Сквозь миллион лет человечества

Глава 23

Холодный осенний вечер обволакивал половину жизнепригодной планеты, где повсюду кипела работа по постройке экуменополиса: срубались леса и взамен них обустраивались отдельные множественные лесопарки по каждому виду дерева; возводились промышленные и технические районы, чтобы иметь минимальную самодостаточность, и в каком-то смысле, не нуждаться в поставках узконаправленных миров.

Казалось, что взошедшая за горизонтом звезда беспричинно уступает своё место своему лавовому спутнику, и что обычный люд, который спешит поскорее домой увидеть своих близких и наконец отдохнуть от тяжёлой жизни, никогда не увидят весь локальный масштаб проблем, который резко образовался, и так же резко выбил из колеи глав одной небезызвестной оружейной компании.

— Он бы не стал, мэм, — отчаянный голос раздавался из динамика настольного телефона, использующего старую, но до сих пор актуальную сотовую связь. — Майк… он бы не стал делать этого.

— Знаю я, Бевис, но не мог бы ты поведать мне о том, куда сильнее всего Майкл хотел отправиться? — насколько можно было ласково попросила женщина, сидя в кожаном кресле и наклонившись над столом, забитым всевозможными бумагами и папками с ящиками.

Бевис выдохнул.

Что от него хочет эта женщина? Зачем ему ни с того ни с сего обращаются по неизвестному номеру и настоятельно просят не сбрасывать трубку? Даже если этот человек и представился тётей его друга, с коим он редко, но всё же созванивался, ему всё равно сложно поверить в бред, в который он всей душой не верит. Или старается не верить.

— Последний раз я с ним болтал после его службы. Я… я не помню дословно, о чём мы с ним беседовали, но он… — Бевис замер, задумываясь над словами так, чтобы ему не было потом отвратно от самого себя. — говорил, что мечтает путешествовать.

— Путешествовать… — озадаченно повторила женщина. — Значит, так ты объясняешь его неожиданное исчезновение в сторону Шоинума?

— Шоинум? — удивлённо переспросил Бевис.

— Так и есть, — кивнула для чего-то она. — По-видимому он использовал маскировку и скрылся в просторах сектора Три-Траектор.

— Зачем вы мне это рассказываете?

— Видишь ли, мой дорогой Бевис ДеСтратко, сейчас мой взрослый, но по-своему самоуверенный Майкл сделал то, чего делать ни в коем случае не стоило. Я не желаю ему бед, ты не подумай. Только поговорить.

Женщина вгляделась в часы, где стрелки вот-вот сойдутся на девяти часах.

— К сожалению, я плохо знаю его, как и то, зачем он инициировал столько проблем. Поэтому я настоятельно прошу тебя рассказать мне о нём всё, что тебе известно. Его время на службе, в институте. Взгляды и принципы, кои держат его в узде и не дают ему стать нормальным.

— В-вы считаете его ненормальным, мэм? — слегка дрогнутым голосом спросил Бевис, чувствуя сомнение и колкое желание сбросить трубку.

— Неправильно выразилась, — негромко прокашлялась она. — Я считаю его чересчур молчаливым.

— Но почему именно я?

— Его отец и мой брат не дают узнать мне то, что я спросила у тебя.

Бевис замолк.

Мелисса в его представлении изображалась как та, что всё время компостирует мозги. Идёт даже туда, где ей не место и где ей не рады. И сейчас, когда она сама дозвонилась до него, будучи не то чтобы в настроении, а в удерживаемом нервном состоянии, когда вместо того, чтобы просто стоять в стороне и молчать, вмешивается, и, судя по всему, мешает отцу Майкла, которого Бевис уважает.

И всё же, некоторые подробности не усугубят ничего. Правда?

— В институте он был молчаливым… как и сейчас. Но, когда он вернулся со службы, его будто подменили.

— Подменили?

— Да, — нехотя признался Бевис. — Он плохо отзывался на мой голос и изредка выпаливал неуместные шутки с… неким… чёрным подтекстом.

— Про смерть?

— Про смерть, — подтвердил Бевис.

— А каким точно образом он этого добился?

— Не то чтобы добился… — пробормотал он. — Майк вообще редко, когда позволял себе что-то вскользь упомянуть из службы… а ещё реже было, когда он рассказывал, пусть и не полную историю, упуская большую часть, но ведая события, что заставляли кровь в моих жилах замерзать.

— Какие? — всё тем же голосом спросила Мелисса, когда в ней бурлило, по её словам, женское любопытство.

