Сны на студёном ветру

Игра

Полярная крачка, зимующая от греха подалее в Антарктиде, гнездится всё-таки на базальтовых утёсах Гусиной Земли. В былые годы на острове покоились души храбрых и добрых людей, а ныне, непонятно зачем, исключительно высоко поддерживается знамя отечественного спорта.

Банщик умеет делать шпагат. Хирург без промаха мечет ортопедическую обувь, а радист пристрастился прыгать в чём мать родила с сейсмологической станции.

Лишь футбол объединяет спортивные привязанности полярников. Он же разъединяет население на два состава: Клуб государственных служащих и клуб собственно аборигенов. По праздникам команды выясняют между собой отношения. Побеждают всегда хозяева поля.

Зашедшим на постой кораблям противостоит сборная острова.

Под барабаны судьбы теплоход «Толя Комар» отдал концы у второго причала…

На футбольном поле в художественном беспорядке парили свежие оленьи лепёшки. Вдоль береговой полосы по периметру вмёрзли в грунт зрительские трибуны: выбеленные ненастьем китовые позвонки и списанные баллистические ракеты.

Поддержать своих земляков собралось молчаливое большинство зверобоев края. Зрителей не оставляли хозяйственные заботы: приносились жертвы морскому богу Кареткуну, из самородного серебра отливалась картечь. Женщины дёргали за хвост ездовых собак, поддерживая в них бешенство.

Игра началась достаточно буднично. Островитяне выступали в промысловых костюмах, мехом внутрь. Весь первый тайм они посвятили обороне: переносили помёт в свою штрафную площадку. Там же разбрасывались отравленные приманки, копались могилки.

Мореплаватели, в тельняшках и босиком, активно перемещались. Лавируя между ловушками, они совершали индивидуальные рейды к воротам соперника.

Однажды морякам показалось, что защитник островитян подыграл своему вратарю рукой. Они потребовали у участкового уполномоченного бесспорного пенальти.

— Вот ведь, мерзавцы, что делают. Что хотят — то и делают! — возмущался судовой врач, взяв за грудки озорника.

— Не было, однако, нарушения! — отнекивался тот и, сбросив доспехи из тюленьих шкур, доказал, что у него, действительно, обеих рук нет.

По кромке поля ковылял пассажир-радикулитчик и оказывал экипажу посильную гуманитарную помощь: двумя растопыренными перстами строил букву «V», что означает «Виктория!»

В составе гусиноземельцев редким душевным здоровьем выделялся центральный полузащитник. Он гарцевал без шапки, ослабив узел парчового галстука, купленного у цыган. Колупая в носу, неподалёку от центра поля парень то и дело раскуривал эбонитовую трубочку.

— На цугундер! — восклицал франт, получая мяч, и без обработки посылал его в аут, в низкую облачность.

Блюститель порядка останавливал секундомер и ждал, когда спортивный снаряд прибьёт к берегу.

— Что ты стоишь, сволочь? — поббадривали болельщики своего кумира. Вскоре полузащитник отправил мяч в очередное плавание.

У моториста Николая-второго истощилось терпение.

— Старичок, я справки-то наводил, — пожаловался он Жене Силкину и выразительно постучал пальцем по запястью. — Чисто по-человечески получим сухой отказ.

Женю тоже огорчила подобная постановка вопроса. Матч затягивался, а продовольственный киоск вот-вот закончит работу.

Старичок, пропахший навозом и волочивший за собой не один капкан, посмотрел с укоризной на ухмыляющегося щёголя.

«Каковы интеллигенты бывают, — подумал он. — Рост — метр с кепкой, а кукан как у ишака».

— Так говоришь, порядочных людей на флоте нету? — заинтересовался Женя и, расчесав седую бороду, в прыжке ударил полузащитника заиндевелой пяткой в золотые зубы. Футболист рухнул. И пока на побережье происходило неописуемое лихорадство, он лежал, бессмысленно всхлипывая, возле отхожего места, то и дело посылая подростков за шампанским, которое открывал губами.

Пассажир Алик не первый день коптил небо в Арктике. Перестав оказывать пассажиру гуманитарную помощь, он нёсся со всех ног к причалу, осыпаемый градом заговорённых стрел и молниями волосяных арканов. Его настигали осатаневшие псы.

Теплоход «Толя Комар», не заглушавший котлов, спешно обрезал концы и уходил, уходил, уходил в мелкое море Лаптевых.

Алик, не раздумывая, бросился в вязкую от пролитой нефти воду и побежал аки посуху. Ему мерещилось, что справа и слева его окружают белые медведи, вероломно прикрывая лапами свои чёрные носы.

… Очнулся Алик в кают-компании. Буфетчица Надя полным своим коленом давила ему на пах, а ладонями массировала уши. Пассажир слабо обрадовался факту своего спасения, но выбросил вверх два растопыренных пальца, что означало на этот раз «Два вторых!», ведь на ужин подавалось сердце с вермишелью, мастерски исполненное коком Игорем Середой.