Снегурочка

18. Это просто праздник какой-то!

— Карачун? — удивлённо сказал Шторм, — так эту тварь зовут?

— Вроде как да, — сказал я, — виделись уже с ним?

— Виделись, — сказал Шторм, — это он нас и замуровал во льду. Но тогда этот Карачун был в несколько раз меньше! Засранец подрос!

— Он, кстати, быстрый! — сказала Алиса, — и не думаю, что размер помешает ему бегать. Когда он вылезет целиком, нам бы лучше уже убраться отсюда подальше!

Карачун вздыбил верхнюю часть туловища, вскинул вверх пару передних конечностей, и мы услышали как будто вой ветра, который усиливался и усиливался, перерастая в какой-то нечеловеческий, пронзительный визг.

— Кричит чего-то! — усмехнулся Шторм.

— Боевой клич, наверное! — сказала Алиса.

— Он как будто из яйца, из этой горы вылупляется! — сказал Петя, — как «Чужой»!

— Какая же здоровенная хреновина! — выдохнул я.

Всё это время мы продолжали бежать по аллее, периодически оглядываясь. Через некоторое время нам навстречу попались ребята Зои, но я замахал руками и закричал, чтобы они поворачивали обратно. Сигнал дошёл через мертвецов до Зои, и её ребята послушно затрусили к лагерю.

Вдруг со стороны нашего лагеря, со страшным вибрирующим звуком ударила огненная струя и врезалась прямо в Карачуна. Оборвалась и ударила снова! Потом ещё раз! Как будто кто-то пускал огненные струи из гигантского шприца.

— Это что ещё за хрень! — крикнул Шторм.

— Это наша артиллерия заработала! — ответил я.

— Что заработала? — Алиса даже остановилась от неожиданности, — артиллерия? Откуда у тебя артиллерия? Что происходит?

— Не стой! — крикнул я на неё, она опомнилась и продолжила бежать.

— А это что такое? — тыкая пальцем в небо, крикнул Петя.

Сверху в сторону горы стремительно пикировал огненный факел. Это был Феникс. Наверняка птицы увидели, что всё идёт не так, как должно было, и решили вмешаться. В общем, логично. За много километров вокруг было видно, что никакие договоры уже не действуют и ситуация давно вышла из-под контроля. Чем не повод лишний раз бахнуть по этой твари?

— А это наша авиация атакует! — крикнул я.

— Авиация? — Алиса снова остановилась, — ты где был всё это время? Когда ты успел всем этим обзавестись?

— Не стой! — крикнул я.

В это время Феникс достиг Карачуна и врезался в него. Взрыв был не такой мощный, как в прошлый раз, ледяная тварь каким-то образом сумела поглотить часть энергии, хотя судя по её воплю для неё это прошло не безболезненно. Верхушка горы снова пострадала и разлетелась в стороны, но не так далеко, чтобы достать нас.

Возникло свечение, и над местом взрыва стал возноситься огненный факел возрождающегося Феникса.

— Что происходит? — крикнула Алиса.

— Феникс возрождается! — ответил я.

— Охренеть! — скупо выдал Шторм, но и он тоже был потрясён до глубины души.

Вознесясь, Феникс устремился прочь от горы, но Карачун выпустил какую-то тонкую белую плеть, которая достала птицу и обвила её. Жар-птица, как всегда, спешила ему на выручку, чтобы прикрыть отход, но на такое развитие событий они не рассчитывали.

— Чёрт! — воскликнул я и остановился, — держись друг! — пробормотал я, дотягиваясь до Феникса своими щупальцами и вливая в него ману.

Феникс снова взорвался, но не так сильно, как в первый раз. Однако этого взрыва хватило, чтобы разорвать удерживающий его поводок. Как только он начал возрождаться, я снова влил в него ману и повернулся к своим.

— Ты что-то сделал? Да ведь? Сделал же? — вцепилась мне в руку Алиса.

— Уходим! Быстро! — вместо ответа сказал я, — всё остальное потом!

— Обратно залезает! — крикнул Петя.

Я обернулся и увидел, что Карачун и правда частично спрятался в полуразрушенной горе, по которой побежали новые трещины и начались оползни из ледяных глыб.

— Машу сюда, живо! — заорал я.

— Она ранена! — возмутился Петя.

— Выполнять! — прокричал я жёстко, и Петя тут же нырнул в карман.

Мы остановились, ведь убегать от кармана было нельзя.

Секунды тянулись медленно, гора продолжала трещать, наконец, Петя появился с опирающейся на его плечо Машей.

