Сквозь миллион лет человечества

Глава 4

Мы затащили трупы солдат вместе с их выпавшими винтовками. В общей сумме я насчитал трое трупов, но четвёртого, который был одним из первых, и который тогда прятался за сугробом, так и не отыскал. Видимо дезертировал, так как нет других вариантов, и потому, что эта версия наиболее вероятна по сравнению с другими. Да я и не беспокоился о нём, так как если он и вправду дезертировал, то вряд ли станет возвращаться обратно, на верную гибель.

— Как-то они уж слишком убого выглядят, — прокомментировал я и решил дополнить: — как для солдат.

— Трупы как трупы, Майкл, — выдохнул Марк. — Они везде выглядят одинаково.

— Мне противны не трупы, а они сами, их вид.

Эти длинные бороды, как у большинства членов аристократии некоторых исторических личностей, выглядели уж слишком неухоженными, словно хренов соломенный веник, который используют небогатые люди, да и к тому же татуировки на каждом лице, символизирующие непонятно что и кого.

Но к чему я точно относился если уж и не нейтрально, то положительно, так это к их чертам лиц и шрамам. Не знаю, как у них, но обычно шрамы у нас удаляются сразу же по прибытию в воинскую часть. Видимо экономят на производстве шрамоудалителей… Но какой от этого толк, если они по цене как обычный потребительский смартфон?

Эта загадка оставалась для меня нераскрытой.

Черты их лиц наделены грубыми пропорциями и заметными шрамами. Именно по ним я сразу понял, что передо мной лежат настоящие что ни на есть военные ветераны, прошедшие сквозь лаву и воду, побывавшие не на одной планете, и пережившие множество не самых простых боёв. К сожалению, или к счастью, это локальное сражение оказалось для них последним.

Мне не было жаль их, да и сейчас я просто забыл о них, но если говорить откровенно, то будь они в армии нашей Федерации, я бы без лишнего выкинутого слова повысил бы их с пехотинцев до личной гвардии какого-нибудь главы небезызвестной компании. И зарплата немаленькая, и статус достойный.

Если говорить о самом понятии мёртвого тела, то мне всегда было как-то… безразлично? Обычный труп, который когда-то был человеком, стал ничем иным как кормом для флоры и фауны. Ещё в детстве отец говорил мне не поддаваться естественной реакции на вид и запах данной материальной оболочки — отвращению. Рвотные рефлексы срабатывают моментально, как и желание уйти подальше от пробирающего до мурашек бледного, или чёрного, в зависимости от стадии разложения, тела. Но эти трое будут валяться здесь до скончания времён будучи навеки замороженными, если не случиться вдруг аномальная жара.

— Но я соглашусь с тобой, трупы всегда являются трупами, — закончил я мысль.

Я не стал комментировать то, что в салоне пахло не очень приятным запашком, как и Марк. Хоть я и уверен, что он сдерживался, так как всё время, которое мы здесь перебирали некогда живых вояк, он заметно корчился, изредка сжимая нос. Сейчас же он присел ко второму солдату, убитому самым первым. Левой рукой приоткрыл внутреннюю часть пуховика, а правой достал из кармашка ключи вместе с идентификационной картой с другой ключ-картой.

— Откуда ты узнал, что именно здесь всё это будет лежать именно там? — обведя рукой спросил я скорее из принципа, нежели из любопытства.

— Он выглядит так, будто являлся главой этой шайки. Большего сказать я не могу.

Я молча наблюдал за этим, пока он не предложил глянуть на вещи.

На идентификационной карте была изображена фотография белокожего лысого мужчины с щетиной среднего возраста. Рауль Этингер, поселение Тхатхи, Килиниат. По званию лейтенант. Принадлежность — Пороговое Ополчение Килиниата.

Также была алюминиевая ключница с тремя короткими ключами, сделанными из обычной латуни. Первый, судя по всему, служит для сейфа, второй для задних дверей, а третий для самого транспорта, которого я отныне буду именовать — Колымагой.

Электрические замки используются везде, но никто и никогда не забывал про старинные механические устройства фиксации. Эти ключи предназначались именно для них, хоть и уступают в вопросах безопасности более продвинутому собрату, коего я упомянул выше.

— А это что? — поднёс к моему лицу Марк неизвестную тёмно-зелёную пластиковую карту.

Я присмотрелся и произнёс:

— Доступ к оружейному сейфу.

Марк поднялся на ноги и вышел из салона. Скорее всего пошёл к Блассену, так что не буду им мешать. Два старых друга как-никак.

