Сосны

Глава 4 фрагмент 1

После завтрака Михаил Семенович сидел на лавке у поста охраны и, вытянув правую ногу, круговыми движениями растирал зудящее колено. Наручные часы показывали без четверти одиннадцать; в носу вдруг отчего-то засвербело, и мужчина громко чихнул.

— Будьте здоровы, — донеслось со стороны. Охранник, не убирая от лица руки, поднял взгляд и в знак приветствия кивнул подошедшему к нему Егору.

— Спасибо, — поблагодарил Михаил Семенович и воспользовался ситцевым носовым платком. Старая школа: сейчас в ходу бумажные, и то не у каждого при себе.

— Дядя Миша, чего меня вызвали? — сев рядом, Егор зевнул чуть ли не во все тридцать два.

— Сынок, тут такое дело, — старик огляделся по сторонам — нет ли рядом детей, и достал из нагрудного кармана блестящий на солнце портсигар. После его открытия в воздухе появился запах табака, но Егора он не привлек — взгляд парня был по-прежнему прикован к стальной коробочке.

— Нравится? — спросил дядя Миша.

— Еще бы!

— От отца достался, Царство ему Небесное, — старик вытащил из-под стягивающей резинки сигарету, прикусил ее фильтр и передал портсигар Павлову. — Он с ним всю войну прошел. Семейная реликвия.

Щелкнула зажигалка, Михаил Семенович затянулся и пустил в сторону маленькую струйку дыма. Вожатый закрыл полированную крышку и провел пальцами сначала по выпуклой надписи на ней: "Крепи оборону СССР", на ленте вокруг штыка винтовки, затем, чуть ниже, по композиции: серп и молот, поверх "Марсова" пятиконечная звезда, горн и пропеллер самолета.

— Сколько мне за него только не предлагали, — ухмыльнулся дядя Миша и протянул Павлову открытую ладонь.

Егор вернул портсигар и посмотрел охраннику в глаза:

— Дядя Миш, вижу, что с вами не то что-то, не тяните — выкладывай уже!

— Влип я, брат, — сказал тот и слегка наклонился вперед. — Во время дежурства залезли в администрацию.

— Да ладно!

— Вот тебе и ладно, — Михаил Семенович поднял козырек кепки и продолжил: — поутру Зимина кольнуло заглянуть в свой кабинет. Как зашел в домик, говорит, смотрю — а дверь архива-то открыта! Взломали, не иначе. Андрей Афанасьевич на память никогда не жаловался — чтобы за собой незакрытые двери находить. Но — что удивительно — ничего не взяли. Так что полицию пока не вызывали — хотим понять: из наших кто или чужак?

— Архив значит?

Дядя Миша кивнул. После затушил сигарету и, ловко бросив смятый бычок в урну, добавил: — Хоть и не стащили ничего, но к шефу залезли. Теперь сижу и гадаю: то ли штраф выпишут, то ли уволят.

— Жалко-то так. Дали ночку отдохнуть, а тут на те.

— Да уж.

— Могу чем-то помочь?

Уголок губ Михаила Семеновича поднялся, и охранник ответил:

— Надеюсь. У нас с техникой только ты дружишь, я-то — просто прислуживаю, пыль с нее смахиваю.

Егор поднялся и шагнул на ступени домика охраны:

— Тогда не будем терять время.

— Борьба за красное знамя! — прокричал физрук в микрофон.

Голос мужчины и фоновая музыка заметно уступали гаму собравшихся на футбольном поле отрядов. Под звуки аплодисментов в центр вышли первые участники соревнований. Морозова выдала представителям правой команды синие повязки, после прошла поле от края до края, расставляя красные флажки по центрам вратарских зон.

— Напоминаю участникам и зрителям. Цель игры — захватить знамя противника и донести до своей зоны. Осальте противника на своей половине — и он замрет, пока не расколдует товарищ по команде, либо не закончится раунд. Играем до трех очков, команды приготовились!

