Сквозь миллион лет человечества

Часть шестая. Млечный Путь Глава 27

— Босс, я отвечаю! Там лежал полностью голый пацан!

— Опиши его.

— Целенький. Лет двадцать, может тридцать… э-э-э… волосы цвета говна… зелёные глаза… У него даже есть протез на правой лопатке.

— Тип протеза?

— Э-э-э… — слышится звук падающего тела об что-то деревянное.

— Бля! Фиткинс! Какого хуя ты делаешь?! — заорал посторонний голос.

— Да он случайно! Я отвечаю!

— Ты блять долбоёб? — звук звонкой пощёчины и упавшей табуретки. — Фу нахуй, дерьмо вместо мозгов, ей богу. — неразборчивые звуки. — Здравствуйте, босс. Говорит Шерстявый. Что делать с найденным телом?

— Оно живое?

— Живое.

— Я не слышу в твоём голосе ни грамма уверенности.

— Ну… у тела сломано правое предплечье.

— У него хоть органы целы?

— Щас док придёт и посмотрим… — выдох. — Ну а мне что делать, босс?

— Отчитайся перед Маркипом, скажешь ему всё что знаешь.

— Хорошо, босс, — послышались гудки. — А-ах бля снова работа. И так каждый сука день… Эй! Подойди сюда! — подозвал он убирающегося в стороне низшего работника картеля, что пальцем указал на самого себя, как бы спрашивая. — Да, ты! Убери вот это чудо, хорошо?

— Х-хорошо…

— Ну вот и пошёл за дело.

Полностью исписанный в шрамах щуплый парень лет тридцати отодвинул свисающие поливинилхлоридовые шторы в стороны, где в разном порядке свисали коровьи полутуши на крючках. Пройдя двадцать метров, были распахнуты двустворчатые стальные двери.

В глаза сразу бросился местный контингент самых ярых представителей преступного мира. Исписанные разными наколками, где самой важной оставалась принадлежность к определённому капитану одного небезызвестного картеля. Лишь одна треть всех пребывающих в помещении людей была с минимум одной аугментацией, когда вторая часть копила на подобную возможность наконец получить интересную вещичку.

В центре прямоугольного помещения располагалась большая сцена, напоминающая своей формой зрелый одуванчик. На ней были надёжно закреплены шесть шестов, возле каждого из которых танцевали полуголые девушки, где единственной прикрывающей одеждой являлись трусы, как у первобытных людей, и бюстгальтеры.

Отовсюду из динамиков звучала ярко наполненная музыка, важной частью которой являлась нецензурная лексика через каждое выговоренное слово. Помещение никак не освещалось, и вместо нормальных ламп или светодиодных светильников, здесь отдавали полное предпочтение прожекторам, что пытались обыграть друг друга своими «томными» цветами.

Разного телосложения, но одинакового уровня испорченности мужчины, в основном располагались на U-образных чёрных кожаных диванах. Подходящие на пару секунд официантки приносили алкоголь разного вида и исполнения. К ним тянули руки, и лишь изредка некоторым удавалось помассировать у них из-под трусов и лифчиков, прежде чем те слегка испуганно или кокетливо уходили обратно.

К одному из таких столов подошёл щуплый парень, который на вид не представлял даже минимальной угрозы, но которого боялись и уважали коллеги, которые не раз видели его в действии.

— Маркип, — парень указал большим пальцем назад. — Работа от босса.

Умный на вид мужчина с очками, сидящий на углу дивана, отложил стакан воды на стол, и встал ничего не сказав напоследок.

И только когда они вышли из не самого лучшего места, он спросил:

— Что за работа?

— Полностью голый пацан, — хмуро ответил щуплый парень. — На нём ни одного шрама или присутствия чужих рук. Странный протез, которого я до этого никогда не видел. А ещё у него сломано предплечье.

— Кто так постарался? — глянул на него мужчина.

— Фиткинс, — раздражённо выдохнул щуплый. — Надо бы отправить его поливать травку, иначе проблем не оберёмся.

Мужчина пожал плечами.

Проходя через всё здание, они спустились в подвал по стальной лестнице. На входе их встретил охранник. Парень показал несколько неразборчивых жестов, после которых их пропустили.

Сразу, что бросилось, так это множественные холодильные камеры три на три метра, где хранились человеческие органы и плоть с кожей. Всё это хорошо продавалось на чёрном рынке вдали от правительства.

Пройдя коридор длинной примерно пятьдесят метров, они свернули направо, где проход закрывала бронированная дверь. Щуплый парень несколько раз ввёл неверный четырёхзначный код, где на пятой попытке его коллега легонько «отодвинул» в сторону и открыл дверь с первой попытки, не обращая внимание на недовольные комментарии парня.

