Сквозь миллион лет человечества

Глава 5

Наш рацион весьма скуден на разнообразие, так как я категорически запрещал, запрещаю и буду запрещать вкусные пайки. Но жаловаться не приходится, ведь всего двух порций хватает на целый день. Все они различны на главное блюдо, но большинство составляет отвратимое на запах и вкус, а точнее — «желе».

«Много питательной ценности в некой полужидкой массе, напоминающей некое тёмно-зелёное желе», — когда-то именно так я отозвался о данной субстанции.

Помнится, что это очень давняя разработка одного когда-то великого многосистемного государства, которое на данный момент является попросту забытым во времени. Как мне известно, большинство известных государств так или иначе были образованы именно из таких — потерянных. Это я понял исходя из углублённой политической истории. Наше государство, Объединённая Федерация, было сформировано на останках четырёх других. Названия их не помню, да и это сейчас не совсем важно.

Спустя непродолжительное время ребята открыли оружейный шкаф. Судя по отдельным репликам, Блассен поменял револьвер на более мощный, а Марк взял винтовку, на что первый, рассмеявшись, сказал:

— Ты главное его как палку не используй.

Начало темнеть.

На этом колодце день всегда длился коротко. Светило, что освещало его, являлось жёлто-белым карликом, которого на дневном небе увидеть было если не невозможно, то очень трудно из-за постоянного присутствия на небе плотных скоплений облаков. Возможно, на это влияет ещё и такие факты, что на данный момент мы находимся далеко от единственного океана, и в относительной близости к экватору, хоть и значительно севернее от колонии. Я не астроном, и не физик, однако эти варианты кажутся для меня наиболее логичными.

Температура снаружи не превышала четырёх Фаренгейтов (-20 °C), а влажность составляла примерно восемьдесят процентов. Насколько сейчас сильный ветер мне никак не узнать, но думаю что-то около тридцати миль в час. Главное, что ветер попутный, и управление ощущается легко.

Рассуждал я до тех пор, пока не услышал заметный шорох в конце салона.

Видимо, Блассен уже не выдержав, и раздевшись до кальсон и футболки, прибрался на первой попавшейся кровати и лёг на неё, предварительно укрывшись одеялом. Марк к этому времени уснул, лёжа в спальном мешке напротив пленников в позе эмбриона.

Я же, продолжал держать руль правой рукой, а левой карту. Чувствую, как сейчас бы ругал меня учитель по вождению, сказав что-то в духе: «Отвлекаться от вождения категорически запрещено!». Но я один, хоть и с пассажирами за спиной. К тому же я не на дороге, а на относительно плоской поверхности. Небольшие холмики встречались на пути, но я в большинстве случаев их с лёгкостью либо объезжал, либо на расстоянии уже ставил следующую передачу и давил на газ.

Возвращаясь к карте, меня всё время тревожит лишь одно: что мы, чёрт возьми, ищем? Отец ни разу не говорил, что именно, да и когда я у него пытался узнать, то он либо говорил, что потом узнаю, либо сам увижу. Но что именно я там увижу? Деревню арктических предразумных? Или же целый челнок, состоящий целиком из чистого иридия? Такими темпами мы быстрее встретим тот же Килиниат, чем найдём то, что нам надо найти…

Отложив карту в сторону, я взял небольшую серую флягу в ту же руку, ловко открутил крышку и залпом осушил остатки ледяной воды.

Путь намечается максимум на три дня. Мне стоит поменьше думать о бесполезном, а сконцентрироваться на более нужном.

— И… да, именно так я и поступлю…

Когда уже полностью стемнело, и за лобовым стеклом я отчётливо зрел как снежный буран всё же настиг нас, выставляя напоказ танцующий в непостоянстве снег и ужасно сильный ветер, которого вообще не было слышно, пока я не попробовал включить вентиляцию, я остановился недалеко от небольшого холма, выключил фары и поставил колымагу на ручник.

Осторожно приоткрыв дверь из очень прочного материала, отозвавшееся металлическим лязгом, я взял в руку небольшой серый фонарик, и включив его на самую малую мощность этим же осветил отдельные участки салона.

Как результат: все мирно посапывали.

Я подошёл к лежащей на полу девушке, и слегка толкнув её ногой, негромко спросил:

— Слушай, красавица, жрать будешь?

Девушка, которая, кажется, не ожидала, что про неё вообще вспомнят в ближайшее время, лениво закивала головой. Я потянулся к рюкзаку Блассена и достал два сухих пайка без, так называемой, «жижи».

— Выбор небольшой, так что вот, — положил я перед ней один. — бери и хавай.

Сняв изоленту и освободив руки, но оставив стяжки на ногах, я любезно открыл ей паёк. Та нехотя посмотрела на него, но едва увидев содержимое, то буквально вцепилась в него ногтями, словно птица мелкую дичь.

