Сквозь миллион лет человечества

Глава 11

— Так… — выдохнул я, стоя перед набитым разным военным снаряжением столом.

Снарядиться — это единственное, что оставалось закончить, прежде чем сказать с уверенностью, что я точно готов.

Тридцатизарядная штурмовая винтовка, способная вести стрельбу при очень низких температурах, даже в вакууме прекрасно себя чувствует. Интересно то, что её как раз и разрабатывали для арктических условий.

Семьсот пятьдесят выстрелов в минуту с начальной скоростью в две тысячи восемьсот футов в секунду (~850 м/с) питающаяся патронами калибра шесть на тридцать пять на пятьдесят. Скромная форма самого оружия, не выделяющаяся чем-либо, но потенциал, способный сместить любую броню, если, конечно, использовать соответствующие боеприпасы с вольфрамовым наконечником, обладал великолепием инженерной мысли. Если быть конкретнее, то для подобного рода цели существуют лучшие варианты вооружения, это те же тяжеленные винтовки с патронами, длина которых составляет примерно два указательных пальца.

В вакууме, то есть, в космосе, используются Гаусс-пушки, лазеры, дезинтеграторы, ракеты и так далее. Список их очень длинный, так что перечислять его мне точно быстро надоест. Вышеперечисленный список используется только в космосе, так как в атмосфере они бесполезнее чем… мнение одного гражданского. Именно это вооружение, которое ставится в различные корабли во флотилии нашей Федерации и способно пробивать разную защиту в зависимости от её типа…

— Сейчас не время, — отмахнулся я, подойдя к столу, зарядив шесть магазинов бронебойными патронами, вставив один в винтовку и передёрнув затвор — вставил другой магазин, попутно закинув недостающий патрон в предыдущий магазин, который я только что сбросил на стол.

Логично представить, что если бой и будет, то на близкой дистанции. Поэтому я вставил голографический прицел, и проверив его на работоспособность, кивнул, после чего выключил. Оставалось только пристреляться, но это можно сделать снаружи, а сейчас нужно забрать самое главное, а именно — препараты.

Я не идиот, и знаю, что какими бы они не были, всё равно всегда будут полезными. Так, например, бета-адреноблокаторы уменьшают сердцебиение и убирают дрожь в руках. Конечно, это зависит от конкретного поколения, используемого внутрь, но у нас с собой есть тавренилол, которого нужно запивать, и… всё, больше нет.

Честно, в тот момент я был в отчаянии. До этого я думал, что у нас несколько разных бета-блокаторов, но нет, только тавренилол — самый лучший, но и самый для меня неизвестный препарат. Применение здесь не считается. Порекомендовал его отец Марка, он же и снабдил нас ими через отца, который с помощью некоторых знакомых первого смог набрать нужное количество и доставить его нам, сюда, в колонию.

Нихрена не шарю в медицине. Лишь Марк хоть что-то да понимает, а он сейчас…

А…

Он здесь, справа от меня.

— Марк? Можешь мне помочь?

Тот, отвлёкшись от копошения в личных вещах, повернул на меня голову.

— А? Ну если есть что — спрашивай, я слушаю, — и вновь вернулся к рюкзаку.

— Это… — составить вопрос я всё никак не мог. То ли было стыдно, то ли просто не знал, как именно спросить его, но спустя долгих для меня семь секунд, я наконец решился и продолжил: — Тавренилол. Это лекарство тебе о чём-нибудь говорит?

— Хм, да, — посмотрел тот на небольшую пачку таблеток с соответствующей надписью. — Ты только никогда его не принимай — целее будешь, уверяю тебя.

— Чего так?

— Да его и не используют в военных целях, только в качестве лечения и только. Почему же, спросишь ты, но я тебе отвечу, что просто так начинать его пить, а после бросать, я тебе не советую. Это по причине всяких там осложнений или проблем, связанных чаще всего с сердцем.

— Тогда что ты мне порекомендуешь из того, что могло бы снять дрожь… то есть стресс?

— Можешь ввести шарентанил, мне плевать, главное потом не жалуйся на здоровье, — он что-то достал из рюкзака, и осмотрев его, кинул мне. — Лови. — поймал я несколько очень маленьких шприцов, полностью закутанных в один очень тёплый чехол. — Они сразу готовы к применению, но сразу говорю, Майкл, использовать лишь в том случае, если на кону стоит твоя жизнь, да и максимум одну. Только в таком случае можно использовать, ни в каком ином.

— Хорошо, я понял, — только ответил я, осматривая бесцветную жидкость, помещённую в резервуар, размеры которого сопоставимы в одну фалангу мизинца какого-нибудь парня лет восемнадцати.