А у меня же осталось ещё несколько дел, которыми я бы занялся прямо сейчас, незамедлительно…

Невысокий худощавый брюнет, которому над вид не меньше восемнадцати лет, находился в скрытых сомнениях. Слабый морозный ветерок прошёлся по его лицу. Ответом на это были стянутые в моменте тонированные очки нулёвки и тёплый шарф, сделанный из очень плотного шёлкового материала.

Наступив на довольно низкую железно-сетчатую ступеньку, он едва не поскользнулся, и добравшись до Блассена, который скрестив руки вглядывался в горизонт, не решился его беспокоить, а лишь запихнул руки в карманы и принялся ждать, пока тот не прекратит заниматься наблюдением.

За то время, пока они находились в относительной тишине, Марк воспроизводил по нескольку раз одно и то же:

«Я увидел смерть».

Прожив всю свою жизнь до этого дня в колонии, ему никогда не приходилось стрелять по людям, как и видеть чьё-то мёртвое тело. Стрелять по мишеням — это одно, а намеренно лишить кого-то жизни — уже совсем другое. Так он размышлял, но от истины не убежишь.

Обращаться с оружием его научил Майкл, а экстренной полевой хирургии и самим знаниям первой помощи уже собственный отец, Аццо, который был осуждён за подпольную хирургическую работу в одной из больших преступных мафий. Это не обошло и его жену. Из-за тщетных и неоднократных допросов выяснить интересующие полицию вопросы — срок их заточения в колонии строгого режима возрос.

Но им предоставили выбор.

Стандартная колония далеко за чертой города, или же по-другому — планетная ресурсодобывающая. Подробности второй не были описаны в документе, да и он сам был скептически настроен на некоторые условия. Очень ограниченный размерами и массой багаж, ежедневный разносторонний труд для дееспособных лиц, и неразглашение о подробностях колонии.

Он несколько раз менял свой выбор, но окончательным всё же стала ресурсодобывающая. На это повлияли мнение жены, весомые плюсы условия содержания, а также возможность вести минимально возможную стандартную жизнь.

Развернувшись, Блассен опустил руки и заметил Марка, смотревшего в одну точку.

— Вижу, ты думаешь о Майкле, — негромко сказал тот.

— Да ну? Заметно что ли? — фальшиво удивился Блассен.

— Шестнадцать лет тебе ни о чём не говорят? — намекнул Марк на продолжительность их дружбы.

Блассен приставил правую руку к подбородку, будто серьёзно думая над вопросом.

— Возраст согласия в нашей Федерации?

— Бласс, — Марк нервно почесал переносицу. — ты действительно настолько тупой или притворяешься им?

— Думаю, ты и без меня знаешь правду.

— Именно.

Блассен уже набрал в лёгкие воздуха, как Марк продолжил:

— Если переходить к сути, то хоть он и тот ещё говнюк, но без него мы бы ничего не сделали, если и вовсе не сдвинулись с места.

— То есть ты стал ему доверять? — прищурился Марк.

— Не-е, я бы так не сказал… — Блассен наклонил голову к облачному небу. — Просто мне кажется, что он не достоин нашего презрения, как минимум в вопросах простого уважения.

Его слова не были ложью. Он искренне считал, что Майкл не безнадёжен, и в случае чего сможет вывести их из экстренной ситуации.

— Но я не поменял мнение по поводу его психопатии. Так просто убивать людей — чудовищно.

— Ты забываешь про военных, — напомнил Марк. — Они ведь тоже убивают. А нашими противниками были именно они.

— Но там война, а здесь простое нападение, которого могло и не быть, — взмахнул тот руками.

— И что, по-твоему, мы должны были делать? А, Марк? — слегка повысил голос Блассен, но быстро себя одёрнул, мотнув головой. — Я, конечно, извиняюсь перед тобой…

— Да не, всё вполне нормально.

— Я просто не понимаю к чему ты ведёшь.

Марк и сам не понимал. Он просто хотел поделиться своими мыслями с тем, кому мог доверять. И когда такая возможность открылась — он тут же без раздумий влился в процесс, но в итоге оказался в мысленном тупике, в котором витал последние часы.

Насчёт Майкла ему было понятно. Лидер группы и крайне военизированный человек с немного взвинченной головой. Но именно отношение его к ним оставалось нераскрытой деталью, которая не оставляла Марку покоя. Бросит ли он их при первой же возможности, или же решит расстрелять, чтобы они не смогли ему отомстить? Или же он всё-таки скрывает настоящего себя, ради чего-то… стоящего?

Однозначного ответа нет, как и у его старого друга. Им приходилось невзначай думать над этим, потому что этот человек является чуть ли не их единственной возможностью что-то заработать. Они знали, что не просто так «Всевышний Комиссар», обратил на них свой «Величественный» взгляд, и выбрал их в качестве участников в выполнении Его неоспоримого поручения.

