Снегурочка

11. Огненные птицы

Когда начало темнеть, мы решили, что пора готовиться разводить огонь. Выбрав самую высокую точку на крыше, на какой-то надстройке, нашли и притащили туда лист железа и сложили на нём костёр. Дров было не очень много, и жечь костёр можно было либо долго и маленький, либо большой, но он быстро прогорит. Я склонялся к большому, чтобы его было видно как можно дальше. Это же всё-таки сигнальный огонь!

— Сирин, не хочешь спеть? — спросил я нашу птицу, когда всё было готово.

— Да? — удивилась та, — чего это вдруг?

— Нам нужно привлечь внимание. Костёр, это, конечно, хорошо, но его увидят, только если будут смотреть. А если никто не взглянет в эту сторону, всё может быть напрасно. А звук, это звук, на него обязательно среагируют, а потом уже и огонь увидят, — сказал я.

— Если услышат, конечно, — сказал Топор, — а то если они далеко, то голос туда не достанет.

— Ты меня за этим с собой взял на крышу? — улыбнулась Сирин, — а чего сразу не сказал?

— Я ещё тогда точно ничего не знал. Были разные варианты и идеи. Одна из них это попросить тебя спеть, но нужно ли это будет, я не мог точно сказать. Это я уже здесь понял, — сказал я.

— Спеть не проблема. Подняться повыше, чтобы звук летел далеко-далеко? — продолжала улыбаться Сирин.

— Да, но только не сейчас, а когда костёр разгорится, — сказал я, — через полчасика, сейчас темнота ещё не достаточно густая. Чем плотнее тьма, тем дальше видно огонь.

— Хорошо! — весело сказала Сирин.

Её, видимо, обрадовала возможность попеть. У неё внутри сидела тяга к этому, а во время наших переходов особо не попоёшь. Так что, каждую возможность она воспринимала с радостью.

Когда пришло время, Амина подожгла дрова, а Сирин спросила:

— А что петь? Есть какие-то пожелания?

— Что-нибудь призывное, — сказал я, — есть такое в репертуаре?

— Ты же знаешь, что никакого репертуара нет, — улыбнулась певица, — есть тема и настроение, а дальше, как пойдёт. Призывное так призывное.

Она скинула шубу, разложила свои восхитительные белые крылья и, легко взмахнув ими, поднялась в воздух, быстро растворяясь в темноте. Хотя даже когда она поднялась очень высоко, мы продолжали видеть её светлый силуэт.

А потом она запела! В ночной тишине голос летел и наполнял окружающее пространство восхитительными звуками. Слова, как и всегда, были не так важны, но они рождали образы. Не знаю, как другие воспринимали её пение, но меня сразу потянуло к Сирин, захотелось оказаться с ней рядом, поговорить, может быть чем-то помочь… короче, призыв работал!

Огонь разгорался, мы дрова не экономили, подкидывали, чтобы пламя было ярким и заметным. Я прикинул, в таком среднем темпе мы сможем поддерживать пламя с полчаса, а потом оно начнёт терять яркость. Оставалось надеяться, что этого времени хватит.

Мы с Топором и Аминой стояли, задрав головы, и старались не пропустить приближение птиц. Ошибкой было то, что смотрели мы все в одну сторону, а нужно было распределить сектора. Потому что когда у меня за спиной раздался голос, я чуть инфаркт не схлопотал.

— Для кого это шоу? — спросил мужской мягкий баритон, мы резко обернулись и мужчина, увидев нашу нервную реакцию, быстро добавил, — не советую дёргаться, иначе я разнесу здесь всю крышу, и никто не выживет.

На последних его словах Амина пренебрежительно фыркнула, чем заслужила от меня гневный взгляд.

— Насчёт разнесу! Я так понимаю, это ты сегодня разнёс половину горы, — начал я, — если да, то это шоу для вас, и его цель была пригласить на разговор. Разговор мирный, мы не хотим ничего плохого. Но обсудить есть что!

— Нам нечего обсуждать! — сказал мужчина. Надо сказать, что он был абсолютно голым, но ничуть этого не смущался.

В общем, такой его вид был вполне объясним. При трансформации одежда никогда не участвует в процессе, поэтому оборотни тоже стараются не обременять себя лишними вещами. А раз это наш гость сюда прилетел, ведь по-другому он попасть на эту крышу не мог, то, следовательно, претерпел трансформацию.

Не все летают как Сирин или Фая, да и при атаке на гору мы видели именно птиц, а не людей с крыльями. Хотя и подразумевалось, что это вполне себе человеческие волшебники.

