Снегурочка

12. Рассказ

С огнем, в самом деле, стало уютнее. Как будто и лёд отношений тоже начал таять. Он уже и до этого подплавился, но теперь дело пошло ещё лучше.

— Я тоже владею огненной магией! — призналась Амина, — но не так, как вы, естественно. Просто могу создавать и посылать вперёд огненный шквал. Костёр, кстати, тоже я разожгла! — с гордостью добавила она, как будто работать зажигалкой, это самое большое её достижение.

— Сирин у нас тоже птица, только она полностью не обращается, — сказал я.

— Да, я видела! — с завистью в голосе сказала Жара.

— А чего так грустно? — удивился я, — не любишь обращаться? Насколько я знаю, это совершенно другие ощущения. У нас в отряде есть те, кто обращается. И они как будто любят это делать.

— Есть проблема! — вздохнула Жара, — я всегда полыхаю, когда нахожусь в образе птицы. Жар-птица же!

Амина присвистнула.

— Вот-те раз! — удивился я, — да, наверное, это не очень удобно!

— Совсем неудобно! — эмоционально сказала Жара, видимо, это для неё была больная тема.

— Странно, как же мы тебя не заметили? — удивился я, — если бы ты полыхала, то должны были увидеть факел в темноте, а вы появились на крыше неожиданно! Понизу прилетели?

— Нет, я не обращалась, меня Ник привёз, — сказала Жара.

— А чего ж ты тогда голая, раз не обращалась? — удивилась Амина.

— Потому что в любой момент могло понадобиться обратиться, — сказала Жара, — мы же не знали, что нас здесь ждёт. Полетели проверить.

— Логично! — кивнула Амина, — получается, что Феникс после взрыва и возрождения может быть только простой птицей, а ты, наоборот, простой птицей не можешь быть никогда? Да уж, сложный пазл!

— Есть такое! — с грустинкой в голосе сказала Жара. Похоже, их эти моменты тоже напрягали. Ну да, не сказать, что это очень удобно. Точнее, это совершенно неудобно!

— Расскажете нам о своём конфликте со снегурочками? — спросил я, — я хочу понять, что вы не поделили и как разрулить ситуацию. Но напоминаю, мы тут не их интересы представляем, а собственные. Нам нужно получить своё, ради этого весь сыр-бор.

— Я скажу? — шёпотом спросила Жара у мужа.

Он некоторое время стоял с каменным лицом, но потом неуверенно кивнул.

— Он просто каждый раз «закипает» когда про это вспоминает. Ну, вы сами видели! — вздохнула Жара, — если будешь слишком заводиться, пихай меня, я замолчу! — сказала она мужу.

Феникс снова сдержанно кивнул.

— Я думаю, что стоит с вами поделиться, потому что вдруг вы и в самом деле сможете нам помочь? Феникс не хочет этого признавать, но, похоже, что мы одни с ними не справимся. А если вам тоже что-то от них нужно… — сказала Жара.

— Об этом я и говорю, — помог я ей, потому что она не смогла подобрать правильных слов и замолчала, — надо найти точки соприкосновения и попытаться вместе сделать то, в чём наши интересы совпадут. А для этого нужно об этих самых интересах узнать.

— Ну да, ну да, — вздохнула Жара, некоторое время помолчала и начала рассказывать, — в общем, началось всё в конце весны приблизительно. То есть, месяца три назад.

— Они здесь уже три месяца пургу нагоняют? — удивилась Сирин, — странно, что раньше о них особо слышно не было.

— Я же говорю, началось всё три месяца назад. Сначала такого тут, естественно, не было. Просто ситуация всё ухудшается и ухудшается.

— А что именно произошло три месяца назад? — спросил я.

— Мы с мужем и сыном жили в парке, — сказала Жара.

Она впервые упомянула про ребёнка, Феникс при этом дёрнулся, и я вдруг понял, что в этом и есть суть проблемы! Что-то произошло с их сыном!

— Прямо в лесу? — спросил со знанием дела Топор.

— Да, — сказала Жара, — там жило много людей. В городе становилось всё сложнее и сложнее, а в парке можно было засадить огородик и вырастить что-нибудь, чтобы от голода не умереть. Многие картошку сажали, но не только.

— Ну да, — кивнул я, — большинство вообще из города стараются уйти. Сейчас, судя по разговорам, гуманитарку всё меньше и меньше возят, и люди вынуждены бежать из каменных джунглей. Газонов на всех не хватит, да и когда ты выращиваешь что-то на улице, любой прохожий может оставить тебя без урожая. Проблема такая есть!

