Снегурочка

19. Карачун

Снегурочка осталась где-то внизу, скрытая от меня глыбами льда, коих на пути было великое множество. Я пробирался не без проблем среди нагромождения огромных ледяных валунов.

Снова пришла мысль, что если всё это начнёт таять, здесь случится катаклизм районного масштаба. Слишком уж много замёрзшей воды накопила здесь эта ледяная тварь.

Ещё было очень интересно, насколько она разумна. Какое-то сознание у неё есть, это точно. Да и по рассказам очевидцев и разговорам со снегурочками складывалось такое впечатление. Только сомневаюсь, что она обладает именно человеческим разумом. Вряд ли получится сесть с ней рядышком и обсудить сложившуюся ситуацию. И дело здесь вовсе не в размерах.

Плана у меня тоже никакого не был. Совсем! Вообще! Ноль! Я просто хотел дойти туда, куда шёл. Даже оставляя в недоумении своих друзей, которых я только что и с таким трудом нашёл, я ещё не знал, что полезу на гору. Я просто делал то, что считал нужным именно в этот момент, не заглядывая в будущее даже на минуту.

Плыл по течению, куда несла меня «река» сложившихся обстоятельств… или, наоборот, против течения… всё это слишком сложная философия, а я мыслил сейчас максимально просто.

Известие о произошедшем с Ритой сузило моё сознание, практически отключило анализ, и я упрямо лез вперёд на каком-то автопилоте. Причём были очень большие сомнения, что этот самый автопилот ведёт меня куда-то с определённой целью. Я просто плыл без руля и ветрил.

И сейчас моё внимание привлёк самый большой раздражитель в округе. Вот к нему я и шёл, чтобы… чтобы…

Просто шёл, и всё!

Понятно, что справиться с такой тварью, встретившись нос к носу, я не сумею… но, с другой стороны, она малявку вроде меня может и вовсе не заметить.

Такие незамысловатые и даже, можно сказать, примитивные мысли крутились у меня в голове, пока я карабкался всё выше и выше.

О Рите я сейчас не думал. О своих друзьях тоже. Ни о старых, ни о новых. Ни об огненных птицах, ни о снегурочках. Да даже про Карачуна не думал. Всё это фоном проносилось в моих мыслях, особо их не перегружая.

Продолжая двигаться в этом мысленном тумане, я, наконец-то, выбрался на край кратера.

Вид передо мной открылся удивительный, хотя это слово и не переедет всего того, что я увидел даже частично.

Гора в результате последних событий, как я и говорил, потеряла уже две трети высоты. Осталось нижнее основание, которое было самой массивной частью. То, что осталось, само по себе было огромным. Но и кратер в середине срезанной вершины был тоже громадным. Он занимал почти всю поверхность усечённой горы. И в этом огромном кратере сидел не менее огромный Карачун. Да, частично мы его уже видели, так что размер был в целом понятен. Но теперь, когда он оказался передо мной, так сказать, «в полный рост», впечатление было значительно сильнее.

Тварь сидела в яме кратера как гигантский паук с множеством ног. Он как будто чего-то ждал. А может быть, к чему-то готовился, ведь «вылупили» его из горы не мы, он сам вылез. Мы, возможно, просто спровоцировали его активность. Потом ещё Феникс догрузил своим взрывом. В общем, спокойная жизнь Карачуна сегодня закончилась.

Получив несколько чувствительных ударов, он засел в кратере, но сейчас, глядя на него, я не чувствовал, будто он боится. Наоборот, от него исходила какая-то злобная агрессия, но сдерживаемая до поры до времени.

Я подумал, что уже темнеет и день прошёл как-то слишком быстро.

— Стоп! — потряс я головой, — сейчас ведь утро!

Да, день выдался насыщенным, напряжённым, но он был в самом разгаре. Я не знал, сколько сейчас времени, но до вечера было ещё очень далеко!

Я посмотрел наверх и увидел, что над нами как будто собирается ураган! Огромное чёрное облако начинало закручиваться воронкой. Пока что оно находилось очень высоко и на тех, кто на земле, никак не влияло, но что-то мне подсказывало, когда эта хреновина дозреет, она опустится вниз. А какие последствия у этого будут, даже представить страшно.

Я увидел падающую с неба снежинку. Потом ещё одну. Потом третью… потом они начали идти уже как полноценный снег. И это был не финал, это был только анонс, предвестник того, что грядёт.

— Что, сучок, решил использовать против нас климатическое оружие? — крикнул я Карачуну.