Войдя, они прошли несколько коридоров. Только на третьем им попалась нужная комната, на двери которой красной краской был исписан неразборчивый отрывок из Нового Завета и крест.

Светлое помещение шесть на три метра, в котором никак не выветривался сладкий запах вперемешку с горьким и отвратным. В центре стоял операционный стол, к которому прикреплён монитор жизнеобеспечения, что на данный момент отключён. На двух стенах закреплены выключенные жидкокристаллические дисплеи и полки разных размеров.

— Привет, Маркип, — во все зубы улыбнулась сидящая девушка, что до этого взирала на экран смартфона.

Все остальные два человека, не считая девушку, крайне вяло повторили за ней.

— Ага, — обвёл тот всех взглядом. Подошёл к белому шкафу открыв его на ключ и надел лабораторный халат. — Считаю, что можем приступать. — натянув медицинскую маску с этими словами он начал подключать провода к телу, одновременно взглядом пробегая по всем четырём конечностям, где он остановился на правом предплечье. — Уонка, подай медшприцы второго поколения, морфий и набор для хирургии.

— Сейчас будет, — проворковала она.

— Маркип, — подозвал щуплый парень, заставив его нехотя обернутся. — Ты серьёзно хочешь его разделать на органы? Может… повременим с этим?

— Его органы целы, Джек, — обвёл тот тело правой рукой. — Это уже гарантированная одна почка и лёгкое. Но считаю я, что пусть лучше мы получим плоть, нежели их.

— Но он не выглядит как какой-нибудь там нарик или бомж! — повысил тот голос, не собираясь соглашаться с доктором. — Мы можем… Я… Вдруг он сын там какого-нибудь министра?

— И ты в это веришь? — док приподнял бровь.

— Ты не понимаешь…

— Нет. Это ты не понимаешь, — спустил тот маску и звонко выплюнул в урну. — Раз уж сам босс не сказал обратного… То так, пусть, и будет, Джек! — вгляделся док с выпученными глазами. — И чтобы я больше ни слова от тебя не слышал.

— Да, понял.

Обведя того взглядом, доктор запускает циркулирующую пилу, хватая её в обе руки.

В этот момент полностью обнажённое тело резко вскакивает с операционного стола, попутно выхватив из кармана мужчины пистолет с глушителем, и не целясь, хладнокровно взводит курок. Через громкие хлопки, которые приглушаются работающей пилой, и из которых виден лишь дым, в черепе доктора образуются две головных маленькие дырки.

Парень, едва выхватив в точности такой же пистолет, производит навскидку выстрел в сторону, но в следующую секунду из его шеи появляется второй рот, из которого льётся водопад артериальной крови. Другие два ленивых только-только ошарашенно выхватили пистолеты из-под курток, но…

Слишком медленно.

Остаётся последний враг, что было хотел дать отпор, но резкий выпад со стороны парня, и хрупкое тело падает плашмя на пол, где только руки нивелировали возможный фатальный исход.

Потненько.

Так, что мы имеем: четыре бездыханных тела, где пятое вырубленное; меня хотели к херам выпотрошить и продать на органы, — нет уж, они только мои; я нахожусь хрен пойми, где, так как здесь ни моего языка, ни символики Федерации, и ни ещё чего-то родного. Здесь даже пистолет какой-то странный. Интегрированный глушитель, восемь дозвуковых патронов в магазине и странная маркировка, на которой в точности такая же странная символика какого-то ромба.

Я по-быстрому переоделся в окровавленную одежду дохляка. Осенние кожаные ботинки, длинные белые носки, серые джинсы, пародия на кожаный ремень, чёрная оверсайзнутая футболка, какой-то длинный тёмный плащ, старающийся пародировать крутое величие тупого гангстера, а также более-менее чистые боксеры с расцветкой тюльпанов…

Вот уж чего я точно не ожидал увидеть сейчас, так именно этого.

Обведя взглядом комнату, я первым же делом открыл все ящики…

И о чудо! Вещмешок!

Уже запихнув туда все магазины, найденные бумаги и медицинские принадлежности, я умылся в раковине смыв всю кровь на лице. Закинув на спину сумку, я ввёл в девушку внутривенно наркоз, — спасибо профессору Лагвею за подробную химическую формулу, — не особо парясь над спиртовыми салфетками, после чего закинул её на левое плечо.

Выйдя в коридор, я первым же делом пошёл направо, ища чёрный выход. Скорее всего я где-то под имением преступного синдиката, о котором Федерация уже все уши прожужжало. Ну или где-то в пригороде под заброшенным зданием. Во что мне мало верится, ведь здесь есть электричество, водоснабжение и работающие батареи, чего обычно нет в подобных местах.