— Подробности расскажу потом, когда идти будем, а сейчас, пожалуй, нам стоит собираться, — встал он с колен и двинулся к оружейному шкафу.

Собравшись и отправившись в недолгий путь, я первым делом поинтересовался у Марка насчёт всего того, что меня так или иначе интересовало в плане медицины. Действие бета-адреноблокаторов и анальгетиков было как раз то, что нужно. Противопоказания, показания, время использования и действия.

Также, я поинтересовался у отца пока о том, что сейчас было наиболее важным. Насчёт того, как он конкретно откопал информацию об этом месте, да и как в общем отличил то, что это именно та гора, которая нам нужна — спрошу потом. Сейчас я спросил только лишь про возможную защиту и сам тип сооружения внутри.

По его словам, защита там скорее всего есть, и это «скорее всего» означает, что она достаточно подготовлена к подобному слову событию. Также, внутри присутствует минимум одна секция, занимающая значительную высоту по сравнению с коридорами. Насчёт комнат и всего прочего он уверен, что они предельно похожи на бункерные.

Да уж, это удручает. Ничего не поделаешь. Я ведь не убегу назад, верно? Значит и беспокоиться незачем.

Жалкие попытки успокоить себя принимались для меня мучительно. Я стараюсь, да, но это никак не сможет полностью заверить меня в том, что всё будет хорошо, и что я не паду вниз затылком с одного выстрела мелкой турели, которая так и ждала чужого присутствия на своей территории. Хотя вот будет смешно. Вроде живёшь, существуешь, узнаёшь что-то новое… И тут бац! Нет больше твоей головы.

Никакой личности, никаких воспоминаний, лишь холодное вязкое и бледное тело, которое когда-то принадлежало тебе, тому, кого уже не существует.

Я не верю в призраков или в загробную жизнь, но от простого осознания того, что ты после смерти будешь никем — заставляет задуматься.

Хотя о чём же я вообще говорю. Это ведь наоборот хорошо. Никакой рутины, лишь простое секундное угасание как жизни, и тебя уже нет. Ты был, но теперь ты ничто и никто. Тебя уже не существует, и ты никогда больше не появишься.

Сейчас наверно каждый солдат или офицер нашей Федерации думает, сражаясь с гнусной Шальтце.

Прошло где-то минут двадцать, а мы так и не нашли входа в архив.

— Ты точно уверен, что это именно то место, которое мы искали? — мне пришлось слегка надрывать голос, так как уже не было сил таскать эту тяжёлую доску с именем Мишель.

— Да, я полностью уверен, — заверил мой отец.

Но я-то понимал, что он вообще не уверен в этом. То дело смотрит глазами то туда, то сюда, но никак не может определиться на определённом месте, куда бы зацепился глаз.

Уже стемнело. Мы делали несколько перерывов, но моё тело всё никак не могло успокоиться, то и дело ноя как подстреленная в четыре лапы собака. Марк с Блассеном также разделяли моё мнение, жалуясь на боли в спине, в ногах… по всему телу…

Когда уже ничего не было видно, и где лишь в небе можно было лицезреть серый спутник и голубоватую планету слегка выше и правее неё, мы дошли до еле заметных белоснежных отклонений, которые если присмотреться, нехило выделялись на теме снежного подножья горы. К счастью, нам помог фонарик, который так заботливо прикрепил я к своему забрало.

Краска на стене не идеальна — эта самая белоснежность уже представляла из себя что-то похожее на тёмное серебро.

— Мы пришли?.. — спросил отец так, словно себя.

Он аккуратно положил свой камуфляжный рюкзак на сугроб, после чего сделал несколько шагов до некого подобия платформы длиной в пару футов.

— Неужели… я…

На этом его слова оборвались, так как он просто упал на колени и сидел так ровно тридцать семь секунд, прежде чем эту тишину небольшого дуновения ветра и морозной свежести не нарушил сам Блассен:

— Мистер Отто, прошу прощения за грубость, но… а когда мы входить-то будем?

Тот, не спеша что-либо предпринимать, просто встал с колен, прошёл мимо Блассена, который испуганно закрылся руками, подошёл ко мне, развернул, достал режущий луч размером с небольшой канцелярский пенал из кармашка моего рюкзака.

— Так… Кажется, я тебя понял, — прокомментировал я, наблюдая, как отец наклонился перед стеной.

Я подошёл ближе, когда он направил устройство на землю, предварительно что-то скорректировав.

Вот он вытянул координатор, и настроил мощность с длиной.

