Сквозь миллион лет человечества

Глава 20

Начиная со всеобщего листа, принятого в Объединённой Федерации, могу с уверенностью сказать, что я ещё никогда в жизни не был так близок к провалу. Ведь, если и был, то в следующее мгновение этот самый «провал» менял своё имя на катастрофу. И к сожалению, или к счастью, этот опыт я никак не могу описать и по сей день.

Отец отвёл меня к южному холлу, где сейчас было темно. Персонала не было, как и людей в общем. Мы были одни.

Холл был небольшим, примерно, как стандартный зал по меркам обычных квартир из небоскрёбов среднего типа. Они встречались мне на… других планетах. Он несильно выделялся на фоне всего нашего дома, но и самым богато обставленным не был. Лишь так, пара-тройка незначащих для меня картин и несколько Горшковых растений, что этому месту рознь.

Сюда бил свет от расплавленного естественного спутника, вращающегося на орбите этой планеты. Помнится, что его называют Авгуслон-17.

Не став тянуть одежду за ткань, отец встал посреди холла и повернулся ко мне.

— Майк… — сделал он протяжный вдох, на секунду выпучив глаза. — Какого, хуя, ты наделал в моё отсутствие?

— И что же я сделал? — наигранно удивился я, смотря на него как на идиота. И это подействовало для него как порох.

— Я ГОВОРЮ ПРО МИНИНУ! ТЫ! БЕСПОЛЕЗНЫЙ ОТПРЫСК!!! — Отец поддался вперёд, едва не касаясь своим носом моё лицо, хоть ему и потребовалось слегка встать на носочки.

— Может успокоишься? — нейтрально предложил я, вытирая его слюни с лица.

— Да как тут успокоиться?! — потопал он из стороны в сторону. — Шляется где попало, да ещё и проблемы мне здесь набирает! Бесполезный мусор…

— А ты сам-то что делал там? Сидел на стуле с важным видом глядя на часы?

Отец вдруг остановился и медленно повернулся ко мне.

— Я помогал Яннику… — попробовал он на мгновение охладить пыл.

— И чем же?

— Я обязан тебе отвечать?! — вновь заорал отец, выпучив свои глаза и надув вену, что очень бросалась в глаза, я бы даже сказал, мозолила.

— Нет, — честно ответил я.

Он вновь продолжил чеканить своими туфлями по твёрдому полу, пока я стоял и ни о чём не думал.

Вот дуралей… Я хоть его и уважаю, может и не ценю, но мужик он явно не промах. Ведёт наш бизнес, при этом не проседая по репутации и финансам, чего очень легко добиться на не очень стабильном рынке огнестрельного вооружения. Я не люблю его как отца, ведь всё то детское и тёплое я оставил далеко позади себя, словно всего этого и не было. Да чего там врать, мне будет плевать если он умрёт. Без шуток.

Неожиданно, весь раскрасневшийся лысый мужичок, у которого украли его любимую бутылку пива, — а иначе его я никак не могу описать, — остановился.

— Ты помнишь свою мать? — хрипло спросил отец.

Мать?

В груди залилось что-то непонятное, до боли неизвестное, заставив в мгновение света забыть обо всём и сконцентрироваться на его словах, что снова эхом разнеслись по стенкам моего сознания.

— Нет, — неуверенность так и хлестала из меня, хоть виду я не подал.

Будто получив разрешение, отец удовлетворённо кивнул и начал расхаживать из стороны в сторону.

— Высокая, — приставил он ладонью на полголовы выше себя. — прекрасная женщина. Любящая мать, что никогда тебя не чаяла… Я смутно помню тот вечер, но тогда тебе только исполнился год. Она убаюкала тебя, а после пришла на кухню.

Отец сделал паузу, опустив голову.

— Я был пьян вдребезги. Никогда так не напивался, вот и быстро впал в хлам, что едва не падал со стула. И тогда на пороге появилась твоя мать.

Он медленно подошёл ко мне, словно боялся меня поранить, и положил руку на плечо.

— Я убил её.

…

… …

… … …

… … … …

… … … … …

Тёплый вечер разливался в доме Отто, где все члены семьи собрались в одном месте, чтобы отпраздновать воссоединение и Четверть их дорого наследника, что в будущем возглавит их семью и компанию.

— Дела идут в гору… — пробормотал мужчина, отпивая бокал дорогого вина глядя куда-то в потолок, будто абстрагируясь от остального мира. — С колонией всё тихо, буянящих практически нет, как и недовольных; с мисс Хэтч мы получили небольшую выгоду; южные соседи пока слишком отвлечены своими делами, что напрочь забыли о нас…

— Надолго ли они, Янн? — спросила женщина, смотря на двустворчатые двери, через которые вышли её родной брат и племянник.