По свистку «Синие» запустили двоих игроков по краям поля. Соперники не ожидали — рассыпались, освободив центр.

— «Синие» явно готовились к борьбе. Только раунд начался, их защитник прорвался в безопасный круг соперников и дразнит их, размахивая флагом у самого края. Бегуны благополучно вернулись и сдерживают наступление. Ну, хорошо, флаг у вас, но как теперь переправите его на свою половину поля?

Морозова почувствовала жжение: капелька пота скатилась по ярко-розовой шее. Смахнула рукой и сделала только хуже — теперь зудело аж до затылка. Мимо пронесся пионер с повязкой. Песок из-под его кроссовок бросился девушке на ноги — шорты были чуть выше колен, поэтому пришлось тут же отряхнуться, так как пот и песок — слишком маркая и противная субстанция.

— Ого! Снова пара бегунов устремилась на территорию соперника и теперь в зоне флага три бойца «Синих»! Ребята встали спинами: хитрецы — прячут флаг! У кого он теперь? У кого?!

Катя осмотрела трибуны. Пока детишки развлекаются, ей и коллегам нужно быть начеку: даже секунда может привести к непоправимым последствиям.

Девушка отметила у отрядов как минимум по одной вожатой — отлично. Нет только старшей вожатой… Стоп — нашлась: прячется в тени деревьев и ни на миг не отлипает от смартфона.

Трибуны взорвались криками, физрук подскочил как ужаленный.

«Ух ты!»

Мальчишки перехитрили соперников — седьмой отряд не раскусил — у кого флаг и потерял очко. "Синие" так здорово взяли раунд, что первому отряду стоило бы побеспокоиться. Подумав об этом, Морозова тут же посмотрела на своих подопечных: с нескрываемым удивлением ребята перешептывались и обильно жестикулировали. Рядом с ними сидела и София. На удивление, девушка охотно согласилась подменить Катю — присмотреть за отрядом, хотя до этого ее из библиотеки за уши было не вытащить.

«Куда это она все смотрит?»

Катя проследила за взглядом подруги и с первой попытки вычислила только область внимания — младший отряд. «Птенчики», как обычно, не могли усидеть на месте дольше пяти минут, и Скворцова в режиме ультра-мамочки сновала от одного чада к другому.

— Раунд второй! Начали! — прокричал физрук и, садясь не глядя, чуть не шлепнулся на подмостки, так как стул оказался чуть дальше ожидаемого места.

— Не двигайся! — крикнула Катя осаленному бегуну седьмого отряда. Мальчик хотел шагнуть ближе к центру, так как по правилам лагеря допускалось самостоятельное освобождение, если сможешь допрыгнуть до своей территории.

Морозова еще раз посмотрела на младший отряд — она определенно сочувствовала их вожатой, но та в этих чувствах не нуждалась — работала с улыбкой и, можно было даже предположить, что получала от проявляемой заботы удовольствие.

«Олег».

Катя отвлеклась от игры на бледное лицо мальчика. Интуитивно посмотрела на Софию, и все неожиданно сошлось: библиотекарь не сводила глаз именно с это ребенка…

— Е-е-есть! Шестой отряд снова захватывает флаг, второй раунд подряд. Вот это игра!

— Ничего, — сказал Егор через плечо, и охранник тяжело вздохнул. — На камерах чисто.

Михаил Семенович дрожащими пальцами взялся за ручку электрического чайника, нажал большим пальцем на кнопку, и пластиковая крышка откинулась назад.

— Надо бы за водой сходить, — сказал старик и поставил чайник на место.

— Я схожу, мне не трудно.

Охранник вернулся в кресло и задумчиво установился на паутинку в углу под потолком.

— На камерах чисто, — сказал он через минуту.

— Да, я так и сказал.

Старик подался вперед, и взгляд его в этот момент излучал уверенность.