И да, нужная дверь, которая всем видом намекала, что за ней выход наружу, была найдена. Я повернул ручку, но она не отозвалась, так что мне пришлось достать ключницу с двадцатью тремя ключами. И только на тринадцатой попытке дверь отворилась, выводя меня на свежий воздух и в какой-то пыльный переулок.

Поднявшись на девяти ступеньках, я убедился в отсутствии камер, чему был как несказанно рад, так и непонимающе задумчивым.

Нет камер, верно?

Странно.

В общем, моё недоумение недолго продлилось, ведь на выходе из грязного переулка, переполненным мусорными пакетами и изредка выглядывающих крыс, меня встретило сопротивление. Три мужичка в чёрных кожаных куртках и тёмными джинсами. Изначально они даже не обратили на меня внимание, но как только я наполовину перешёл пустующую улицу какого-то несильно хорошо оплачиваемого квартала, на меня сразу же полезли какие-то фразочки на грубом языке.

Быстренько перебежав, допотопный белый пешеход, как я сразу же побежал, собрав все имеющиеся силы, насколько это было возможным со ста тридцатифунтовой тушей (~60 кг) и вещмешком, набитым всевозможными ценностями, которые были единственным в моём кармане в этом странном мире.

Перебежав очередной переулок после той улицы, как я, сразу же заворачивая за угол, поджидая грозных дяденек.

Вот я слышу их частые тяжёлые шаги по неровному бетону. И наконец, когда лысый выглядывает из-за угла, я делаю выстрел в голову. Медленным шагом перехожу к противоположной стене, и делаю ещё два прицельных выстрела.

Оглядевшись, и не найдя дополнительного сопротивления, я мигом забираю их пистолеты-пулемёты с пистолетами и магазинами. У одного я даже нахожу какие-то бумажки с трёхзначными числами, что очень похожи на древнюю валюту, а также три не самых качественных смартфона.

Запихнув всё добро в вещмешок, я складываю тела в красный мусорный контейнер, после чего уже спокойно вышагиваю под вечернее тёмное небо. Стараясь не выходить под уличные фонари, а также под фары редкостных машин, что в свете последних событий не так странно выглядят.

К своему удивлению, через несколько кварталов шестиэтажных квадратных домов, которые всем видом показывали, что им уже безразлична жизнь, я вышел к каменному пляжу.

Тут и там виднелись серые силуэты. Вдали горели яркие огни, из которых в небо по вольной траектории клубился чёрный дым. Удивительная свежесть застала моё заёбанное жизнью лицо.

Поскорее бы отдохнуть…

Эта мысль проскользнула в моём сознании, когда я едва ли плюхнулся на обшарпанный каменный пол в одном из технических помещений в небольшом туннеле, по которому стекались кал и моча.

К этому моменту девушка полностью очухалась, не сразу отойдя от наркоза. Тщетно пытаясь вырваться из цепких узлов порванной тканевой одежды, она смотрела на меня то испуганно, то гневно.

Не понимаю я таких вот кадров.

— Эй, красавица, — вытащил я ткань из её рта. — Тебя как звать-то? — наклонился над ней.

В ответ она что-то безудержно ответила на грубом языке.

— Я ведь тебя не понимаю, — выдохнул я. — Может хоть сможешь использовать этот смартфон? — протянул один из них.

Она поводила взглядом по мне и по пластиковой хрени, после чего кивнула на своё правое плечо.

— Нет, так дело не пойдёт, — покачал я головой. — Языком. — я вытянул его.

— Ты дурак, — фыркнула она на моём языке, хотя и очень специфично. — Извращенец и просто жалкий мусор.

— О как, — уважительно почесал я подбородок, не выдав ни унция удивления. — Твоё имя?

— Уонка.

— Значит так, Уонка. Сейчас ты отвечаешь на мои вопросы безукоризненно и быстро. Мне важно получить ответы ввиду сохранения моей жизни. Если же ты не соглашаешься с условиями, то я могу с лёгкостью, — приставил я пистолет к её лбу. — оборвать твою жизнь, как и медленно. — я вытащил патрон из магазина и слегка надавил гильзой ей в зажмурившийся глаз. — чтобы перед смертью мы отлично повеселились. — искренне улыбнулся я, на что в ответ она слегка забуксовала, всем видом показывая, что не готова к подобным фантастическим приключениям.

Помню, раньше я говорил, что не люблю пытать людей, а тем более если это женщины, дети и старики. Но сейчас и я другой, и мои взгляды на мир. Мне уже на всё насрать, как и на мучения единиц, когда в других галактиках умирают миллиарды, если не триллионы.