— Что? — с готовностью сказала кинетик, понимая, что просто так я её дёргать бы не стал.

— Будь готова защитить нас, — крикнул я, — продолжаем бежать, я тебя понесу!

Подхватив Машу, я бросился дальше по Аллее. Петя собрался возразить, скорее всего, хотел сказать, что и сам может её нести, но, к счастью, сдержался, потому что получил бы от меня по полной.

Мы преодолели хорошо если половину пути до нашего лагеря, когда гора взорвалась. Глыбы льда полетели во все стороны! Как я и опасался, мы оказались в зоне поражения. Я поставил Машу на землю.

— Работай! — крикнул я ей и, выставив руки вперёд, послал навстречу летящим глыбам стену плазмы.

Над нами прошла ещё одна струя вибрирующего огня. Синергетическая смесь акустического удара Сирин и огненного шквала Амины. Мощь была страшная, но и ледяная масса, которой она противостояла, была огромной. Такое количество растопить нужно о-го-го сколько энергии. Здесь наверняка были сотни тонн!

Глыбы льда, встретившись с огнём и вибрацией, разлетались на куски, плавились, испарялись, застилая всю округу облаками пара. Я добавлял своей плазмы, но по сравнению с ударом Амины и Сирин это была капля в море. Однако эта капля работала на ближней дистанции, отсекая то, что прорвалось через огненный шквал.

Но и Маша без работы не осталась. Она создала над нами купол, в который постоянно врезались крупные льдины, которые по сравнению с тем, что в нас изначально летело, были крошками, но каждая из них в принципе могла убить человека попаданием в голову.

Благо длилось всё это недолго. Разлёт обломков длился считаные секунды, за которые было потрачено колоссальное количество энергии. Эх, в самом деле, если бы с нами была Лиза, возможно, одним залпом можно было бы сровнять гору с землёй, но наш усилитель остался в Барбинизаторе.

Я коснулся Маши своим щупальцем и увидел, что она прилично потратилась. И до этого она расходовала ману, да и сейчас предприняла очень мощный выброс энергии, чтобы защитить нас от ледяного града. Я влил в неё ману до максимума и очень быстро. От неожиданности Маша закричала и начала озираться, но через секунду её взгляд остановился на мне. Я ей подмигнул.

— Петя, прячь её в карман и назад, нам нужно двигаться! — сказал я.

Когда Петя подхватил Машу и скрылся с ней в кармане, она так и продолжала смотреть на меня не мигая, вытаращенными глазами. Похоже, мне удалось её неслабо так удивить.

В этот раз Петя вернулся быстрее, видимо, сдал Машу на руки кому-то возле входа.

— Могли бы просто спрятаться в кармане, — сказал Петя.

— Могли бы, — кивнул я, — помнишь, чем это в прошлый раз закончилось? — услышав это, Петя смутился, — вот то-то же!

Мы побежали дальше. Я не забывал приглядывать за птицами, они успели убраться на безопасное расстояние ещё до взрыва горы, да и разлёт обломков не доставал на такую высоту.

От горы осталась едва ли треть высоты. И там, в кратере, продолжал копошиться Карачун. Я был далёк от мысли, что она ранен и умирает. И взрыв этот был не потому, что с ним случилось что-то плохое, а это просто он нас так пытался ударить. Это было его оружие!

Эта тварь вполне может вылезти из своей норы и пуститься за нами в погоню. Но пока что Карачун этого не делал, и это внушало надежду, что, может быть, и не сделает. Посчитает, что оно того не стоит и слишком опасно покидать свою уютную норку, где стены льда его хоть как-то защищают.

— Алик! Нам нужно будет серьёзно поговорить! — Алиса бежала рядом, и вид у неё был и радостный, и потерянный одновременно. Она была шокирована происходящим и далеко не всё понимала, но в то же время то, что события развиваются в правильном направлении, было очевидно.

— Обязательно! — крикнул я, — я скучал!

— Покатай меня, большая черепаха! — вдруг крикнула Алиса и запрыгнула мне на спину.

Она просто дурачилась от переполнявших её чувств, но я не стал этому препятствовать. Подхватил её под бёдра и ускорился, чтобы как можно быстрее добраться до площади, которая была уже в двух шагах.

Мне казалось важным оказаться всем вместе. Я чувствовал, что это очень нас усилит.

— Тоха в порядке? — всё же не выдержал и спросил Боря, бегущий рядом.

— А что ему будет? — крикнула Алиса, — вот обрадуется, что ты жив!