— Когда он начинал рассказывать, я внимательно закрывал рот и слушал его. Вот он рассказывает, и прямо-таки страшно становится за свою… пятую точку, — слегка смущённо пробормотал Бевис, но быстро взял себя в руки. — Был один небольшой населённый пункт, по его словам, в котором всех жителей собрали в отделении администрации и… сожгли всех престарелых, мужчин и детей. И только женщин и девушек оставили. — задумался Бевис, вспоминая тогдашний разговор с Майклом, где второй сидел с каменным лицом, крутя нож для масла меж пальцев. — Вражеские солдаты, основные силы которых уже к тому времени отступили, оставив небольшую группу в виде двух десятков, начали заниматься сто девяносто четвёртой статьёй гражданского кодекса.

— Продолжай, Бевис, — настойчиво подтолкнула Мелисса.

— Он со своим отделением проходил мимо, так как место дислокации было по пути. Я не помню точно, сколько у него людей было в отряде, он несильно вдавался в подробности. Вроде мало…. И уже вместе со своими он, не осматривая жилые дома, по-тихому вошли в администрацию, где вовсю переломанные и искалеченные… Э-э-э… окровавленные, забитые, избитые, убитые…

— Я поняла, Бевис, — поморщилась Мелисса. — Ты можешь не перечислять.

— Так вот, — вздохнул он. — Врагов они убили. И всё бы ничего, но он весь, вроде бы, поник, сказав мне, что тогда его обезумевшие от жестокости и вечного кошмара товарищи, продолжили дело захватчиков.

— То есть они…

— Да. Они насиловали бедных девочек и женщин после чего убивали не самыми… — на этот раз уже поморщился Бевис. — гуманными способами…

— О мать милосердная… — ужаснулась Мелисса.

— Я знаю, что он бы не стал делать этого. Именно так он и сказал… И ещё он сказал, что уже после того случая он хотел… — замолк Бевис, понимая, что роет ему могилу.

— Хотел? — подначила она продолжить.

— Ничего он не хотел, — безапелляционно сказал Бевис, чувствуя, как сжимается его сердце от мысли, что он вот-вот мог предать единственного друга. — Ну может… обзавестись женой там, купить домик, завести детей. Да, он этого и хотел после этой войны, когда станет более-менее спокойно.

— Прямо так и сказал?

Бевис замолчал, стараясь взять себя в руки и выровнять дыхание, ведь, кто он такой чтобы не покрывать Майкла? Кто в детстве впервые с ним нормально заговорил и попросил начертить номер на руке перманентным маркером, не имея других вариантов? И когда они по вечерам переписывались, смеясь со смешных картинок и невинно обсуждали девочек, где максимумом являлись обнимания?

Именно поэтому он во внеочередной раз берёт всю волю в кулак, смотря в свете спальной лампы на письмо, отправленное ему, и с самым чистым сердцем говорит:

— У Майка есть девушка и она беременна от него…

Реакция Мелиссы была ожидаема. Удивлённая и отбросившая прежние намерения, она вслушивалась в то, что придумывал на ходу Бевис, который стараясь не выдавать сложную лесть и мечтая поскорее лечь спать, продолжал говорить несусветную чушь.

Я еле взошёл за стену, когда одна пуля прошла по касательной, а вторая задела, судя по всему, второстепенную артерию на правом предплечье.

Пиздец…

— Патрик! Бери автомат! Прикрывай! — рявкнул я, кидая ему свою принцессу, которую он ловко поймал.

Быстро-быстро достал медицинский набор, снял пуховик и принялся доставать кусок стали стерильными щипцами, держа во рту маленький фонарик из четвёртого кармашка. На глаз нашёл блестящий раскалённый метал и запихнул туда щипцы. Острая боль раздалась по всем фронтам, и я стиснул зубы, придавив между ним язык. Вот я уже достаю небольшую деформирующейся пулю и мигом колю обезболивающее вместе с медшприцом. Беру в руку жгут и затягиваю на два пальца верх.

В это время Патрик запульнул два раза ЭМИ-гранаты. Со стороны противника послышался звук падающего металлического тела об твёрдый пол. Перехватил автомат и принялся поливать сраных роботов бронебойным свинцом. К сожалению, я чуть снова не оглох, потому что в очередной раз забыл прихватить активные наушники.

Кровотечение остановилось, и я почувствовал себя более-менее в форме. Встал, и выхватил из кобуры пистолет. Стоять могу, остальное и неважно.

— Патрик, сколько их там? Покажи жестами, — рефлекторно прикрыл я уши, стараясь не обращать внимание на тошнотворный звон.

Тот левой рукой показал четыре пальца, приглядываясь к стене. Вспомнив, я вытащил из подсумков ему два магазина, которых он ловко поймал.