— Не знаю… — выдохнул всё тот же полуседой хмурый мужчина, скрыв мимолётное недовольство и сделав новый глоток. — Было быть, Реджис хочет ему что-то рассказать.

— И что же? — вопросительно взглянула женщина на него.

— Откуда мне знать, Мели? Я ведь не Диктатор, правильно?

— Ты прав, — слабо улыбнулась та. — Но они точно там не разругаются?

— Не могу утверждать, но…

И в этот момент послышался приглушённый мужской ор. Он не молил о помощи, лишь давая ясную информацию о том, что тот, кто орёт, явно принял свою позицию, ведь за ним последовал другой, более молодой, более высокий, но не слишком.

— За мной! — скомандовал Янник, вставая и маша рукой своим людям.

Мелисса, явно понимающая своё положение, повела своих детей в обратную сторону, спешно поскорее увести их от возможной опасности.

В начале этот ублюдок даже оказывал сопротивление после того, как ударил его рукоятью и прострелил ему колено. Взвыв от боли, он не только не потерял цель обезоружить меня, но и ему как-то удалось сделать это, — пистолет прокатился под далеко стоящий диван.

Пару плохо поставленных удара, которых заблокировать мне не составило труда, после чего нахожу брешь в обороне и контратакую, целясь в печень.

Не попадаю.

Вместо этого бью в нижнюю часть кишечника, но этого оказалось недостаточно. Видимо мои мышцы до сих пор не пришли в норму. Он продолжает стоять на своих двоих, но уже менее уверенно.

— Хочешь избить меня? Избей. Только без оружия!

Нет смысла стоять в обороне, лишь потеряю время и меня попробуют пресечь. Так что, атаковав, мне удалось сбить его с ног. Он попытался отразить мою фальшивую атаку в брюшную полость. Ему удалось, хоть и с натяжкой. И в следующую секунду делаю подножку, когда он переставляет ноги.

Итог — он упал на правую руку, чуть не ударивший затылком об пол.

Тут же приземляюсь на его грудь и начинаю машинально бить его по роже. Уже не в силах сопротивляться, полностью исчерпанный и сломленный, он просто принимает свою участь.

Первый, второй, третий, четвёртый…

Пока сзади не подходит мужчина.

С трудом подавив наплыв гнева, селившийся глубоко в сознании, отпрыгиваю в сторону, неуклюжи подставив руки под себя.

— А ну живо прекратили! — низким голосом приказал дядя, выставив напротив нас руки. — Быстро встали и ушли по своим комнатам! Ещё бы не хватало здесь вакханалию устраивать!

Тут же подорвались телохранители и охрана, спеша встать рядом. Среди них я мельком заметил Эрла, что с каменным лицом наблюдает за мной.

— Вставай! Не время для подобных междоусобиц! — дядя подбежал к уёбку и схватил того за руку.

Пинок от всей силы и дядя, едва устояв на ногах, оттолкнулся на несколько футов.

— Что, ты? Майкл?! Что ты делаешь?! — то ли испуганно, то ли непонимающе, а может и то, и другое, сказал он пятясь назад.

Но меня уже было не остановить. Хотел показать этим двоим, что такое утаивать такие секреты от меня. Молчали, говорили со мной как обычно, строили вид, что ничего не было, но я-то теперь знаю всю правду.

Мне было и грустно, и обидно, но в тот момент эти двое занимали всё мою мыслительную процессию, где главной задачей было избить, наказать, довести и просто спустить первобытную злость и гнев, что смешивались с говном и неприятными мыслями в одном коктейле под названием «Водопад Говна».

Тупой идиот, покрывающий своего блядского брата в том, что ОН, ОН УБИЛ СВОЮ ЖЕНУ. ПОЧЕМУ… ПОЧЕМУ МНЕ СРАЗУ ОБ ЭТОМ НЕ СКАЗАЛИ?! ЧЕМ Я ЗАСЛУЖИЛ ЭТО?! РАЗВЕ Я НЕ ДЛЯ ВАС СТАРАЛСЯ ВСЮ ЖИЗНЬ? НАВЫКИ, ИНСТИТУТ, АРМИЯ? Я ВСЁ ДЕЛАЛ ПО ВАШЕЙ ПРОСЬБЕ, ХОТЬ ЭТО НА САМОМ ДЕЛЕ БЫЛИ ЛИШЬ ПРИКАЗЫ. Я СТАРАЛСЯ ДЕЛАТЬ ВСЁ ТАК, ЧТОБЫ У ВАС НЕ БЫЛО ПРОБЛЕМ! ДА, Я ИНОГДА ПЛОШАЛ, ДЕЛАЛ ОШИБКИ, НО… ТАК ОБХОДИТЬСЯ СО МНОЙ?!