Небольшая задержка, и…

Раздался громкий треск вместе с появлением красного потока, называемого простым добывающим лучом, использующимся в промышленных и шахтёрских целях.

— Отойдите, — скомандовал он.

Я сделал несколько шагов назад, оглядываясь за спину. Мои товарищи повторили вслед за мной.

Вспомнив об огромном мясном мешке, которого я сейчас держал в руках, я без зазрения совести просто сбросил его в ближайший нетронутый сугроб. Она упала без какого-либо сопротивления, лишь негромко выдохнула, как и подобает завёрнутому человеку. Самое главное, что сугроб был достаточно глубоким, дабы ни капли не беспокоиться о её благополучии.

В это время отец мастерски орудовал лучом, прорезая непонятный мне бронелист словно пластилин пластиковым ножом.

Вырисовывался еле заметный равнобедренный треугольник ростом в меня, и не останавливаясь, он всё продолжал удерживать рукоять двумя руками.

Сначала основание, потом плавно к вершине, а после снова по основанию, действуя по часовому.

Продолжалось это до тех пор, пока он не вырубил луч.

— Отец, почему остановился? — спросил я.

Тот, испуская малозаметный пар, повернулся на меня.

— Да устал я…

Недолго его хватило.

— Ладно, — подошёл я к нему. — давай мне луч, я продолжу.

— Хорошо… — вложил он в ладонь серую рукоять размером с алюминиевую банку газировки. — По моим ощущениям… я прорезал достаточно глубоко… — тяжёлый вдох. — У них достаточно неплохая обшивка, раз уж… и шестой мощности не хватило…

— Хорошо, я понял.

Пока я ждал того, пока он уйдёт, я снял перчатки и осмотрев само устройство, весом в три фунта (~1,3 кг), меня посетила простая мысль:

Слишком опасное устройство.

И вот, спустя семь минут я дошёл до края.

По моим ощущениям общая прорытая длина составляет двенадцать футов (~3,7 метров).

Много, очень много.

Как я понял, что преодолел край? Во-первых, это обуславливается простой лёгкостью, которую я почувствовал в тот момент. Ощущение того, что тебе больше не обязательно надавливать в нужно направление и стараться попасть в сделанную тобой щель. Во-вторых, исходя из простой логики я не думаю, что какой-либо инженер, проектирующий внешнюю защиту, станет возводить её глубину больше пятнадцати футов, так как это просто нерационально в плане используемых в конечном итоге денежных средств для поставки или выплавки материала, который будет использоваться как основной. А я как посмотрю, то этот самый материал является чистым, что ни на есть, титаном.

— Олигархи… — пробормотал я, осматривая расплавленный серый металл.

Как я помню, температура его плавления превышает порог в две тысячи Фаренгейтов. Это значит, что это хреново-устройство, использует луч, который смертоноснее лавы?

Много раз я видел, как его используют люди, да и сам читал инструкцию по её использованию. До этого момента, я его ещё никогда не использовал на практике, лишь держал и включал, дабы утолить собственное любопытство.

Но сейчас, я могу с уверенностью сказать, что этот луч — просто величайшее открытие человечества в области использования направленных лучей в целях расплавки многих материалов.

Мне неизвестна её настоящая мощность, как и скрываемый потенциал, но… оставлю-ка я это себе.

Касательно самого итога, то могу сказать, что это было долго, да и само то, что осталось, нам просто ни раздвинуть, ни убрать.

— Майк, — положил на правое плечо отец руку. — верни добывающий луч. — вытянул он раскрытую ладонь.

Ни капли не колеблясь, я опускаю его ладонь и убираю руку с плеча.

— Отец, я оставлю его себе, — сказал я, и решил добавить: — Ничего личного.

Тот, слегка отойдя, устало выдохнул.

— Ладно… оставляй. Только не используй просто так, заряд держится около часа.

— Да, понял.

Я оглянулся и увидел, как Марк с Блассеном о чём-то разговаривают, сидя напротив переносного костра, сделанного из лёгкого металла.

— Осталось лишь что-нибудь придумать.

Ты ничего не придумал? Отец, ты сейчас серьёзно?

Я нахмурился, но сразу вспомнил, что наши лица закрыты.

— Отец… — стараясь собраться с не лучшими мыслями, я невольно повысил голос. — Ты сейчас сказал, что у тебя нет идей, касательно проникновения внутрь архива, базы или лаборатории?

Тот, словно ожидая чего-то, не спешил отвечать мне, и мы простояли подобным образом секунд десять.

— Да, — нехотя признался он. — Всё верно.

— Ой, бля-я, пиздец… — только и вымолвил я.