— А Зоя, в самом деле, жива? — спросил Петя.

— Жива, жива! — кивнул я, — наконец-то я смог всех собрать! Хотя радоваться пока что рано, нужно сначала выбраться из этого ледяного дерьма! У вас-то все целы?

— Почти… — не очень уверенно сказала Алиса у меня над ухом, чем сразу подпортила мне настроение.

Блин, просил же Борю потерпеть и не заводить этих разговоров. А теперь слово за слово я и сам втянулся и теперь начинаю думать о том, что уже случилось, вместо того, чтобы думать о том, как отсюда выбраться.

Даже если кто-то погиб, это уже произошло и этого не исправить. Именно поэтому я и не хотел знать, что случилось с обитателями кармана за это время. Сейчас было не до этого… но теперь уже было поздно. Какая-то тень наползала на мои мысли, не давала сосредоточиться. Если кто-то погиб, то кто? И учитывая, что многих я уже видел, выбор тех, кто остался, был невелик.

Я всё же не смог дальше бежать, хотя и понимал что нужно, но поделать ничего с собой не мог. Я остановился и ссадил Алису на землю. Постоял, склонив голову и уперев руки в бока, потом набрался духа, повернулся к фурии и спросил.

— Рита погибла?

— Нет, — затрясла головой Алиса, — она не погибла… она ушла! Рита думала, что ты погиб, затосковала, у неё началась депрессия… потом она сказала, что очень хочет увидеть море, что никогда не была в Крыму и что отправится туда. Она отправилась в Крым! — пытаясь утешить меня, — сказала Алиса, — ты не думай, мы пытались её удержать! Даже связывали… но сам понимаешь, вечно такое продолжаться не может, и если уж человек что решил, то иногда ничего поделать нельзя. Если бы мы знали, что нас потом замуруют, мы бы подержали её ещё связанной какое-то время. Тогда бы она до сих пор была в кармане… но кто же знал!

— Рита мертва! — задумчиво сказал я.

— Нет, она жива! — возразила Алиса.

— Ты, видимо, давно не ходила в одиночку по улицам, — сказал я, — красотка, не владеющая боевой магией, одна… она и пары дней бы не протянула. А если, как ты говоришь, она ещё и в депрессии была, то особо и не пыталась бы выжить. Она мертва!

— Ну, мы не можем этого утверждать… — решил помочь Алисе Шторм.

— В городе с каждым днём становится всё хуже и хуже. У нас бывало, чтобы добраться до соседнего района, уходило пару дней. И едва ли не на каждом углу стычки то с бандитами, то с какими-то тварями. Москва погружается в ад. У одинокой девушки нет никаких шансов выжить. Если бы вы видели то, что я видел за последние дни, то не стали бы со мной спорить, — сказал я.

— Это ничего не доказывает! — сказал Петя, — ей могло повезти.

— Повезти может один раз, два раза, может, даже три. Но не может везти сто раз подряд изо дня в день. Ладно, это бессмысленный разговор. Идите дальше, вон уже площадь, а на площади наши. Боря вас со всеми познакомит, этим людям можно доверять, — сказал я.

— Мне что-то не нравится, куда повернул наш разговор! — нахмурился Шторм.

— Он никуда не повернул, — сказал я, — мне сейчас просто нужно побыть одному.

— Серьёзно? — сказал Алиса, — ты только нас вытащил и хочешь снова куда-то уйти? Чтобы опять пропасть на хренову тучу времени?

— Нет, но мне нужно обдумать случившееся, — сказал я.

— Мы тебя не отпустим! — сказала Алиса.

— Да? Так же как Риту? Не ты ли только что говорила, что если человек что-то решил, удержать его невозможно? — грустно улыбнулся я.

— Ну, Алик, ну не дури! — начала Алиса.

— Хватит! — резко сказал я, — не нужно меня хоронить и прощаться со мной тоже не нужно. Мне просто хочется побыть одному! Я сказал вам, что делать!

Окрестности потряс идущий от горы утробный вой, так что даже земля завибрировала под ногами. Я посмотрел на гору, а потом медленно побрёл в её сторону.

— Ты куда? — спросил Шторм.

— Скоро приду, — ответил я.

— Блин, что делать? — услышал я полный отчаяния голос Алисы, обращённый к ребятам.

Надо сказать, фурия сегодня вела себя удивительно мягко и по-дружески. То ли изменилась за последнее время, то ли моё внезапное появление и последующие события произвели на неё такое впечатление, что она забыла про то, что у неё колючий характер и токсичная манера общения.