— ХВАТИТ! ХВАТИТ, МАЙКЛ!!! — верещал дядя, когда я медленно загонял его правую руку в обратную сторону. — ПОМОГИТЕ МНЕ! КТО-НИБУДЬ!

Охрана стояла и молча наблюдала за нами… за мной, как я избиваю чуть ли не до полусмерти этих пиджачков, что сейчас были измазаны собственной кровью. Да чего там говорить, я и сам был весь в их крови, а может и не только в их.

Костяшки пальцев болят и кровоточат, дыхание неровное, делает пируэты то вниз, то в верх. Я уже ни о чём не думал, в моём сознании лишь стояла задача нанести им максимальный вред, пусть и пренебрегая их смертями.

Последний удар, и дядя бессознательно отключается.

Встав с него, я оглядываюсь на каменные лица моих людей и врачей семьи, что бежали сюда с носилками и синими портфелями.

Почувствовав снижение агрессии на один процент из ста, я, едва шевеля ногами подобрал свой пиджак с пола и направился к единственному месту, где я мог навсегда позабыть о таком понятии как «близкие».

— Майкл, прошу вас перестать употреблять табак в замкнутом помещении.

Я обернулся на Патрика, сидящего на месте первого пилота, который молча глядел на обширный вид чёрного космоса, где не было видно ни звёзд, ни планет, лишь белые прямые, что разом сменяли друг друга. Мы были в гиперпространстве.

— Сопоставимое количество выкуренных табачных изделий не допускается к употреблению ввиду возможного развития проблем с лёгкими и полостью рта, — всё с тем же роботическим голосом, который я привык слышать от него, порекомендовал мне Патрик.

Я не стал перебивать его, ведь… Что он сделает? Поменяет своё мнение? Возможно. Но я не собираюсь грубить ему, потому что в моих глазах он просто робот. Этим всё сказано.

— Спасибо… Патрик, но я не нуждаюсь в твоих советах, — хрипло ответил я, сморщившись от резкой и колкой боли в горле, чувствуя себя немного не в этом месте.

Он ничего не ответил, продолжая смотреть прямо в одну точку.

Я не чувствовал себя от слова совсем. Всё тело болело, как после изнурительного рабского труда, что мне приходилось видеть. Я ныл, плакал, ломал и кричал. Во мне было несоизмеримое количество моральной боли и страданий. До сих пор, я, валяясь здесь, на диване, не могу принять прямо-таки всё эксцессы, что разрывали меня изнутри.

Хоть я и не верю во всю эту чушь, чем раньше пользовался наш народ, как биологический вид, я всё равно… верю в то, что быть может они когда-нибудь простят меня за мою глупость, ведь, что я сделал? Избил двух глав одной, хоть и суперизвестной оружейной компании, но явно не последней и вообще ненужной.

В это мне мало верится, но всё же… верится. Я ничего большего не прошу, лишь простить меня хотя бы в несколько грубой форме.

Но это не сейчас.

Сейчас я, вместе с Патриком, лечу на своём приготовленном транспортном судне малого размера на ту самую арктическую планету среднего типа с включённым стелс-режимом, который я достал у контрабандистов.

Несколько грубые формы судна придавали ему стандартный вид космического транспорта нашей Федерации. Внутри же всё было относительно комфортно, за исключением несколько жёстких спальных мест и диванов. Судно составляло из себя грузовой транспорт для средних грузов. Небольшое, по меркам всё той же Федерации, вмещающее четыре спальных мест. Обслуживается двумя пилотами, одним инженером и электриком.

Разделено всё так: грузовой отсек, что плавно переходит в коридорную часть, откуда можно попасть в спальное помещение, туалет и ванную; дальше по коридору тебя встречает пункт управления, где стоит один полукруглый диван, кухонный столик и всякие полки вместе с плитой и холодильником.

Я затушил… охренеть в какой раз сигарету об пепельницу.

Ясность ума давалась мне с трудом. У меня было жгучее желание набухаться и нанюхаться, но всё это я захватить забыл ввиду тогдашней ненадобности.

Войдя в грузовой отсек, я мельком взглянул на сломанные стулья, столы, пару автоматов и несколько кристаллических телевизоров, что уже потеряли свою актуальность. Стекло тут и там валялось, словно кто-то специально его рассыпал. Один ствол лежал под стальным столом, который я даже пытался разломать, правда получил лишь припухлость в кисти.

И это всё устроил я.

Тогда это продлилось недолго, стоило мне вспомнить об контейнере с куревом. Именно поэтому я мог начать портить провизию и амуницию. И сейчас, когда я еле могу дышать, чувствуя, как ком в горле отзывается ответной тупой и ноющей болью, как тело покинули прежние силы, и как костяшки пальцев ныли и выли, выглядя неестественно красными, я медленно и горбясь зашёл в спальню и упав лицом в твёрдую подушку — уснул.