— Ну вот, а в Сокольниках начала складываться община. Люди объединялись, сажали общие огороды, чтобы можно было по очереди дежурить и охранять их. Магов было немного, особенно сильных… наша семья была достаточно уважаемой в округе. Как-то так само постепенно получилось, что на нас легли функции по охране порядка. Мы не собирались это на себя взваливать, но со временем возглавили общину и фактически были главными в парке, потому что все вопросы старались решать с нашим участием, потому что знали, мы рассудим по справедливости. И если забредали какие-нибудь беспредельщики, тоже к нам за помощью бежали, естественно. В общем, был здесь у нас относительный порядок и безопасность… а потом пришли они.

— Снегурочки? — догадался я.

— Да, эти ледяные колдуньи, — вздохнула Жара, — когда они только появились, ничто не предвещало беды. Они ходили по парку, знакомились с людьми, даже к нам приходили. Говорили, что хотят здесь поселиться. У нас народ, хотя в целом и дружелюбный был, но чужаков особо не жаловал. Ведь освоенная территория не такая большая была в глубине парка, девочки пришли неподготовленные к труду на земле и работать желанием не горели. Все считали, что они могут стать только нахлебниками и потому не очень их жаловали. И чем дольше они в парке ошивались, тем больше местные начинали их недолюбливать. И, надо сказать, правильно. Как будто люди уже тогда чувствовали, что от этих девок одни беды нам будут.

— Их двое так и было? — спросил я.

— Нет, сначала было три, — сказала Жара, — одна потом исчезла. Может, погибла в столкновениях с нами, а может, просто ушла… не знаю. Но в последнее время только двух видно и слышно.

— Интересно! — задумался я, — а может, она просто не отсвечивает? Ну, типа в резерве?

— Не знаю, — сказала Жара, — ну так вот. Девочки эти появлялись то тут, то там, но где жили, было непонятно. Время от времени они исчезали, а потом возвращались как ни в чём не бывало. Со временем все к ним даже привыкли. Это длилось меньше месяца, и сначала даже непонятно было, что они ледяные колдуньи, девчонки как девчонки.

— Холодом от них всегда веяло, — встрял Феникс, — но мы это только потом поняли, сначала не придавали этому значения, потому что это было… не сильно. Вода рядом с ними тогда не замерзала!

— А потом начала? — заинтересовался я.

— Да, потом начала, но это было позже, — сказала Жара, — сначала просто холодать стало, хотя лето только недавно началось. С ними это никто, разумеется, не связывал. Кому в голову придёт, что эти девочки в погодной аномалии виноваты? Да и похолодание сперва не очень сильное было, вполне могло сойти за капризы природы.

— Только вот люди, которые выбирались за пределы Сокольников, возвращаясь, говорили, что вокруг значительно теплее, а такая аномалия только на территории парка, — сказал Феникс, который тоже втягивался в разговор и не мог удержаться, чтобы не делать дополнения.

— Угу! — кивнула Жара, — а потом пошёл снег! В середине июня! И ладно бы упал да растаял, но с ним пришли и более серьёзные заморозки. За неделю погиб весь урожай! А девочки… ну эти, ледяные, прямо расцвели! До этого им некомфортно в тепле было, они всё время страдали и кутались в одежду. Мы думали, что они почему-то мёрзнут, а им, наоборот, было жарко, и они от тепла защищались. Внутри-то у них лёд!

— Натурально? — удивилась Амина, — прямо вот лёд?

— Ну не знаю, мы же во внутренности им не заглядывали, — смутилась Жара.

— Хотя планируем это сделать! — жёстко сказал Феникс.

— Не стоит! — покачал я головой, — если они заслужили смерть, то убей. Но садизм и расчленёнка до добра не доведут. Не нужно этим заниматься. Потом жить с этим не сможешь, если ты нормальный человек.

— А потом можно и не жить, — сказал Феникс, — вот покончим с ними, и всё! Меня больше на этом свете ничего не держит.

Жара искоса взглянула на него, но промолчала. Мы тоже нечего говорить не стали. Видимо, сейчас Феникс жил только мыслями о мести, и всё остальное казалось ему второстепенным. Но это не навсегда, я был в этом уверен. Главное — не наделать ошибок, чтобы не испоганить себе последующую жизнь.