— Есть! — уверенно сказал я, — может быть, наши интересы совпадают. А раз так, то, объединив усилия, мы могли добиться бы большего.

— Ты в этом уверен? — скептически сказал мужчина.

На вид ему было лет тридцать пять, крепкий, жилистый. Вообще, сложен он был отлично, по нему можно было анатомию изучать. Я взглянул на Амину и увидел подтверждение своим мыслям. Она беззастенчиво и с удовольствием разглядывала нашего гостя, и было понятно, что он ей нравится.

— Не уверен, но мы этого не узнаем, если не поговорим. Ты не возражаешь, если я позову нашу певицу? А то она ведь старается для того, чтобы привлечь ваше внимание, а вы уже здесь! — сказал я.

— Зови, — согласился мужчина, — хотя мне и жаль, что она прекратит петь. Красиво!

— Да! — улыбнулся я, — но если разговор пройдёт хорошо, мы её потом попросим, и она с удовольствием ещё что-нибудь исполнит.

Мужчина едва заметно улыбнулся. Он не хотел пока что проявлять положительных эмоций, ситуация ведь была очень неопределённой, но чуточку не сдержался.

— Си-и-и-и-р! — прокричал я.

Но поскольку она пела, то мой голос не услышала. Да и слабовато получилось, чего уж там. Сирин продолжала петь. А об условном знаке мы не договорились. Чтобы привлечь её внимание, я запустил вверх шарик плазмы, поднял его примерно на её высоту, но чуть в стороне и аккуратно взорвал его там, устроив небольшой салют. Но постарался, чтобы это было без поражающего эффекта.

Сирин сразу смолкла, через некоторое время зашелестели крылья, и она мягко приземлилась рядом с нами.

— Ух, кошмар, холодрыга! — передёрнув плечами, сказала она, убрала крылья и, схватив свою шубу, тут же в неё закуталась, — чуть не околела там! Это же ты меня позвал? — вдруг спохватилась она, вопросительно взглянув на меня.

— Да, твоя песня сработала, у нас гости, — сказал я и кивнул в сторону мужчины, которого Сирин не заметила, потому что стояла к нему спиной.

— Хоро… ой! — подавилась она, увидев «костюм» нашего гостя, — бедненький, тоже замёрз! — добавила она, посмотрев ему пониже живота. Может, дать ему что-нибудь накинуть?

— Не стоит беспокоиться обо мне, — сказал мужчина, — это всё мелочи. Давайте лучше сразу перейдём к делу. Если вы нас звали, то зачем? Что вам нужно?

— Честно? — сказал я, — понять, почему вы атакуете гору.

— Зачем вам это? Они вас прислали? — спросил мужчина.

— И да, и нет! — сказал я.

— Как это? — не понял он.

— Меня Алик зовут, — сказал я, — предлагаю начать со знакомства. А потом можем сесть возле костра и спокойно поговорить.

— Меня зовут Феникс, но говорить мы будем здесь. Я предпочитаю вас всех видеть перед собой! — сказал мужчина.

— Феникс! — хлопнул я себя по лбу, — как же я сразу не догадался! А твоего друга или подругу, мы окрестили Жар-птицей!

— Угадали, — губы Феникса тронула едва заметная улыбка, которую он и в этот раз пытался сдержать, но снова это получилось не полностью, — но я зову её Жара. Так проще!

— Ну, вид магического существа не отменяет имён как таковых, — сказал я, — имена могут быть любые.

Сирин рядом деликатно кашлянула.

— Ну да, — усмехнулся я, — хотя наша птица тоже носит имя Сирин, по роду «деятельности»! Это я упустил!

— Очень приятно, Феникс, — улыбнулась ему Сирин, а он кивнул в ответ.

— Так что значит «и да, и нет»? — спросил Феникс, — как такое возможно?

— Мы заключили со снегурочками некий договор, и вы являетесь его предметом, — сказал я, но тут же понял, что неудачно выразился, потому что Феникс напрягся, и поспешил добавить, — но мы не собираемся причинять вам вред, как я и говорил! Никакой, если вы сами на нас не нападёте, конечно! Тогда правила могут резко поменяться.

— Мы никогда ни на кого просто так не нападаем, — сказал Феникс.

— Мы тоже, — сказал я, — но и в обиду себя никому не даём. Тут я думаю, наши позиции сходятся. В общем, у нас есть интерес в Сокольниках. И если верить снегурочкам, он находится как раз под горой.

— Под горой? — напрягся Феникс.