— Расположение камер из местных знают только трое: я, директор и ты, — низким голосом сказал он.

Егор округлил глаза и в знак протеста выставил перед собой ладонь:

— Это не я, нет. Сами подумайте, зачем мне лагерный архив?

— Зачем?

— Вы что, сомневаетесь во мне?

Старик широко улыбнулся и, хлопнув себя по коленям, ответил:

— Да шучу, я, сынок! Шучу!

Старик провел по седой щетине на подбородке и добавил:

— Я к тому сказал про камеры, что свои бы попались. Тут шибко заморочиться надо было, чтобы запомнить их расположение и одновременно не попасться мне.

Первая игра закончилась победой шестого отряда, и физрук объявил перерыв. Пока одна часть зрителей решила прогуляться до корпусов, а другая — просто размяться, Морозова продолжила наблюдать за Софией и ее неизменным объектом внимания.

«Мои ребята вообще по боку?».

Катя двинулась к старшему отряду напрямик — через поле, и София неожиданно поймала ее взгляд. Девушка взволнованно посмотрела на Олега и, сообразив, что при встрече последуют неудобные вопросы, вскочила с места и слилась с уходящими вглубь лагеря детьми.

Морозову, только успела подойти, тут же со всех сторон атаковали комментариями об игре, даже предложили сходить потренироваться за корпусом — мало ли что. Катя отмахнулась от идеи рукой и, только улыбнулась ребятам, вновь посмотрела на Олега, да так и застыла: мальчик глядел прямо на нее, и во взгляде его вожатая уловила сильный испуг. Будто по воздуху до нее добралось его ощущение, что, не смотря на сотни людей вокруг, Олег не был в безопасности.

***

— С этой темненькой явно что-то не то, — сказала Марта и опустила бинокль.

Старый сорвал тростинку и, закусив ее с одного конца, сломал до размера шариковой ручки.

— Что скажешь? — спросила девушка напарника и взяла его под руку.

— Давай ты, а я поправлю, если что, — ответил он и потряс на себе футболку, пытаясь хоть как-то охладить тело в отсутствие иных вариантов.

Марта отпустила Старого и принялась рассуждать:

— Скоро день икс, и все закрутилось вокруг этого мальчика.

Старик недобро улыбнулся и добавил: — И он, похоже, начал догадываться, что тучи сгущаются именно над ним.

— Тоже о дожде подумал? — отвлеклась напарница. — Сейчас бы не помешал.

— Ага.

— А как же тот вожатый, Егор?

Старый зыркнул недобро и ответил вопросом на вопрос:

— А что «Егор»?

— Он духу не сгодится?

— Может и сгодится, пропадали-то все подряд — и стар и млад. Давай возвращаться.

Марта кивнула и продолжила разговор:

— Ты не думал, что в лагере кто-то с ним…

— Не стесняйся — говори.

Марта остановилась и, с выражением лица будто может получить за неправильный ответ, предположила:

— Кто-то с ним заодно. Может даже — всегда был с ним заодно.

Старик расплылся в улыбке и развел руки для объятий:

— Ты же моя хорошая.

Марта улыбнулась и с удовольствием прильнула к напарнику.

— Я тоже так думаю. Дух не может попасть в лагерь, и в старый, видимо, не мог тоже, — сказал он и погладил девушку сначала по голове, затем по спинке. — Ну все-все, хватит — жара невыносимая.

Она отошла и добавила: — Этот кто-то может выбирать жертву…

— …а дух потом…

— Да.

— А раз так, то подельник, как и дух, всегда крутится неподалеку.

— И может вывести нас на это неведомое существо.

Старик выплюнул тростинку и похлопал Марту по плечу:

— Ты заслужила мороженку, — сказал он.

— Твое счастье, что такая жара, — сказала она, помахав ладонями перед своим лицом, — иначе бы одним мороженым ты сегодня не отделался.