Так… у меня есть несколько вопросов, ответы на которых я так или иначе получу. Во-первых, продолжит ли она врать. Во-вторых, истинная причина их выезда. В-третьих, где их деньги, если они, конечно, имеются. И в-четвёртых, что за огромные канистры, которые прикреплены к крыше.

Я аккуратно присел прямо перед ней, начав говорить шёпотом на немецком:

— Прошу прощения за грубость, но мы так и не узнали имена друг друга, — я протянул правую руку. — Я — Майкл Отто, приятно познакомиться мисс?.. Или же вы миссис?

Оторвавшись от поедания жаренной говядины, девушка взяла бумажную салфетку с коробки, и вытерев свои губы пожала руку, ответив мне на том же языке:

— Мишель Урбан. И нет, я не миссис.

— Надо же, какая интересная фамилия, мисс Урбан… — удивился я. — Смею предположить, что она имеет немецкие корни.

— Да, это традиция моего народа.

Пиратского народа.

— Перейдём к сути — вы направлялись к нашей колонии для мирного соглашения?

— Нет, — покачала она головой. — Мы держали путь на вас для торговли, но мирное соглашение также входило в наши цели.

Да-да, так и поверил…

— То есть, вы хотели торговаться… — я для виду почесал подбородок. — У меня возник вопрос… — и слегка протянул для сущей драматичности. — Чем?

— Серебр… — она захлопнула свой рот двумя руками.

Ага.

— И где же оно? — не став сопротивляться растянулся я в улыбке.

Мишель убрала руки.

— Я не стану отвечать, — слегка нахмурилась она.

Не видя разницы в том, чтобы не сопротивляться, я нахмурился вслед за ней, слегка наклонив голову на правое плечо.

— Ты хоть понимаешь своё положение? — проговорил я негромко.

— Да, — моментально ответила она.

— Тогда зачем отказываешься?

— Потому что имею право не разглашать.

Я встал на ноги, обошёл её и сел за спиной на небольшой участок кровати, сплетя обе руки в одну.

Мишель фальшивит не на шутку. Я бы избил её… но применение насилия лишь усугубит ситуацию. И честно, я бы не отказался будь здесь все нужные инструменты.

Почему она врёт мне? Ответ прост донельзя — недоверие. Этим можно объяснить большинство всевозможных разногласий в человеческом обществе.

— Заметь, мы не убили ни тебя, ни твоего дружка, — продолжил я говорить, но уже полушёпотом. — Мы не насиловали тебя, да даже не издевались. А паренька покормили, как только перевязали и вытащили пулю из чёртовой ноги. — я перевёл дыхание так, дабы девушка услышала это. — Сейчас же ты сидишь впереди меня и ешь нашу провизию, при этом заявляя, что не будешь отвечать. Разве это честно? Разве тогда ты достойна ходить по этой земле, причём принадлежащей Федерации?

Девушка неровно выдохнула и задала встречный вопрос:

— А разве честно убивать НАШИХ солдат и красть НАШИ вещи вместе с… машиной?

— Вы являетесь нашими врагами, именно поэтому мы напали на вас, — решил я поставить точки над «перекрестиями» ровным голосом. — Вы бы сделали то же самое, будь ситуация противоположной. Не иной, заметь, а именно противоположной.

Мишель цокнула, кажется, что, ещё вдобавок закатив глаза, и как ни в чём ни бывало продолжила есть мясо.

Остался лишь парень.

Я подошёл к нему, держа девушку в периферийном зрении. Негромко толкнул его ногой, на что тот нехотя приоткрыл глаза, и увидев моё лицо, хрипло произнёс на немецком:

— Кхчто вьам… ну-ужкн-но от мхеня?..

— Есть будешь? — устало произнёс я. — Еды не так уж много на нас пятерых… но выбором я тебя точно не огорчу.

Освободив его, я поднёс сухой паёк. Он без раздумий взял его с моих рук, и вяло открыв содержимое, разорвал упаковку с главным.

Честно, он тоже был сейчас не полезнее той линейки, что сейчас сидит за моей спиной. Привередничает, как отдельный биологический мусор, который возомнил, что должен иметь в точности такие же права, что и другие, когда в то же время нихуя полезного не делает, лишь ебётся за последнюю надежду, будучи способный лишь что-то вякать под ногами, словно пыль, которая будет в разы полезнее.

Рад, что таких кадров в нашем обществе немного, да и если такие и появлялись на горизонте событий, то полиция арестовывала их без малейшего промедления.

Я повернулся к девушке и негромко задал вопрос:

— Я видел две огромных канистры, прикреплённых к верху этого вездехода. Так вот, с чем они? Вода, а может… топливо?