— Вот-вот! — ухватился я за его реакцию, — возможно, нам нужно технически одно и то же, но на деле, конечно, разное. Вам тоже чем-то не угодила гора…

— Чем-то? — жёстко сказал Феникс, — чем-то?

— Извини, мы не знаем, что у вас произошло, и не можем, поэтому, делать выводы. Мы отталкиваемся от того, что видим, — сказал я.

— Ну и что же вы видите? — спросил Феникс.

— Что вы атакуете гору. Не снегурочек, а именно гору! И это странно… на наш взгляд, — сказал я.

— Почему ты всё время называешь этих сук снегурочками? — не выдержал Феникс.

— Потому что их так зовут, — сказал я, — одна русская Снегурочка, вторая японская Юки-Онна, но, по сути, тоже снегурочка… в контексте нашей современной мифологии. Вижу, они тебе не нравятся.

— Не нравятся? — сжал зубы Феникс.

— Нас они тоже несколько раз пытались убить, — сказал я, — но мы всё равно пришли к ним и поговорили. И заключили сделку. Мы обещали уладить вопрос с вами, и тогда они предоставят нам доступ к месту под горой, которое нас интересует.

— Они вас обманут, — сказал Феникс.

— Тогда мы их накажем и заберём то, что нам нужно, силой, — сказал я

Феникс усмехнулся моей самоуверенности, но не стал спорить.

— Я вот только так и не понял, как вы собираетесь уладить вопрос с нами, если не собираетесь причинять нам вред? Если вы рассчитывали попросить нас не трогать гору, думая, что мы с радостью на это согласились бы, то должен заметить, план не сработал. Такой номер не пройдёт, — сказал Феникс.

— Нет, конечно! Я понимаю, что такие примитивные ходы никогда не работают. Мы же не в детском саду! — сказал я, — поэтому я и хочу узнать, что вам нужно от них, чтобы возможно найти какой-то компромисс. Бывает, что хорошего решения у проблемы нет, но частенько компромисс всё же возможен. Вдруг мы поможем вам добиться того, что хотите вы, и тем самым выполним договор со снегурочками? Кто знает, вдруг получится?

— А если нет, то что? — спросил Феникс.

— Будем искать другой вариант, — сказал я, — какой пока что не знаю, не спрашивай. Но мои слова остаются в силе. Мы просто так ни на кого не нападаем. Даже если очень нужно и очень хочется. Мы не решаем свои проблемы за счёт других.

— Звучит хорошо, только вот правда ли это? — ухмыльнулся Феникс.

— Так что вы хотите от них? От снегурочек, от горы? Цель какая-нибудь есть? — спросил я.

— Да, — спокойно сказал Феникс, — нужно уничтожить весь этот очаг ледяной магии! Полностью! Под корень!

— А если тебе это окажется не по силам? Есть промежуточный вариант, который вас бы устроил? Так сказать, программа-минимум? — спросил я.

— Нет! — вдруг крикнул Феникс, — они все должны сдохнуть!

И по его телу начали плясать огненные разводы, как будто переливаясь под кожей, а в некоторых местах язычки пламени прорывались наружу. Феникс потихоньку начинал полыхать.

— Ник! — раздался испуганный женский крик, и из-за большой трубы, находящийся у Феникса за спиной выскочила обнажённая женская фигура и бросилась к нему.

Она обняла его и принялась быстро, но нежно гладить по голове, нашёптывая что-то на ухо. Феникс стоял с закрытыми глазами, видимо, пытаясь вернуть себе контроль над телом.

Сначала языки пламени перестали прорываться наружу, а затем и огненные переливы под кожей стали сходить на нет. Через минуту он совершенно успокоился, выдохнул и открыл глаза.

— Я так понимаю, могло бабахнуть? — с непонятной мне радостью сказала Амина.

— Могло, — повернулась к ней Жара, а это, естественно, была она, — вам повезло, что не бабахнуло.

— Может, они и выжили бы, — сказал устало Феникс, видимо, вымотанный этой эмоциональной вспышкой и борьбой с ней, — я ещё не восстановился после дневного взрыва.

— Извини, — сказал я.

— За что? — удивился Феникс, и тут же удивлённо на меня уставился, — о-о-о-о-о-о!

— Ой! — воскликнула Жара и тоже удивлённо на меня взглянула, поняв, что я виновник происходящего.

— За несанкционированное вмешательство! — сказал я.

Да, я прощупал их и увидел, что у Феникса маны вообще мало, возможно, четверть от того, что должно быть, а у Жары где-то две трети. Она потратилась значительно меньше во время дневной атаки. Ну я их и заправил под завязку. Что мне, жалко, что ли?

