Снегурочка

13. Продолжение разговора

— Сожрала сына? — открыла от удивления рот Сирин, — как это?

— Буквально! — сказала Жара, и голос у неё дрогнул.

— Эти мерзкие бабы выкрали его у нас и скормили этой твари, — сказал Феникс, и языки пламени под его кожей стали бегать интенсивнее, а кое-где от бушлата пошёл лёгкий дымок.

— Ш-ш-ш-ш-ш! — зашипела ему на ухо Жара и начала что-то тихонько говорить.

Феникс закрыл глаза, пытаясь успокоиться.

Мы все стояли и молчали, опасаясь нарушить хрупкое равновесие. Никто не хотел, чтобы Феникс потерял над собой контроль.

Пару минут понадобилось на то, чтобы Феникс окончательно успокоился. Они с женой немного пошептались, видимо, решая, стоит ли продолжать, и договорились, что стоит, потому что Жара сказала:

— Я без подробностей, вкратце перескажу, что было.

— Конечно! — сказал я, — как считаете нужным. Тема очень деликатная.

— В общем, с этой тварью проблем было полно, и мы часто оставляли ребёнка без присмотра. Но он был уже достаточно самостоятельный, мог пару-тройку часов и один посидеть. Мы его запирали на всякий случай. Так вот, эти девки его украли и притащили к этому чудовищу. Мы с ними тогда чуть-чуть разминулись, бросились следом и догнали, когда они как раз нашего малыша перед этим сраным слизняком посадили и отошли в сторону. Мы ни о чём не думали, было не до страха, и просто бросились вперёд, надеясь успеть его забрать. Но не успели…

Жара замолчала и закусила губу, чтобы не заплакать.

Мы тоже молчали, потому что любые слова сочувствия сейчас звучали бы глупо.

— В общем, — нашла в себе силы продолжить Жара, — эта тварь разверзла дыру на своём теле, оттуда выскочили несколько очень тонких и юрких щупалец, мгновенно опутали нашего малыша и утащили внутрь. Пасть захлопнулась и исчезла, как будто её и не было. Так мы потеряли нашего ребёнка!

— А что снегурочки? Просто стояли и смотрели? — спросил я.

— Да, стояли и смотрели, — вздохнула Жара, — хорошо хоть не радовались тому, что натворили.

— Я мог бы успеть ворваться в открытую пасть и взорваться там, — сказал Феникс, — к этому моменту я уже освоил механизм, и даже разок применил его на практике. Но для этого нужно было обратиться в птицу, а взрыв бы уничтожил не только эту тварь, но и моего ребёнка, который тогда был ещё жив. Я промедлил буквально секунду, а потом было уже поздно. Ребёнок и так и так погиб, но я упустил шанс уничтожить этого монстра. До сих пор себе этого просить не могу.

— Но тогда своего ребёнка ты бы убил сам, — сказал я, — независимо от того, был он обречён или нет. И как бы ты потом с этим жил? Ведь сам бы ты воскрес! Нет, ты поступил правильно. А тварь мы всё равно найдём способ уничтожить.

— Я ему то же самое всё время говорю, — вздохнула Жара, — но он всё равно себя пилит.

— Я так понимаю, наша сделка со снегурочками летит в тартарары? — покачала головой Амина.

— Возможно, — сказал я, — пока ещё непонятно, надо всё обдумать.

Феникс на меня взглянул так, что чуть не прожёг своим взглядом. Видимо, то, что я ещё что-то обдумывать собираюсь, для него оказалось совершенно диким.

— Для нас всё ясно как день, — сказала Жара, — мы хотим отомстить за убийство нашего ребёнка.

— И это понятно, — сказал я, — но сможете ли это сделать? И сможем ли мы, даже если захотим вам помочь?

— Мы будем пытаться, пока не умрём! — резко сказал Феникс.

— У медали обычно не одна сторона. Вы хотите отомстить, но у нас другие цели. Скорее всего, под горой заперты наши друзья. Они блокированы… магическим образом, в месте, которое не могут покинуть. И для нас основная задача, это освободить их. Если попутно получится уничтожить злобную тварь, тем лучше. Но сразу с ходу влетать в чужую месть… мы пока не готовы. Говорю же, нужно подумать. И если вашему ребёнку, к величайшему сожалению, помочь уже нельзя, то этим людям можно. И там, кстати, тоже есть ребёнок трёх лет с небольшим. Надеюсь, что он и остальные ещё живы, и мы должны их вытащить, во что бы то ни стало. Так что извините, мы будем участвовать в вашей мести, только если интересы совпадут. Одно понятно точно, противниками мы с вами не будем! — сказал я.