Впрочем, эта маска была для окружающих, я-то знал, что на самом деле она нормальная. Примерно такая, как сейчас.

— Ну, он же сказал, что скоро придёт, — попытался успокоить Алису Боря, — а он всегда приходит. За мной пришёл и вытащил меня из клетки, где меня держали. Потом за Зоей пришёл и её тоже спас. И за вами пришёл.

— И что ты предлагаешь? Отпустить его к горе одного? — спросила Алиса.

— Не знаю, — сказал Боря, — вообще-то, когда мы уходили, Амина потихоньку сказала мне, чтобы я за ним присматривал…

— Кто сказал? — хором воскликнули Петя и Алиса.

— Амина тоже жива? — чуть не захлебнулась слюной Алиса.

— А вы её знаете? — удивился Боря.

— Конечно, знаем! Но она умерла на наших глазах! — сказал Петя.

— Я не знаю… может быть это какая-нибудь другая Амина? — предположил Боря.

— Да нет, просто Алик продолжает творить чудеса… — сказала Алиса.

— Ну, раз он такой кудесник, может быть просто не мешать ему? — предложил Шторм.

— Мне кажется, что это не тот случай! — возразила Алиса.

Пока шёл этот разговор, я постепенно удалялся по дорожке, и что они говорили дальше, уже не слышал.

Окрестности снова потряс утробный вой, идущий из недр горы. Самого Карачуна видно практически не было, только кусочек его белой туши слегка колыхался над кратером.

Как резко иногда может меняться ситуация и настроение. Для меня всё перевернулось вверх тормашками и потеряло смысл. В теории Рита, конечно, могла быть ещё жива. Но только в теории. Если бы она была знакома с Ингой, мамой Лизы, обладающей даром «локатор», то можно было бы попросить ту сказать, жива ли Рита и где находится. Но они были не знакомы. Так что найти мою русалку, даже если она жива, будет довольно проблематично. Но хуже всего то, что ей реально будет практически невозможно выжить в этом городе. А тем более добраться до Крыма — это вообще утопия.

Конечно, можно узнать у ребят, в каком именно месте она их оставила, и оттуда начать поиски…наверняка я именно так и поступлю… проблема была в том, что внутри было чувство потери, и осознание, что произошло непоправимое.

Наверное, я просто понимал, что ни в какой Крым Рита не собиралась, а она просто ушла в никуда. Это был жест саморазрушения. Эдакий ненавязчивый суицид. Когда человек не убивает себя в прямом смысле, но просто перестаёт думать о будущем и ставит себя в такое положение, из которого уже вряд ли выберется. Вроде и не покончил с собой, а нет человека.

Я очень хорошо это понимал, потому что сейчас чувствовал и делал примерно то же самое. Я не собирался умирать, но по мере приближения к горе, ощущение, что я вряд ли переживу сегодняшний день, крепло глубоко внутри.

И самое ужасное было то, что это меня не пугало, а даже доставляло какое-то болезненное удовольствие. Я испытывал какой-то странный азарт! А что будет, если совсем отключить инстинкт самосохранения и пойти ва-банк?

Где-то в уголке сознания я понимал, что ничего хорошего. Однако это меня не останавливало. Я продолжал упрямо шагать к горе, в жерле которой продолжала ворочаться гигантская туша Карачуна.

Меня немного беспокоило, что остальные могут попереться за мной, чтобы помочь… но здесь уж как получится. Я и так всё время живу с оглядкой на других и решаю чужие проблемы. Могу я хоть раз сделать то, что хочется мне самому? А сейчас я хотел идти к горе!

Возле самого подножия, среди огромных глыб льда я увидел Снегурочку, которая хлопотала возле Юки-Онны. Японка лежала на плоском ледяном осколке и, судя по всему, была жива, хотя и заметно пострадала. С самой Снегурочкой всё вроде бы было в порядке. Она умудрилась как-то безболезненно пережить тот хаос и обрушения, которые здесь происходили.

Увидев меня, Снегурочка распрямилась и некоторое время просто стояла и смотрела, как я иду мимо них. Поравнявшись, я ей кивнул. Она кивнула в ответ, по-прежнему ничего не говоря.

Пройдя мимо девочек, я подошёл к горе и поставил ногу на небольшой ледяной уступ.

— Ладно! — сказал я и начал восхождение по склону наверх. На спине я чувствовал взгляд Снегурочки. Больше никого живого рядом не ощущалось.

— Ладно! — сказал я ещё раз, продолжая карабкаться вверх по склону.