Что же делать… Бежать, или ждать? Если мы сбежим, то ничего не изменится, лишь придётся слегка подремать, пока Патрик будет спасать меня от возможного заражения. Можно, конечно, подождать, но тогда этих железных воинов станет неописуемо много, раз уж такой отряд не смог разобраться с ними, а у тех были и автоматы, и ручные пулемёты.

И в этот момент раздался из динамиков, что каким-то чудом до сих пор работают при такой температуре и влажности, вполне себе спокойный человеческий голос среднего возраста.

— Вы, как я представляю, чужеземцы, — утверждая сказал неизвестный голос, чётко передающийся с разных сторон потолка.

— Допустим, вы правы, — громко ответил я, рукой опуская автомат из рук Патрика. Тот резко повернулся на меня, но понял команду. И в ответ дальние выстрелы притихли, словно те, кто стреляли ни с того, ни с сего исчезли.

— Ваши цели предсказуемы, оттого я до конца буду отстаивать территорию, — и без вздоха продолжил. — Предлагаю вам сдаться без общих потерь.

— Чтобы мы сложили оружие? Нее, так не пойдёт, — усмехнулся я. — И не надо разговаривать со мной человеческим голосом, мне от этого тошно.

— Как будет вам угодно, — мои уши…

— Что? — охуел я. — Зачем ты…

— Вы соглашаетесь?

— Нет конечно, — мгновенно ответил я. — Кто в здравом уме будет сдаваться своему же творению? — усмехнулся напоследок я и взял в левую руку пистолет щёлкнув предохранитель. Кивнул Патрику, и тот взял в руки гранатомёт, как вдруг…

Из-за угла бесшумно вышло три непривычно выглядящих робота со сверкающими глазами, что в свете фонаря Патрика выглядели очень… страшно. А что страшно — то опасно. Как и все враги. Но к своему неожиданно появившемся испугу я не успел среагировать на то, как в мгновение происходит внеочередной раскат грома, и моя вторая принцесса, в прямом смысле этого слова, лопается, разлетаясь на мелкие кусочки вместе с механизмом и магазином.

Неосознанно я сильнее обычного расширяю своё зрение. Кровоточит рука, которая секунду назад сжимала приятную рукоять десятимиллиметрового пистолета. Бешено стучит сердце, предвкушая наряду с мозгом свой последний провал, где меня ждёт уже не тринадцатое принятие пули, и не множественные переломы конечностей с оторванными ногтями.

Нет.

Меня ждёт смерть.

И в этот момент Патрик делает отчаянную попытку прикрыть меня своим телом, когда его буквально отбрасывают в сторону два робота. Оставаясь последним, кто ещё на ногах, я в спешке беру в руку луч, но он соскальзывает с окровавленной руки, что практически вся изрезана осколками и переломана в фарш, но к удивлению сохранившая все пальцы.

И вот момент.

Робот оказывается передо мной. Заносит ладонь над головой, и моё сознание резко уходит в небывалое небытие.

Бессвязные голоса, ведающие непонятно что. Куролесила всей палитры цветов с её миллиардными оттенками, если не бесконечными. Синий огонь, красный, зелёный… Машины. Электромобили и автомобили без водителей разных производителей и моделей, разъезжающие в хаотичном порядке в глубине моего сознания.

Отовсюду слышатся приглушённые одинаковые выстрелы огнестрельного оружия. Пистолеты, пистолеты-пулемёты, пулемёты, винтовки, штурмовые винтовки, снайперские винтовки… Отводы газов, разные механические движения с последующим звуковым сопровождением в виде приятного лязга металла. До боли любимый и в точности такой же ненавидимый.

Вот уже всё приглушается, пока вокруг вовсе не остаётся ничего. Ни людей, ни их отвратительный голосов и лицемерных идеалов. Ни стеклянных и бетонных небоскрёбов, где каждый похож на другого. Ни криков и ора, плача и дыхания солдат, где некоторые считают долгом вспомнить напоследок свою мать. И ни человеческого фарша, которого я лицезрел вместе со своими товарищами. Обессиленные гражданские, что не успели эвакуироваться, и которых нам приходилось иногда собирать кучкой и сопровождать до точки эвакуации, где их потом забирали межатмосферные челноки.

Просто чёрная пустота, будто я закрыл глаза в полностью тёмном помещении без запаха и звука.

Пустота.

Видимо мои сны и кошмары решили дать самим себе отпуск, провозгласив себя несчастными, словно только они и страдали от своей же работы.

Меня это бесит. Бесит надуманное и выдуманное самим собой. Я многое мог сделать и много чего имел, хоть и не сильно этого желал. Просто иметь обычный заработок и место жительства на обычной планете, где ещё вовсю не шла агрессивная перестройка в экуменополис.

Просто жить… Я многого желаю и стремлюсь?