С того момента, как я поднялся на край кратера, тварь не проявила ко мне никакого интереса. Возможно, я правда был слишком мелкой целью. Но это пока! Если я попробую его ужалить, он наверняка меня заметит. Правда, вот, одного точного удара лапой может вполне хватить, чтобы размазать меня по льду.

Огромная хреновина в небесах разрасталась, закрывая дневной свет. Наступили неожиданные сумерки!

Я встал на самый край и крикнул Карачуну:

— Чё те надо?

Но тот ожидаемо никак не отреагировал на меня.

— Игнорируешь меня, тварь? Считаешь недостойным внимания? — крикнул я.

Ответа снова ноль.

Я создал шар плазмы и запустил его в огромную тушу. Я не старался его ранить, для этого моих сил вряд ли хватит. Я просто хотел привлечь его внимание.

Но шар вспыхнул, ударившись о белое матовое туловище, и растёкся по нему голубыми разводами. Больше ничего.

— Посмотри на меня, тварь! — крикнул я, запуская в него молнию, — не смей меня игнорировать!

Я пускал в него одну молнию за другой, и эти действия всё же произвели эффект. Туша пошевелилась, но как-то иначе, как будто почувствовав мои уколы. Меня это немного обнадёжило. Значит, до него всё же можно достучаться.

— Чё те надо? — снова крикнул я.

Туша вдруг дёрнулась, немного приподнялась на своих множественных ногах, упирающиеся в стены кратера, и слегка повернулась. Ни глаз, ни лица я не видел, но этот поворот я воспринял как то, что Карачун на меня посмотрел. Не знаю, чем и как, но посмотрел. И судя по всему, я не произвёл на него впечатления. Он улёгся обратно и немного повозившись, замер.

Но когда он приподнялся, я успел заметить множество жил, идущих от него вниз, в толщу льда. Или это были трубы, или щупальца… не знаю. Но какие-то толстые голубые, переливающиеся канаты, по которым что-то текло… уж не мана ли?

Я попробовал прощупать их, но Карачун как экран глушил все мои сигналы и попытки пробиться глубже. В нём всё вязло и терялось. Попадая своими щупальцами внутрь него, я как будто вяз в каком-то болоте, каком-то липком киселе, который связывал мои щупальца и лишал их чувствительности.

Я прекратил пытаться, но вдруг понял, что это действие произвело на Карачуна гораздо более сильное впечатление, чем моя стрельба молниями.

— Не нравится? — усмехнулся я, — боишься, что я узнаю какие-то твои секреты? Тебе есть что скрывать?

К этому моменту снег повалил уже крупными хлопьями, чёрная воронка урагана опустилась ниже, и подул достаточно сильный ветер.

Этот надвигающийся сверху ураган, меня вдруг сильно встревожил. Я был уверен, что его создаёт Карачун, и совершенно очевидно делает это не просто так. Возможно, это явление обладает колоссальной разрушительной силой и все наши, кто находится сейчас в парке, подвергаются смертельной опасности.

Шанс спасись у них, конечно, был. Нужно всем забраться снова в карман. Но будут ли они это делать после того, как просидели замурованными достаточно долго? Да и я уязвил Петю этим совсем недавно!

А если всё же поймут, что лучше спрятаться, успеют ли сделать это вовремя, пока не стало слишком поздно?

— Ладно! — сказал я и перевёл взгляд с неба на Карачуна, — ладно! Значит, тебе не очень понравились мои щупальца?

Усмехнулся я и, выставив руки вперёд, снова вонзился в Карачуна своими каналами для передачи Маны. Постарался сделать это грубо, резко, чувствительно!

Туша слегка вздрогнула! Не то чтобы сильно, но реакция была. Я снова попытался нащупать в нём ману и попытаться её откачать… но снова безрезультатно. Однако я чувствовал, что энергия в нём есть и большая… только она как будто спрятана!

— А если так? — сказал я, и раз уж мне не получалось выкачать из него ману, я решил его слегка подзаправить. Просто в целях эксперимента!

Пока щупальца были в нём, я качнул ману, пытаясь влить её в эту тварь!

Поступок был совершенно нелогичный… в обычной ситуации, но ведь обычным то, что происходило, назвать было нельзя!

Мана всосалась в Карачуна, но, видимо, произошло это для твари болезненно, он раскрыл дыру на своём туловище и заорал. Меня швырнуло звуковой волной на торчащий за спиной ледяной выступ и прижало к нему, едва не размазав. Я схватился руками за уши, чтобы хоть немного отсечь звук и не оглохнуть.

— Больно? — удовлетворённо сказал я, — ещё хочешь?

