустую.

Зал вокруг нас ходил ходуном. Стук десятков молотков сливался в оглушающий рев укрощаемого железа. Но вот сквозь этот бесконечный гвалт прорвался резкий, пронзительный звон — КРАК! С пятого поста донесся полный отчаяния вопль кузнеца. Заготовка лопнула. Буквально через пяток ударов сердца такой же стеклянный хруст разорвал ритм соседней группы — еще один мастер упустил температурный резонанс, и его железо брызнуло во все стороны серыми осколками.

Стеклянное железо начало собирать свою кровавую жатву.

Зрители на трибунах заволновались, указывая пальцами в наш темный угол. Я физически чувствовал эти взгляды и слышал, как сверху перешептываются: «Чего он ждет? Северянин сдался? Огонь же тухнет!»

Я стиснул зубы и игнорировал все. Взгляд прикован только к заготовке в клещах Ульфа. Багровое свечение медленно угасало, становясь темным, тускло-бордовым. Суета энергетических линий в металле стихла. Края внутренней трещины стабилизировались, замерев в напряжении.

Сейчас.

— Давай, — выдохнул я. — Клади на наковальню.

Ульф послушно и бережно переместил потемневший, капризный слиток из чадящего горна на ровную матовую сталь наковальни.

Шепотки с массивных трибун теперь сливались в сплошной, давящий гул.

— Эй, гляньте на десятый пост!

— Заснул, что ли? Уголь же прогорит!

— Северянин сдался. Чего он ждёт, металл остывает!

Я стоял над наковальней, чувствуя, как по подбородку течёт горячий пот. Напряжение скрутило мышцы в тугие узлы. С таким чадящим горном, бракованным куском капризного железа и болтающейся наковальней, шансов на победу практически не было. Холодная логика в голове орала, что процент успеха стремится к нулю. Но я сам говорил Лоренцо: настоящая прелесть ремесла в том, что ты никогда не знаешь, какая именно проблема ляжет на твой боёк. Готовность к неожиданностям — вот что отличает Мастера от ремесленника. Будем работать с тем, что есть.

Стеклянное железо лежало на наковальне, медленно теряя остатки жара.

Я положил обе ладони плашмя прямо на потемневшую заготовку. Впервые решил использовать не точечное «Огненное Касание», а сложный, площадной накальный нагрев. «Живая Ртуть» послушно рванула по меридианам. Я заставлял Ци течь широким фронтом, выстраивая невидимый градиент температур. Там, где напряжение казалось критическим, я охлаждал поверхность вязкой энергией Земли. А прямо над скрытой трещиной вливал раскалённый, тонкий столп Внутреннего Горна, пробивая энергетический канал в глубину слитка.

Когда Зрение Творца показало, что края трещины внутри размягчились, я убрал левую руку и перехватил рукоять своего верного скального молота «Малого Шторма».

Бить нужно ювелирно — послать кинетический импульс так, чтобы он воздействовал исключительно на трещину внутри, и при этом скомпенсировать проклятый люфт наковальни в пять градусов.

Выдох.

Дзинь!

Короткий, направленный удар. Наковальня предательски дрогнула, но я жёстко погасил паразитную вибрацию предплечьем, полагаясь на «Железный Каркас». Слиток жалобно звякнул, но не рассыпался. Края трещины внутри дрогнули.

Я сместил угол наклона молота на пару миллиметров, выбирая люфт, и нанёс второй удар — ещё более осторожный, тягучий, словно вдавливая силу сквозь плоскость.

Перед глазами тут же развернулось полупрозрачное окно Системы:

[Анализ структуры: Края глубинной трещины сближены. Присутствует оксидная плёнка.]

[ВНИМАНИЕ! Кинетического воздействия недостаточно для полного сращивания Стеклянного железа.]

[Предложено возможное решение: Комплексное физико-химическое воздействие. (55% успеха]

[Шаг 1: Применить мутацию «Кислотная Ци» для локального вытравливания оксидов внутри трещины.]