Я не стал кем-то вроде абсолютного зла или упыря. Нет. В мире не существует хорошего и плохого. В нём существует лишь те, кто убивают, те, кто защищаются, и те, кто не готов принять реальность за истину.

— Думаю, мы всё уяснили, — я подтащил её лежащую на животе по полу, после чего облокотился к стене. — Что это за место?

— Эйнвуд.

— Город? — она кивнула. — А галактика?

— Тебе так это нуж…

— Да, раз уж спрашиваю, — наигранно оттряхнул я рукоять пистолета. — Отвечай, Уонка.

— Млечный Путь.

— Молочный? — не понял я.

— Млечный.

— Та-а-ак… — протянул я. — И чем же он отличается от Молочного?

— Так в мифологии написано, — скуля пробормотала она.

— Какая нахуй мифология, — я со всей силы вмазал по стене локтем, отчего мгновенно зажмурился.

Точно, я ж не дома. Да и странно, если бы здесь отродясь не было подобного.

— Что это за галактика? — куда спокойнее спросил я.

— Первичная.

— Почему её так называют?

— Потому что родная колыбель рода человеческого, — выдохнула она горделиво.

О, надо же.

— А родная планета? Какое у неё название?

— Земля, — выдавила она устало дыша.

Интересно.

Нет, я не то чтобы в ахуе, но точно удивлён.

Родная галактика людей — Млечный Путь. Родная планета людей — Земля.

Напрашивается вопрос — а почему об этом никто в ОФ не знал? Это настолько сложно? Нет, я понимаю, если… Нет, я всё равно не понимаю. Мы ведь одного и того же вида. В изведанном космосе нет ни единого другого разумного существа, что был бы сопоставим умом с нами, или хотя бы выше. Но часто обнаруживающиеся предразумные твердили об этом, часто подтверждая гипотезу об единственном и неповторимом человеческом виде.

С этими мыслями я открыл вещмешок и выудил из него странные приборы, о предназначении которых мне оставалось только догадываться, если бы не Уонка.

— Так, — я встал с пола и подошёл к единственному источнику освещения — тусклой лампочке, что уже отрабатывала свои последние мгновения. — Что это за хрень? — приподнял я в левой руке какой-то уплотнённый металлический пульт со стеклянным экраном и кнопками, под которыми виднелись привычные до боли буквы.

— Это… — она испуганно глотнула слюну.

— Что это? Отвечай, Уонка, — правой рукой я прицелился в её ногу.

— Э-это подчиняющее устройство.

— И что же… — изучающе перевернул его на другую сторону. — оно делает?

— С-с помощью него… можно сделать человека… — и замолкла.

— Кем, Уонка? — я глянул на неё.

— …рабом, — наконец закончила она.

— И как же? — меня эта новость никак не впечатлила. По крайней мере это ещё на данном этапе…

Она молча попыталась что-то сделать, но поняв, что не в том положении, ответила:

— На затылочной кости есть коннекторы…

Я подошёл к ней положив ПУ на пол. Развёл двумя руками длинные прямые волосы в стороны, после чего лицезрел три прямоугольных металлических бугорка в ряд размерами с последнюю фалангу мизинца. Всю эту интересную картину дополняла твёрдая облицовка, на краях которых как ни в чём не бывало росли чёрные волосы.

Без интереса я принялся откручивать колпачок, но тщетно.

— И как мне открыть его? — я украдкой глянул на Уонку.

— В моём кошельке, что лежит в правом кармане куртки, лежит серебряная карточка, — спокойно ответила она. Но я-то знаю, что внутри она вовсю истерит и кричит! О да!

Перевернул её на левый бок и засунул руку в карман, выудив оттуда кожаное портмоне. Банковские карты и, судя по всему, скидочные. Бумажные денежки и монетки с характерными для них числами и надписями. Вот я уже подбираюсь к оцифрованной фотографии женщины, что в руках держит свёрнутого в розовое полотенце грудничка.

— Твоя мама? — решил я между делом спросить.

— Да.

— Красивая… — пробормотал я, прежде чем найти тяжёлую карту с мигающей светодиодной хренью красного цвета, что в свете единственной лампочки в комнате, была удивительно яркой. — Так, а это у нас то, зачем я лез сюда.

Я вновь подошёл к ней, нагнулся, отодвинул волосы и приложил карту к её затылку. Как вдруг издался негромкий писк электроники, и все пипочки слегка приподнялись, давая мне возможность вытащить одну из них.

Сделав это, я беру в руку ПУ, вытаскиваю из него беспроводной коннектор, после чего несильно заботясь о девушке, вставляю его.

Она слегка погорячилась, когда резко приподняла голову, так как я чисто на автоматизме одним ударом вырубил её.

— Ну что ты будешь делать…