— И что дальше? — спросила Жара.

— Как я и сказал, нужно подумать, — вздохнул я, — я не представляю, как попасть под гору, не выполнив договор со снегурочками. Но и возможности для какого-то внятного разрешения ситуации я тоже не наблюдаю. По крайней мере, пока.

— А что ты вообще думаешь обо всём этом? — спросил Феникс.

— Я склонен вам верить, — сказал я, — хотя, возможно, вы и сгущаете краски и преподносите ситуацию однобоко. Но это вполне естественно, учитывая то, через что вам довелось пройти! А на самом деле могут быть и более сложные нюансы. Нужно их найти и попытаться придумать выход из ситуации, который устроит всех.

— Всех? — удивлённо сказала Жара.

— Всех, кто в результате выживет, — вынужденно добавил я, — хотя, если эта тварь именно такая, как вы описали, думаю, что нужно будет найти способ её ликвидировать. Тем более что холод как будто продолжает расползаться от Сокольников во все стороны. Я могу ошибаться, но сейчас мне кажется, что это какая-то ледяная экспансия. А она добра никому не принесёт. Это ползучая смерть!

— Хорошо, что хоть это ты понимаешь! — недовольно вздохнул Феникс.

— Дело не в том, что я понимаю, а в том, что в ловушке оказалось много людей, которых нам необходимо вытащить. Это главная задача! Они живы… надеюсь, что живы! И им можно помочь. Нужно только найти способ, — сказал я.

— Понятно, — вздохнула Жара.

— Так что делать? — спросил Феникс.

— Главное, это согласовать свои действия. Чтобы вы ненароком не угробили нас, а мы вас, — сказал я, — а насчёт дальнейшего… давайте утром поговорим! — сказал я.

— Я полон энергии, могу сейчас ещё раз жахнуть по горе, — сказал Феникс жене.

— И чего ты этим добьёшься? — спросил я, — зачем делать что-то, если это не приведёт тебя к нужному результату? Ну разбросаешь ты осколки льда вокруг, и что дальше? Ведь раньше эта тварь не сидела под защитой горы, и вы ведь не смогли её убить!

— Да, но тогда мы многого не знали, — сказал Феникс.

— А что вы знаете теперь? — удивился я, — по большому счёту, что изменилось?

Феникс не нашёлся что ответить.

— Можете остаться здесь, можете лететь к себе, но давайте отложим дальнейшие разговоры, если, конечно, у вас не осталось чего-нибудь важного про запас? — сказал я, — есть ещё что-то, про что нам нужно знать?

— Не знаю, что сказать, — вздохнула Жара, — они, я имею в виду ледяные колдуньи и эта тварь, умеют управлять снегом и льдом очень хорошо. Могу создавать из них всяких существ, которые получаются достаточно опасные и живучие.

— Да, мы видели таких, — сказал я, — может быть не всех, но на нас нападала целая орава ледяных воинов. Насколько я знаю, их создала Юки-Онна.

— Японка! — кивнула Жара, — да, она обычно этим и занимается. А Снегурочка со Снежаной всё больше со стихиями работают… хотя и японка тоже это умеет… сегодня именно она преследовала Ника.

— А Снегурочка вам сразу как Снегурочка представилась? — спросил я.

— Да, — сказал Феникс, — нам это немного странным показалось… но ведь у меня жена Жар-птица, так что не нам о странностях говорить. Так что, мы восприняли в целом нормально, быстро привыкли. Подумаешь, Снегурочка и Снегурочка. Только потом поняли, почему её так зовут.

— А Снежана чем от остальных отличалась? Или ничем? — спросил я.

— Да она вроде самая адекватная была из всех, — сказала Жара, — хотя, конечно, хороших среди них никого не было.

— Такая же мразь, как и остальные! — злобно сказал Феникс, — она тоже там была, когда наш ребёнок погиб, тоже в этом участвовала. Так что, адекватная, неадекватная, это всё лирика. Они все заслужили смерть!

— Возможно, — вздохнул я, — очень возможно.

— Ещё говорят про каких-то ледяных духов, но мы их сами ни разу не видели, — сказала Жара.

— Да сказки всё это, — пренебрежительно сказал Феникс, — почудилось тем, кто до последнего в парке оставался. Это можно понять, кругом такая хрень начала твориться, что не удивительно и «духов» встретить было. Со страху чего только не привидится.