Девушка сторонилась Майкла. Грубая, но в то же время насмехающаяся ухмылка, высокое телосложение и отличная осанка, тёмно-зелёные глаза, которые в плохом освещении будто объяты ярко-зелёным пламенем, грязноватые короткостриженые волосы, откинутые назад, и подбородочная щетина возрастом в одну неделю, придавали ему вид уставшего жизнью человека, но одновременно и хитрую личность, способную выйти сухой из воды даже в, казалось бы, безвыходной ситуации.

— Вижу вы и так знаете… — ответила она, закатив глаза, и добавив: — Мой ответ бессмыслен.

— То-то же, — щёлкнул тот пальцами. — Значит, у нас огромные запасы воды, много места, огнестрела и амуниции к ней… Имеются человеческие кровати, а также отопление и добротная колымага. — шире улыбнулся Майкл. — Да мы в ударе… — пробормотал он.

Она повидала множество разных событий, происходивших в разное время и в разных местах. Так же, как и людей. Майкл не являлся для неё исключением. Большинство людей, связанных с властью, связывало и скользкость, и чёрствость, как и манера общения, так тональность и банальный тембр голоса. И этот человек уж слишком хорошо подходил под это описание, хоть того и не сильно волнует личная гигиена, а также манеры, которых не сильно-то и заметила Мишель.

Но одно она знала точно — этого человека она устранит при первой же возможности, что упадёт к ней в руки.

Следующий час я интересовался у неё насчёт топлива, аккумулятора и электроэнергии, и также почему выбор пал именно на этот транспорт, а не навороченные автономные модели и прочее.

Как выяснилось, в бак вмещается ровно пятьсот литров. В моей памяти — это достаточно много, если считать, что один литр равен трём десятых галлона. Вместе с большой канистрой полной воды к ней расположена ещё и топлива, а это примерно ещё четыреста пятьдесят литров. Аккумулятор старого типа, но его должно хватить на достаточно затратное отопление. Про автомобильный девушка знает немного, лишь то, что он такого же старого типа, что и первый.

Этот автотранспорт был выбран не случайно. Во-первых, потребляет достаточно мало топлива в сравнении других такого же транспорта в его категории. Во-вторых, проверен временем. Множественные поездки на нём и езда по подобной для этой планеты местности показали безотказность и надёжность данной модели. В-третьих, пулестойкость и износостойкость всех внутренних деталей и наружной брони. Это касается корпуса, тонированных стёкол и прочности всех шести шин.

Когда мне надоело разговаривать с ней, я заклеил ей и парню рты, а также нацепил стяжки на руки.

— Спокойной ночи, — произнёс я полушёпотом, выключая фонарик.

Сам же пошёл вперёд, и закрыв за собою дверь, разлёгся на мягкое водительское кресло, предварительно подложив пару пледов под ноги.

Да чего ж кресло-то мягкое… Натуральная кожа, мягкая обшивка… да и к тому же сам водительский салон приятный. Весь такой… минималистичный. Аж на душе потеплело.

Отойдя от внутренних мыслей, я заглянул в окно. Снаружи темно, да так, что земли не видно.

Скучаю по дому. В нём было несильно интересно, но потренькать на электрогитаре, попечатать на компьютере, поплавать в бассейне, пробежаться по спортзалу или же приготовить на кухне чудесный кремовый торт можно было. В этом мне раньше помогали кухарки, персонал или же телохранители. Все они помогали мне в различных начинаниях. Как те же кухарки учили меня готовке, определённый персонал мог научить некоторым знаниям в разных науках и сферах, а телохранители тонкостям ближнего и дальних боёв, попутно рассказывая армейские истории.

Конечно, я мог бы и вовсе не возвращаться домой, а лишь жить собственной жизнью без чьей-то защиты и указки, но… разве у меня есть выбор?

Да. Я мог бы хоть прямо сейчас войти в салон, разбудить ту же Мишель и расспросить, где находится их поселение, и уже приехав туда расстрелять всех без разбору, или же мирно узнать, где можно отыскать ближайший космический челнок и уже на нём улететь к чертям собачьим куда я только пожелаю.

Нет, так дело не пойдёт. Ни в коем случае. У меня имеется пара идиотских товарищей, которых рекрутировал мой отец; дядя, который поможет мне отправиться домой; Мишель, которая на данный момент бесполезна, как и парень, но вдруг может и они окажутся уже не такими, а весьма полезным козырем в моём воротнике.

И только сейчас я заметил, как продолжаю сквозь незаметную боль давить указательный палец правый руки, пока не слышится отчётливый щёлк.

Так, пора перестать заниматься хренью и просто лечь спать.

Я выключил верхний светильник, опустил спинку кресла и закрыл глаза.

Это время останется у меня в памяти, до тех пор, пока я не буду забыт во времени…