Жар-птица, похоже, всё это понимала и не включала обиженку, не призывала его подумать о ней, а просто помогала мужу во всём и ждала, чем это закончится. Было видно, что она тоже хочет отомстить, но не так яростно и оголтело, как Феникс.

— Вообще, это странно! — сказал я, — я имею в виду снегурочек. Не могу понять природу их ледяного дара. Я одной из них пожал руку, когда мы договаривались, и она оказалась тёплой. Обычной человеческой тёплой рукой, даже теплее моей, потому что я промёрз к тому моменту. Пока что не понимаю, как это работает. Может быть, они тоже не всегда в ледяной ипостаси пребывают? Может, иногда, как обычные люди существуют?

— Да какая разница? — резко сказал Феникс.

— Ну, вообще-то, разница есть, — сказал я, — всегда полезно понимать, с кем мы имеем дело. Так что было дальше? После того как погода окончательно испортилась?

— Это было всего два месяца назад, а кажется, что уже целая вечность прошла! — сказала Жара, — испортили погоду они специально, чтобы выгнать людей из парка. Становилось всё холоднее и холоднее, а люди знали, что вокруг тепло. Терпели, терпели, но в итоге начался исход. В общем, в течение месяца в Сокольниках мало кто остался. Условия для жизни стали плохими, плюс ко всему, казалось, что холод пришёл навсегда. Если здесь даже в июне так, то что будет зимой? Когда настоящая зима хоть весны ждать можно, а здесь чего ждать? Когда ещё больше похолодает? Но некоторые, и мы в том числе, дождались!

— Чего? — не удержалась и спросила Сирин, потому что Жара замолчала.

— Его! — вздохнула Жара и скосила глаза на мужа. Но тот стоял с каменным лицом.

— Кого его? — спросил я.

— Мы не знаем кто он, или скорее что оно такое. Но именно это сейчас сидит под горой. И холод идёт от него. Оно и до этого пряталось где-то неподалёку, потому что на погоду влияет именно это существо! — сказала Жара.

— Оно не пряталось, оно приближалось, — сказал Феникс, — эта тварь постепенно ползла сюда, и с её приближением погода портилась. А когда она залезла в центр парка, началось то, что происходит сейчас! Настоящая зима.

— Вы его видели? — спросил я.

— Ещё бы! — злобно сказал Феникс.

— Можете описать, с кем мы имеем дело? — спросил я.

— Я попробую, — сказала Жара, — но это непросто. Трудно объяснить, что это такое.

— Ну, сначала расскажи, как оно выглядит, — спросил я.

— Как большой кусок желе метров пять высотой! — сказала Жара.

— Я думаю, что там все шесть или семь, — хмуро вставил Феникс.

— Возможно, — не стала спорить Жара, — так вот, он похож в спокойном состоянии на холодец, на такой большой округлый кусок. Но эта туша очень пластичная. Он может выпускать из своего тела щупальца…

На слове «щупальца» я вздрогнул. Я ведь свои невидимые потоки энергии тоже щупальцами мысленно называл. Жара мою реакцию заметила и замолчала, вопросительно на меня глядя.

— Продолжай, просто ассоциация возникла не очень приятная, но это к делу отношения не имеет, — сказал я.

— Хорошо, — кивнула Жара, — эти щупальца могут быть очень длинными. Они вроде бы даже мягкие, по крайней мере, так выглядят. Но если нужно, могут мгновенно становиться твёрдыми и ледяными. Такая конечность легко протыкает человека как копьё!

— Именно так я умер первый раз в жизни, — сказал Феникс.

— Поэтому ты на них так зол? — спросила Амина.

Он угрюмо отрицательно покачал головой, но ничего не ответил.

— Нет, — сказала Жара, — это было несколько позже, когда он уже приполз и утвердился здесь. Сначала мы даже не поняли, насколько он опасен. Ну ползёт такая огромная улитка без панциря… слизняк в общем. Ползёт и оставляет за собой ледяной след. Дорожку изо льда и промёрзшей насквозь земли.

— А кроме того, что он умеет бить ледяными копьями, что ещё может эта тварь? — спросил я.

— Как оказалось, быстро бегать! — сказал Феникс и снова замолчал.

— Бегать? Слизняк? — удивился я.

— Да, — вздохнула Жара, — его щупальца могут быстро затвердевать, и он на них может быстро перемещаться как паук… ну или скорее сороконожка, потому что этих лап у него получается много. Только вот он не вытянутый, а почти круглый, а так очень похож.