— Это может, и сказки, да вот только вся наша жизнь последние годы, сказка. Жаль только, что не очень добрая, — сказал я, — так что, лучше узнать даже про вероятность проблем до того, как с ними столкнёшься, чем не знать вовсе. Так что там с этими ледяными духами? — спросил я.

— Да шут их знает, — сказала Жара, — мы ведь сами их не видели. А из тех, кто видел, выжили немногие… если верить их рассказам. Эти духи входят в человека и обращают его в ледяного мертвеца. Замораживают. Но не просто замораживают, а поселяются в этом замороженном теле. Могут ходить, говорить даже. Всё почти как живые… только мёртвые. И когда говорят, голоса у них становятся скрипучие и как будто металлические. По этому признаку их и можно узнать сразу, если, например, видно плохо. А если близко увидел, то в глаза надо смотреть, потому что они у них как стеклянные. Вот такое рассказывали про духов. Если совсем просто, убивают и захватывают тела.

— Ну, звучит вполне убедительно, — сказал я, — мёртвые ребята даже у нас с собой есть. Только не ледяные и говорить не умеют.

— Как это мёртвые? — удивилась Жара.

— Есть у нас некромант, который умеет мёртвые тела поднимать и заставлять служить себе. Но делает это только с теми, кто уже умер. Живых этот дар никак не касается, — сказал я, — в общем, дело не настолько удивительное. Так почему же ты в этих духов не веришь? — спросил я у Феникса.

— Потому что не видели их ни разу. Ни я, ни Жара. Хотя мы всегда в гуще событий находились, должны были пересечься хоть разок, — ответил Феникс.

— Ну, может, вам не повезло… или, наоборот, повезло! В общем, информация интересная, нужно будет её запомнить.

— Так что, на этом пока всё? — спросила Жара, — и как мы договоримся дальше поступить?

— Как я и предлагал, давайте утром встретимся, поговорим ещё раз, — сказал я.

— А где, здесь же? — спросил Феникс.

— Не знаю, как скажете! Вы с этим районом лучше знакомы. Можете предложить другое место, только учтите, летают у нас немногие, мы гораздо сильнее, чем вы, ограничены в передвижениях, — сказал я.

— Можем и здесь, нам всё равно. Если только за ночь ничего не случится, и они на нас не нападут, — сказал Феникс.

— Не должны, — сказал я, — иначе это может поставить под сомнение все наши с ними договорённости. Мы же заключили сделку, у нас должно быть время, чтобы её выполнить. И вы тоже ничего пока не предпринимайте. Давайте все возьмём паузу и подумаем немного, что делать дальше.

— Мне-то понятно, что делать, — сказал Феникс, — убить их просто нужно, и всё. Но хорошо, я пока что воздержусь от атак.

Они аккуратно выбрались из бушлата, мы с Топором деликатно стали смотреть в другую сторону. Сирин тоже, а вот Амина нет. Она вновь принялась разглядывать Феникса.

— Скажи, — спросила она у него, — ты ведь тоже горел, перед тем как взорваться. Получается, если ты полыхнул, то всё, пиши пропало?

— Не обязательно, — сказал Феникс, — я стараюсь учиться контролю. Но это часто зависит от эмоций, а их иногда трудно сдерживать. Думаю, что научиться полному контролю возможно, но на это нужно время… да и желание. А у меня только одно желание сейчас есть: искоренить эту ледяную нечисть.

— Ты сейчас огоньком полетишь? — спросила Амина у Жар-птицы.

— Нет, верхом на муже. Зачем внимание привлекать? К тому же ночью это видно очень далеко. Так, мы выдадим место, где сейчас укрываемся, — сказала Жара.

— Но если свалишься, успеешь обратиться, пока до земли не долетишь? — спросила Амина.

— Да, я могу это быстро делать, почти мгновенно! — улыбнулась Жара.

Они подошли к краю крыши, Феникс встал на бортик, Жара сзади и обхватила его руками за шею. Он шагнул вперёд, и на какую-то секунду показалось, что они упали, но тут же в темноте мелькнула большая тень, на которой белело пятно обнажённого женского тела, и вскоре они скрылись из вида.

— Прикольно! — удовлетворённо сказала Амина.

— Что прикольно? — не понял я.

— Фенис прикольный, жаль, что занят! — вздохнула Амина, — и что за жизнь? Как только интересный мужик, так уже его кто-то охомутал.