— Это было опрометчиво, — сказал Феникс, — особенно после того, как я сказал, что запас энергии влияет на силу взрыва.

— Но ты же не собираешься взрываться, верно? Просто нужно аккуратнее вести диалог, чтобы не допускать новых вспышек. Может нам лучше с девушкой поговорить? — сказал я и посмотрел на Жару.

Хотя от Жары там было только одно название. Она была почти синяя от холода. Пока отогревала Феникса, видимо, от него немного согрелась, а сейчас снова стала замерзать, и было видно, что её трясёт от холода.

— Милая, возьми мой тулуп, — сказал Топор, — отказ не принимается. А то ты сейчас околеешь здесь окончательно.

— А как же ты? — спросила Жара.

— А я ничего, — сказал Топор, — я уже согрелся. Если что, то к костру присяду, делов-то!

Жара приняла огромный тулуп и закуталась в нём. Он был для неё настолько длинный, что она смогла встать на полу и закутаться полностью.

— Милый, иди ко мне, здесь места полно! — сказала она Фениксу.

Феникс не шелохнулся.

— Иди к ней! — возмутилась Амина, — а то, не разглядывать тебя я не могу, а при жене… или кто она тебе там, это, наверное, не очень хорошо!

— Жена… — почему-то смутилась Жара.

Феникс немного поколебался, но всё же подошёл к Жаре и занырнул внутрь тулупа. Они и вдвоём там прекрасно поместились.

— Ты же слышала весь наш разговор? — спросил я у Жары.

— Да, я слышала всё, — сказала девушка, — а пряталась, для подстраховки. На всякий случай.

— Это-то понятно, мы сами так обычно делаем… но не в этот раз, — на всякий случай уточнил я, — хотя здесь и не вся наша группа, но остальные в другом месте, не здесь.

— Подождите, можно вопрос не по теме, а то я не могу уже терпеть! — вдруг встряла Амина.

— Ну, конечно, задавай! — сказала Жара.

— Феникс, — начала медленно подбирая слова Амина, — значит, получается, что ты, это что-то вроде камикадзе? То есть ты прилетаешь, взрываешься, сам при этом погибаешь, но потом возрождаешься? Так, что ли?

Феникс и Жар-птица стояли внутри одного тулупа, прижавшись друг к другу, поэтому когда они переглянулись, то даже соприкоснулись носами.

Их замешательство было понятно. Практически незнакомые люди спрашивали их о нюансах работы дара. А это обычно очень тонкая и чувствительная информация. И то, что я поделился с ними маной, друзьями нас пока не сделало. Они же об этом не просили!

Жара слегка кивнула Фениксу, и, видимо, это означало, что, по её мнению, можно про это рассказать.

— Да, — сказал Феникс, — правда, не всё так просто, и взрыв может быть разным… но в целом всё так.

— А потом ты оказываешься пустым и улетаешь как обычная птица, да? — спросил я.

— Да… — после некоторого колебания сказал Феникс, ему всё же не очень хотелось откровенничать на эту тему.

— Понимаю, разговор тонкий… извини, просто не удержались. Очень уж интересно! Можете тоже нас о чём-нибудь спросить, мы ответим. Ну, чтобы игра не шла в одни ворота, — сказал я.

— Ты шаман? — спросила Жара.

— Да! — честно признался я.

— Я пару раз видела шаманов, — сказала Жара, — но не знала, что они умеют заряжать маной не прикасаясь.

— Обычно не умеют, — сказал я, — я тоже только недавно этому научился. Освоил, так сказать, новую технологию… но для всех остальных она бесполезна. Это чисто шаманские приколы. Там тоже много нюансов, не всем это доступно… впрочем, это сейчас точно лишняя информация.

— Алик, помоги-ка, — раздался негромкий голос Топора.

Мы стояли внизу, огонь горел на будке рядом с нами, и общались мы, озаряемые его отсветами. Мы с Топором взяли с двух сторон лист железа, на котором был устроен костёр, принесли его и положили между нами и огненными птицами.

— А то, чего он там, светит, а не греет! — сказал, слегка извиняясь, Топор, видимо, потому что прервал наш разговор.

— Да, отлично! — подбодрил я его, — а то, чего топливо просто так прогорает! И разговаривать возле огня как-то приятнее.

— Хотя, если подумать, многие на этой крыше могут дать такого огня, что мало не покажется! — радостно сказала Амина.

— Это точно! — усмехнулся я.