[Шаг 2: Использовать объект «Пепельный Флюс» в качестве связующего катализатора для идеального спекания шва.]

Система предлагала безумный выход — использовать разъедающую кислоту с моих пальцев в связке с подаренным порошком старика Арно, чтобы буквально выжечь и залечить дефект изнутри.

Других вариантов у меня не было. Я выдохнул и прикрыл глаза, заставляя себя обратиться к самой опасной из своих новых способностей. Концентрация давалась тяжело. Я потянулся к мутации, оставшейся от «Когтя Химеры», и направил «Кислотную Ци» в кончики пальцев.

Кожу мгновенно обожгло. Острая, пульсирующая боль прострелила фаланги, словно я опустил руки в чан с живыми иглами. Пальцы окутало ядовито-зелёное свечение. Способность была невероятно агрессивной — ещё не научился полностью её контролировать, и плоть «Живой Ртути» сопротивлялась едкому воздействию изо всех сил.

— Ульф, — процедил сквозь стиснутые зубы. — Бери баночку старика Арно. Как только лунка откроется — сыпь щепотку флюса прямо внутрь. Жди команды!

— Понял, Кай. Готов, — коротко отозвался великан, аккуратно зажав темное стекло двумя толстыми пальцами свободной руки.

Я приставил указательный палец к остывающей поверхности Стеклянного железа. Резкий, точечный выброс Огненной Ци сработал как игла — проплавил в породе микроскопический канал, ведущий прямиком к трещине. А затем влил туда зеленоватую «Кислотную Ци».

Она скользнула внутрь, безошибочно находя оксидную плёнку. Металл тихо зашипел.

— Давай, Ульф! — рявкнул я.

Великан не подвёл. Горстка «Пепельного Флюса» просыпалась точно в раскалённую лунку.

Внутри заготовки что-то глухо чавкнуло. Я ожидал, что катализатор свяжет кислоту и очистит края трещины для ковки, но вместо этого Зрение Творца полыхнуло алым светом.

Произошла убийственная химическая реакция, агрессивная и нестабильная. Кислотная Ци вступила в конфликт с частицами Сердечной руды, входящими в состав флюса. Вместо того, чтобы выжечь оксиды, смесь начала стремительно выделять едкий, расширяющийся газ прямо внутри герметичной трещины. Изнутри стеклянное железо начало разъедать, словно трухлявое дерево.

[КРИТИЧЕСКИЙ СБОЙ! Конфликт реагентов!]

[Образование замкнутого очага химического давления. Сердечная руда катализировала распад Стеклянного железа.]

Я инстинктивно отдёрнул обожжённые руки от наковальни, сбрасывая едкую энергию с пальцев.

Машинально вскинув голову, поймал взглядом Валерио — парень хищно и злорадно улыбнулся мне.

Взгляд скользнул дальше по залу. Вон тот здоровый кузнец с пудовыми кулаками, что хвастался перед началом испытания, сейчас орудовал в поте лица. Он невероятно сфокусирован, огромный молот ходил плавно, а сам он изредка сыпал поверх своего металла какую-то искрящуюся крошку, явно нашедший свой собственный рабочий выход.

А мой выход обернулся ловушкой.

[ВНИМАНИЕ! Запущено цепное разрушение структуры заготовки!]

[Прогноз: Прорыв газа и полное осколочное разрушение Стеклянного железа.]

[До структурного коллапса: 20 секунд.]

Я сжал кулак обгоревшей руки, боль отрезвляла — флюс и кислота уже жрали металл изнутри, и обратного пути не было видно. Нужно отчаянно и быстро принимать решение, менять сам подход к капризной породе, чтобы спасти то, что ещё не обратилось в прах. Время неумолимо утекало: девятнадцать секунд… восемнадцать… таймер в голове стремительно тикал.