— А-а-а-а-а, в этом смысле! — усмехнулся я.

— Да не только в этом, — сказала Амина, — вообще! Нормальные же ребята! И сколько их ещё вокруг нас, но которых мы не видим? Не попёрлись бы сюда, не вляпались бы в эту стрёмную историю, не познакомились бы с ними. Знаешь, что, Алик, спасибо тебе!

— За что? — удивился я.

— За всё! — серьёзно сказала Амина, — ты делаешь мою жизнь интересной! Я бы сама себе столько развлекух никогда не напридумывала, а ты скучать вообще не даёшь! Была раньше мысль уйти в «свободное плавание», но зачем? У меня задница тоже прикольная, но до твоей ей о-го-го как далеко. Ей ещё учиться и учиться искать приключения! Твоя просто профи в этом деле!

— И что это за жизнь такая? — пробурчал Топор и побрёл к краю крыши, с противоположной стороны от той, куда улетели огненные птицы.

— Ты о чём? — крикнула ему Амина, но он ничего ей не ответил.

— Сирин, можешь слетать вниз к нашим, сказать, что у нас всё в порядке и что мы задержимся здесь до утра? — спросил я.

— Конечно! — сказала певица, — вернуться обратно?

— Да, чтобы сказать, как там внизу дела. А потом можешь быть, где захочешь. Если внизу тебе будет уютнее, вернёшься вниз, хорошо? — сказал я.

— Конечно! — улыбнулась Сирин, — мне почему-то приятно оттого, что мы с птицами познакомились. Я себя, как человека ощущаю… но в то же время… какая-то родственная связь с ними присутствует! Сложно объяснить!

— Понимаю, — сказал я, — есть такое дело. Если встречаешь человека с таким же, как у тебя, или похожим даром, то есть какое-то родственное чувство. Я давно это замечал!

Мы дошли до Топора, Сирин сняла шубу, но оставлять не стала, а взяла с собой, на случай если задержится внизу. Она встала на бортик и шагнула вниз. Сердце привычно ёкнуло, но взмах белых крыльев внизу его тут же успокоил.

— И почему они все так взлетают, как будто с собой покончить хотят? — покачал головой Топор, озвучив мои мысли.

— Не думаю, что они делают это специально, просто уверены в себе и возможно так проще начинать полёт. Не просто же так разные люди делают одно и то же? — сказал я.

— Может быть, ты и прав, — задумчиво сказал Топор.

— Что тебя так встревожило? — спросил я, — ты после встречи с ребятами как-то загрустил.

— Почему, когда случается всякое дерьмо, часто первыми страдают именно дети? — сказал Топор.

— Наверное, потому, что они наиболее беззащитные. Они ещё не могут противостоять тем, кто хочет причинить им зло. Это работа родителей, — сказал я.

— Да, — хмуро сказал Топор, — а если тем не удаётся защитить своего ребёнка, то это… в общем, неважно! Большее дерьмо с человеком в принципе случиться не может. Поэтому, если что, я на их стороне. И если понадобится, останусь потом здесь, помогать им в их борьбе.

— Думаешь, мы не справимся? — удивился я.

— Я сказал «если», — повернулся ко мне Топор, — я не знаю, справимся мы или нет. Не знаю, переживу я эту заварушку или нет. Но если переживу, то буду помогать этим ребятам до самого конца. Хоть кто-то должен довести свою месть до финала!

— Не стоит жить местью, это уничтожит тебя изнутри, — сказал я.

— Стоит! — покачал головой Топор, — не дай бог тебе пережить такое, но у тех, кто пережил, единственное ради чего и стоит продолжать жить, так это месть! Нельзя просто повернуться и уйти. Нельзя забыть! Нельзя простить! Такое можно только искупить кровью! Поверь мне, всё остальное уже не имеет смысла.

— Возможно, — сказал я, — думаю, ты прав. Но всегда есть альтернатива. И если на одной чаше весов лежит месть, а на другой, жизнь пусть не твоего, но тоже беззащитного ребёнка, что ты выберешь, между его спасением и продолжением мести? Пытаться доказать себе, что ты искупил вину, или помочь другому человеку, которому кроме тебя помочь никто не сможет? Не всегда всё только чёрное и белое, в жизни гораздо больше цветов.

Топор долго смотрел на меня в темноте, освещаемый только отблесками угасающего костра, но ничего больше не сказал.