Эффект от моих действий, конечно, был, но обходился он мне очень дорого. За этот заход я потратил довольно много маны. Если продолжать, то она у меня быстро закончится, но тварь я этим убить не смогу. Насчёт этого я никаких иллюзий не питал. Но и других вариантов у меня пока что не было.

А ураган опускался всё ниже! Нужно было что-то делать, что-то придумывать!

Но оказалось, что мне сейчас будет не до урагана! Гигантская туша Карачуна приподнялась на своих исполинских паучьих лапах, затрещала как будто рвущаяся ткань… только очень большая ткань, потому что звук был оглушительным.

После чего от туши снизу начало отделяться нечто, напоминающее комок густой белой слизи. Отсюда это выглядело как комок, но на деле он был тоже здоровенным. Просто рядом с громадиной Карачуна смотрелся не таким большим.

Эта слизь начала колыхаться как живая, пошла волнами и стала вздуваться в некоторых местах. Потом эти вздутия стали лопаться и из них посыпались на землю обмазанные слизью Йети.

— Так ты, Карачун, самка, что ли? — крикнул я, — это роды? Или, может быть, это дерьмо из тебя полезло? Может, ты, говнюк, просто обделался Йетями? Страшно тебе?

Я снова встал на край ледяного выступа и орал оттуда. Не знаю, слышал ли меня Карачун… вряд ли. Эти крики, наверное, были больше нужны мне самому, чтобы не пасть духом перед тем, что творилось передо мной. Потому что на самом деле я был похож если не на муравья, но на небольшого жучка, бросившего вызов медведю. И шансы победить у меня были точно такими же…

Или нет?

Честно говоря, о победе я сейчас не думал, как и о собственном выживании. Мной двигал самоубийственный азарт и любопытство. Инстинкт самосохранения поломался и я как камикадзе пришёл сюда, чтобы бахнуть в последний раз, как Феникс… только вот без опции воскрешения.

И Амина вряд ли мне поможет в этот раз. Когда всё закончится, скорее всего, даже останков моих никто никогда не найдёт.

Но разве это не повод, чтобы продать свою жизнь подороже?

Я издал воинственный клич и начал прыгать вниз по ледяным уступам, стараясь добраться до шара слизи как можно быстрее. Думаю, что Карачун изверг из себя этот сгусток Йети, чтобы они разобрались со мной, потому что для него я был слишком мелкой целью. И чем быстрее я до них доберусь, тем больше у меня шансов с ними разделаться, пока они не оклемались, не организовались и не напали на меня скопом.

Карачун мне даже немного помог, одной своей лапой толкнув шар слизи в мою сторону. Он убирал его из-под себя, чтобы опустить свою тушу на прежнее место, но мне так бежать было значительно ближе.

Карачун опустился обратно, и те Йети, которые «вылупились» первыми, оказались раздавлены его телом. Ну да, чего мелочиться? Кто считает этих крохотных насекомых, неважно свои они или чужие. И тех, что осталось, должно вполне хватить.

Я, ещё будучи далеко, начал стрелять в них молниями и запускать плазменные шары. В этом деле я поднаторел за последнее время, и эти шерстяные ублюдки не представляли для меня серьёзную опасность сами по себе. Опасным было только их количество. Просто если их будет пара сотен, и они нападут разом, я могу не успеть их перебить. Если до меня успеет добежать хоть один, его удара мне хватит, чтобы отправиться в нокаут.

Где-то на периферии сознания пульсировала мысль, обдумать которую мне было некогда, но она была очень важной и, возможно, ключевой. Ледяной монстр рожает теплокровных существ, пусть и живущих в холоде! Это странно! И этот парадокс может оказаться совсем не случайным.

Но, как я уже и сказал, обдумать всё это, у меня просто не было времени.

Мне везло, Йети вылуплялись из слизи постепенно, слой за слоем, отделяясь от шара. Это давало мне возможность уничтожать их небольшими группами, не позволяя накапливаться в количестве необходимом для атаки.

Бой получился очень последовательным и предсказуемым, так что он даже больше походил не на драку, а на истребление. Убивая Йети одного за другим, максимум по двое или трое, я, чтобы не заскучать, начал немного экспериментировать.

Я и раньше пробовал придавать создаваемой мной плазме разную форму. Если сначала я умел делать только шаровые молнии, то постепенно уже мог и струёй ударить, и защитную стену выстроить. Да и управление летящей плазмой тоже было мной освоено ещё до открытия чакры. Теперь же я решил пойти дальше. Вспомнив про плазменные мечи Амины, я попытался создать нечто подобное.

Сразу не получилось, да и то, что я смог изобразить потом, вряд ли можно было назвать мечами. Если только лазерными, как в «Звёздных войнах», этот образ был ближе всего, но и он не очень точный.

