Сны на студёном ветру

Носъ

На вторые сутки плавания путешественник Николай Пугачёв попросился домой, на место постоянного проживания.

Снились ему острова. Берег, насыщенный валунами и беспризорными брёвнами. За валом и рвом курганы языческого некрополя. Пепелище мастерской стеклянных браслетов. Терпеливые избы гражданской постройки на два хозяина. Скрипели потемневшие срубы, неохотно впитывая приносимую позёмкой соль.

От дебаркадера отсосалась моторная лодка. Бесшумно работал её двигатель, будто преобразуя потенциальную энергию тарахтения в дополнительную скорость. Человек простого звания в байковом нижнем белье с двумя самопишущими карандашами за ухом смотрел прямо перед собой. Правой рукой он правил руль, а левой, чуть расслабленной поддерживал на мослатых коленях крохотное дитя. Трепетало малиновое платьице. Девочка махала теплоходу венком из целебных трав. Она украсила энтузиазмом нечаянную встречу, потом одобрила разлуку на вечные времена, а затем лодка, описав круг, причалила к берегу.

Вот тут Николай заскулил во сне и попросился домой. Ему захотелось, не мешкая, принять рутинные меры к нарождению на свет таких же златоголовых детей.

Омочив темя опреснённой водой, Пугачёв поиграл в шашки с практикантом матроса Петриком. Полистал «Лоции Бискайского залива» в поисках скабрёзных сочетаний звуков.

Аппетит отсутствовал. Скорее подчиняясь распорядку дня, чем любопытству желудка, Николай принялся завтракать: размазывать по варёному картофелю молоки синтетической рыбы.

Пропахший ветрами северных румбов, в кают-компанию ввалился сияющий пассажир.

— Господа! — воскликнул он, ожидая рукопожатий. — Господа, я первый увидел землю. Мы имеем честь миновать мыс Святого Носа! Не вспрыснуть ли нам прохождение этой географической аномалии?