Сосны

Глава 3 фрагмент 1

Трудно выспаться, когда лагерное радио во всю трубит о построении отрядов на зарядку. Егор пожалел, что оставил окно открытым: визг и прочие детские шумы прогнали сонную тишину, и виски парня заныли от напряжения стиснутых зубов.

Вибрация смартфона троекратно встряхнула прикроватную тумбу. Перевернувшись на спину, Егор потянулся рукой к источнику беспокойства и — упс! — столкнул его на пол. Треск пластика четко заявил, что утро сменного вожатого не задалось от слова «совсем».

Егор сел на кр ай кровати, поднял смартфон и, разлепив глаза, посмотрел на треснувший дисплей. «Кому я там понадобился?» — рассержено спросил он пустоту и, увидев — кому, сбавил обороты.

«Сынок, — читал Егор чуть слышно, — ты так и не позвонил. Все ли у тебя хорошо? Как заезд? Митю приняли в пришкольный лагерь. Не волнуйся — бесплатно. Виктор Михайлович сказал, что ты по направлению учишься — потом сочтетесь. Позвони мне или напиши. Целую.»

Егор приложил смартфон ко лбу. Потом снова посмотрел на него, нахмурил брови, и, только занёс большой палец над иконкой телефонной трубки, как в верхнем углу экрана всплыло пуш-уведомление: «Ксения Сомова добавил(а) Вас в Беседу».

Егор нажал на окошко уведомления и перешел в мессенджер. Старшая вожатая создала чат с названием «Вожатник». В открывающем сообщении было написано, что до сегодняшнего вечера вожатые должны подумать над номерами для концерта на третий день лагерной смены. Он завтра вечером! Следом Катерина Морозова попросилась отдать первому отряду костровое место для вечерних Отрядных огоньков. Желания посоревноваться за него никто не выразил, поэтому Ксения тут же согласилась, отправив эмодзи «Палец вверх».

Егор посмотрел на постель и с минуту на вид за окном. Хлопнул себя по коленям и потянулся к одежде на стуле.

Ксения направлялась к столовой, когда в поле зрения попал Егор. Неприкрыто зевающий во все тридцать два зуба, он сутулясь шаркал по асфальтовой дорожке. «Куда пропал тот красавчик-волейболист?» — подумала Сомова. Когда окликнула парня, тот выпрямил спину и по индюшачьи закрутил головой в поисках звавшего.

— Доброе утро, Егор, — Сомова улыбнулась и кивнула, чтобы он открыл перед ней столовскую дверь.

Парень исполнил пожелание, слегка переиграв с раболепным поклоном.

— Ты чего так рано встал, проголодался? — спросила Ксения и пропала в тени холла.

Егор зашел следом и ответил:

— Как же, поспишь тут: с утра везде кричат! И радио это!

— Привыкнешь, — Ксения прошлась взглядом по меню у окошка раздачи и добавила: — В общаге-то выспаться сложнее.

Кивок Егора закончил не только диалог, но и его путешествие: парень сел на вчерашнее место, стараниями дежурных по столовой перед ним появилась тарелка манки с маслом, и вожатый опустил в нее потертую алюминиевую ложку.

— Знаешь Максима Чернышева? — Ксения села напротив и принялась протирать столовые приборы салфеткой. — Приглашение в друзья мне отправил. Смотрю, а ты у нас общий. Друг.

— Знаю его, — набив рот, ответил Павлов. — Сосед мой по комнате.

— И как он обо мне узнал? — заискивающе поинтересовалась Ксюша. — Ты рассказал?

Егор чуть не поперхнулся и потянулся к стакану какао.

— Тут это, — выпалил он нелепицу.

А Ксения поправила волосы, и, явно довольная собой, приступила к трапезе.

— Не проходит? Постучать по спине? — игриво спросила она.

— Лучше по голове, — ответил парень и, опустив глаза, продолжил завтрак.

Двери столовой широко распахнулись, и дети гурьбой влетели в помещение. В этот раз их появление, оказалось, как нельзя кстати: под шумок Егор быстренько умял свою порцию и покинул столовую еще до прихода старшего отряда.