Мне удавалось создавать и контролировать продолговатые сгустки плазмы, которые как бы служили продолжением моих рук. В целом, для первого раза это было неплохо, и эксперимент можно было даже считать удачным. Также я создал плазменное копьё.

Основная проблема была в том, как эти штуки держать и контролировать. Они всё-таки были не материальными, а энергетическими, поэтому крутить копьём, как палкой не очень получалось. Но кое-какие движения можно было сделать, и в некоторых ситуациях это оружие вполне может быть востребовано. Например, теперь я вполне мог отрубить башку противнику продолговатым сгустком плазмы, что неоднократно проделал.

Когда мне всё это надоело, я воткнул плазменное копьё в оставшийся шар слизи, загнал его внутрь, там трансформировал в шар и начал его растить, готовя к взрыву. Можно было это сделать и раньше, но очень хотелось удовлетворить свою клокочущую внутри ярость и жажду крови. Я понимал, что этим ничего не исправлю, но иногда очень хочется крушить и убивать. Обычно, даже когда такие желания появляются, мы их сдерживаем. Но сейчас я мог убивать без зазрения совести, выпустив наружу все свои первобытные инстинкты.

Удовлетворённый, перемазанный кровью с головы до ног и немного опустошённый, я направился обратно к краю кратера, чтобы взобраться повыше. Здесь, внизу, рядом с тушей Карачуна я чувствовал себя не очень уютно.

Удалившись на безопасное расстояние, я взорвал свой шар плазмы внутри слизевого инкубатора Йети.

Немного не рассчитал, и меня заляпало слизью, кровью и кишками Йети ещё сильнее.

— А-а-а-а-а-а-а! — задрав голову проорал я от возмущения, но винить в этом особо было некого. Дублёнка была бесповоротно испорчена…

О чём это я? О дублёнке? Серьёзно? Какое мне на хрен дело до какой-то дублёнки, если сегодняшний закат я увидеть уже не планирую?

Кстати, о закате! Чёрный ураган опустился уже практически на гору, хотя здесь ветра почти не было. Мы были в глазу урагана, и в кратере, наоборот, воцарился полный штиль.

Я только собрался карабкаться наверх, как вдруг увидел, что из-под Карачуна лезут какие-то существа. Я пригляделся и понял, что это точно такие же ледяные големы, что атаковали нас на подходе к Сокольникам.

— Что, шерстяные ублюдки закончились, в дело пошли ледяные? — проорал я и пошёл обратно, пуская горизонтальные разряды плазмы. Это было похоже на расходящиеся от меня круги на воде. Тонкая плазменная лента летела вперёд параллельно земле, разрезая всё на своём пути. Я пульсировал этими расходящимися лентами, разрезая големов десятками.

— Хм, и почему я раньше не додумался так делать? — пробормотал я, — хотя, надо сказать, расход маны идёт приличный!

Големы всё лезли и лезли, когда рубленных на куски ледяных ублюдков накопилось достаточно, они начали собираться обратно, резко увеличив свою численность.

— Да, с Йети было попроще! — сказал я и решил, что будет проще обороняться наверху. Да и хотелось уже подняться на один уровень с Карачуном, а то он всё больше начинал на меня давить своей нависающей сверху тушей.

Я выбрался на прежнее место. Големы лезли снизу сплошной массой. Вряд ли я смогу их всех перебить, учитывая, что они потом собираются из осколков заново. Нужно решать вопрос более радикально!

— Эй, ты, ледяная мразь! — проорал я Карачуну, — обсудим сложившуюся ситуацию?

Тот, ожидаемо, никак не среагировал на крик «букашки».

— Не смей меня игнорировать, урод! — психанул я и вонзил в него свои щупальца, вливая в Карачуна ману.

Тварь аж подпрыгнула на своих длинных ножищах и, раззявив в своём туловище огромную дырищу, издала пронзительный вопль, который своей звуковой волной отбросил меня назад, снова приложив спиной о ледяную скалу.

Пасть твари была по-прежнему открыта, но звук прекратился… или это я оглох?

— Ладно! — сказал я, срывая с себя дублёнку, после чего вырастил в руках плазменное копьё, утолщённое с одного края, так что эта штука была больше похожа на секиру, — хочешь по-плохому, будет по-плохому!

Распахнутый рот в теле Карачуна был прямо напротив меня…

Я разбежался, воздев плазменную секиру над головой, и, оттолкнувшись от края, прыгнул прямо в разверстую пасть.

— Выпотрошу, тварь! — проорал я, влетая в чудовище.