— И не ломаются его ледяные ножки-то? — удивилась Амина.

— Не думаю, что они ледяные, — сказала Жара, — они просто выглядят как ледяные. Это такая же субстанция, как и у всего его тела, только в определённые моменты она затвердевает.

— Выходит, и тело его тоже может также затвердеть и превратиться в броню? — спросил я.

— Да, — сказал Феникс, — но узнал я об этом слишком поздно.

— Любопытно! — сказал я, — огромное существо, генерирующее холод, да так, что способно менять погоду на большой территории. Может трансформироваться и отращивать конечности, на которых быстро перемещается… если захочет. Эти же конечности используются как оружие. Может менять плотность своего тела, и оно становится малоуязвимым… так ведь?

— В общем, так! — сказала Жара.

— Ну и как развивались события дальше, — спросил я.

— К тому моменту, когда эта тварь сюда приползла, здесь уже мало кто остался, но люди всё равно были, — продолжала Жара, — эта мразь заползла в самый центр, туда где был комплекс построек, которыми мы пользовались, и улеглась там. Мы даже не сразу узнали, что эти девушки, снегурочки, как ты их называешь, с ним заодно. Сначала думали, что эта тварь сама по себе и она не разумная. Оказалось очень даже разумная.

— Как вы это поняли? — спросил я.

— Постепенно, — сказала Жара, — сначала, она ещё двигалась туда-сюда, видимо, искала место, где лучше устроиться. Мы решили её уничтожить. Феникс тогда ещё не понимал толком особенности своего дара. Тогда он был просто Коля.

— Ты называешь его Ник, это как совмещение двух имён, Феникс и Николай? — догадался я.

— Да! — обрадовалась Жара, что я понял, — именно так! Боже, неужели всего месяц прошёл? — вдруг загрустила она.

— В общем, мы решили эту тварь сжечь! — сказал Феникс, — был у нас хороший огненный маг, он был из тех, кто не захотел убегать, а надеялся разобраться, в чём дело и отстоять наш парк. Я пошёл вместе с ним. Оказалось, что этого слизняка просто огнём не возьмёшь. Здесь мы познакомились с его щупальцами-шипами и оба погибли. Только Огонёк навсегда, а я, как выяснилось, могу возрождаться! До того момента я этого не знал, потому что никогда не умирал. Но я воскрес!

— Интересно разобраться в деталях! — сказала задумчиво Амина.

— В смысле? — удивлённо посмотрел на неё Феникс.

— Не ты один умеешь воскресать, — сказала Амина, — но, как говорится, есть нюансы!

— Да? — удивился он, — ты тоже Феникс?

— Нет! — улыбнулась Амина, — но в воскрешении кое-что понимаю!

— Да? — хором удивлённо сказали Топор и Сирин.

— Но это секрет! — спохватилась Амина и приложила указательный палец к губам, — никому про это не говорите!

Все немного растерялись от такого её заявления, и повисла неловкая пауза. Получилось так, как будто Амина пошутила… но в то же время и не совсем. Короче, никто толком не понял, что она хотела сказать… никто, кроме меня.

— В общем, после того, как я умер… а ощущение, скажу я вам, не из приятных, то практически сразу воскрес. Это процесс неконтролируемый, я не могу отложить своё возвращение. Так вот, когда я воскресал, а происходит это очень эффектно и ярко надо сказать… — рассказывал Феникс.

— Да, мы немного имели удовольствие понаблюдать, когда ты сегодня взлетал из горы, — сказал я, — правда, сам момент видно не было, только последствия.

— Да, — кивнул Феникс, — света и огня в этот момент много. И когда я воскрес, эта тварь студенистая обделалась, и вот здесь мы узнали, что она умеет бегать. Этот кусок говна заметался по парку как ошпаренный! Переломал всё вокруг себя, и постройки, и деревья! Но потом, видя, что я ничего не делаю, затих. А я, после того как воскресну, и не могу ничего делать! Свет и огонь стихают, я превращаюсь в обычную птицу и даже человеком обернуться не могу, потому что нужно сначала накопить минимальный запас маны. Единственное, что остаётся, это удирать!

— Ну да, если бы меня такая тварь проткнула, я бы тоже её возненавидел, — сказал Топор.

— Мы ненавидим её не за это! — сказал Феникс, — а за то, что она сожрала нашего сына!

И по его телу под кожей вновь побежали огненные переливы.