Марк огляделся по сторонам, Блассен последовал за ним.

— И зачем ты это делаешь? Ну… в смысле… смотришь то на юг, то на восток? — наклонил он голову набок.

— Разве… мы не это всё время делали, идя сюда?

— Не знаю о чём ты, — пожал тот плечами.

Марк подозвал рукой Блассена и вместе они прошлись к корме вездехода. И увидев очень далеко (~100–150 км) с севера высокий туман, который словно полностью состоял из перистых облаков и океанических волн, они ужаснулись, да так, что оба вошли в небывалый шок, затрясшись всеми конечностями словно поршневой механизм внутреннего сгорания.

— Чёрт возьми… — сказал Марк и повернувшись к своему другу продолжил: — Бласс, — достал он из кармана пуховика ключи от вездехода и перекинул их ему; тот ловко поймал их. — заводи вездеход, а я пока сброшу трупы!

— Так точно! — Блассен уже пробежал несколько метров.

— Стой! — прокричал Марк, на что первый обернулся. — Предупреди Майкла!

Блассен отмахнулся и побежал дальше к водительской двери. Он сел на водительское место, и захлопнув дверь, понял…

Что не умеет водить.

— Чёрт… — проскрежетал он зубами.

Блассен в спешке вышел из транспорта, когда сзади от водительского места имелась бронированная дверь, через которую он мог запросто попасть в салон.

Резко ворвавшись, он лишь испугал Марка и девушку.

— У-ух… Блассен… — приставил он руку к сердцу. — Ты… почему не за рулём?

— Водить не умею, представляешь? — рассержено вякнул тот в ответ.

Майкл, прервавшись от чтения документов, подошёл к Блассену и протянул правую руку. В ответ на это парень лишь немного подумал и пожал ему руку левой.

— Ты долбоёб? — серьёзным тоном спросил Майкл, скорчив лицо наполненным отвращением.

Блассен, делая вид, что это его никак не задело, лишь достал правую руку с кармана, а левой, держа протянутую руку, вложил туда ключи. Тот лишь сжал их в кулак и потопал к водительскому месту. Блассен хотел было что-то спросить, уже открыв рот, но передумал.

Лидер легко разобрался с расположением всех инструментов управления. Вставил ключи в замок зажигания, повернул и… двигатель не завёлся. Он уже было немного растерялся. Несколько раз осмотрел место замка, но через пару попыток завести шестиколёсное подобие бронетранспортёра — он всё же поддался. Как только двигатель согрелся, Майкл снял ручник и переключил передачу, посмотрев на индикатор топлива.

— Что за… — промямлил он. — Что это вообще такое? — и нахмурился.

Причина была проста — индикатор топлива был изображён в литрах, то есть не по его привычной системе счисления.

Хоть он и живёт в колонии всего от силы полгода, он не понаслышке знает о том, что никто в ней из молодого поколения и младше ничего не знает об метрической системе мер. Он же наоборот, знает, но из-за того, что в его Федерации не принято вести счисления используя эту систему, то и надобности её учить попросту нет. Именно так он размышлял когда-то, сидя за столом в библиотеке своего дома и уткнувшись в учебную книгу по углублённой физике, где все расчёты шли по вышеупомянутой системе.

Окончательно решив, что это не стоит потраченных сил, Майкл нажал на газ и вездеход сдвинулся с места.

— Бласс, что с девушкой делать будем? — указал на неё пальцем низенький бледнолицый брюнет.

— Я не знаю, честно… — пожал тот плечами. — Может… это…

Глаза Марка расширились, вспыхнула новая самоотверженная идея.

— Я придумал! — он встал со стула. — Может разговорим её? — и улыбнулся.

— Ты ведь знаешь, что она хорошо понимает смысл твоих слов? — повёл бровью его старый друг.

— Именно! — возбуждённо произнёс Марк.

Вездеход ехал со скоростью двадцать четыре кээма в час, — если я, конечно, правильно произнёс это. Медленно, очень медленно, но для вездехода этого вполне хватало для бездорожья, если ещё учитывать сугробы по колено-бедро.

Разговоры ребят были отчётливо слышны. Они пытались разговорить девушку и в итоге все их попытки оказались тщетными на провал. После этого они решили перекусить. Блассен достал несколько сухих пайков. Я не стал строить из себя «обиженную девушку», то есть, молчаливого и дутого, а лишь попросил один такой так, как подобает.

Как я заметил, топлива весьма многовато, потому что за примерный час езды использовалась лишь одна селекция из двадцати шести возможных. Может я мало знаю… но что-то он слишком сильно отличается от автомобилей, коих я привык видеть на дороге.

Надо бы потом прикупить в точности такой же.