Только Павлов устроился поудобнее, дрему прогнало объявление по радио: «Павлов Егор, просьба явиться на пост охраны». Какой тут отдых — ноги в руки и бежать.

Через две минуты в темпе Егор встретил у ворот Катю Морозову. Кроме охранника, рядом с ней стояла улыбающаяся пионерка и обнимала розовый рюкзак.

Глаза дяди Миши сузились до маленьких щелочек, мужчина держался за живот от смеха, глядя на своего пса, забавно вьющегося вокруг ног Катерины:

— Да что-меня-то — Егора надо благодарить! — сказал охранник и указал рукой на Павлова: — Вот ваш герой. Он в момент с техникой совладал и — та-да! — ваша сумочка найдена, мадмуазель.

Девочка подбежала к Егору и в знак благодарности вытянула из найденного рюкзачка плитку шоколада:

— Спасибо! Это Вам, — сказал она. — Простите, если она немного растаяла, просто мне больше нечем Вас отблагодарить.

Вожатый присел перед девочкой, положил ей руку на плечо и, посмотрев на Катю, ответил:

— И твоего доброго слова достаточно.

Катя одобрительно кивнула и улыбнулась.

— …но, если ты просишь, я приму твой подарок.

Улыбка Морозовой мгновенно исчезла, девушка приложила ладонь ко лбу.

— Прошу-прошу! — подпрыгнув на месте, девочка обняла Егора за шею.

— Все, Настюш, — Катя расцепила объятия и добавила: — Поблагодарили Егора, теперь в отряд пора. Вашей комнате еще плакат рисовать!

Когда девочка убежала подальше, Катя посмотрела Павлову в глаза и сказала:

— Спасибо. Они с виду ангелочки, только потом звонят родителям, те пишут заявления и с тобой начинает общаться полиция.

— Все так серьезно?

— Всегда всё серьезно.

Охранник хлопнул Егора по плечу и с улыбкой вернулся на пост.

— Ты слишком добр, — сказала Катя, смотря на покачивающиеся деревья и белоснежные облачка на голубом небе.

— В смысле?

— Потратил ночь на помощь нам — слишком расстарался для парня, который считает наш лагерь дырой, а меня и коллег — лузерами.

— Так ты слы…

— Знаешь, это было обидно, — продолжила высказываться Катя, жестикулируя от волнения. — Ведь ты тут впервые и совсем нас не знаешь.

— Кать.

— Не «катькай», а слушай! Если тут не море, а мы не телки из Инстаграма — это не значит, что лагерь — дно, а мы — лузеры.

— Я не…

— Ты сам такой, если…

Дверь поста отворилась и наружу выскочил дядя Миша:

— ЧП, ребят. Из второго отряда мальчик сбежал, Олежка Кравцов.

К полудню воздух в лесу прогрелся и загустел. Каждый вдох Олежка ощущал в полной мере — в городе определенно дышалось иначе. Пробираясь сквозь кустарники, названия которых ему были неизвестны, мальчик постоянно поглядывал на дисплей небольшого смартфона и сверялся с онлайн-картой. Приложение пыталось вывести его из чащи на проселочную дорогу, а уж только потом на железнодорожную станцию. Мальчик же наотрез отказывался следовать предлагаемым маршрутом и держал в уме свой — по прямой через лес. Иначе нагонят и вернут в ненавистный ему лагерь.

Углубляясь все дальше, несмотря на время суток, Олежка все больше погружался в темноту: деревья попадались все ближе друг к другу, а лапы ветвей — все гуще и больше. Сердечко начинало колотить всё быстрее: он не спроста выбрал временем для побега полдень — точно не собирался блуждать до станции впотьмах.

Перед глазами больше не было вытоптанных тропинок или примятой травы — мальчик зашел довольно далеко от маршрутов жителей лагеря и соседних поселений. Ребенка это даже воодушевило — он на пол пути и никто ему уже не помешает.

Смартфон неожиданно перечеркнул крестиками иконки связи и интернета — оставшаяся часть пути будет самой трудной. «Может вернуться? — шепотом спросил себя Олежка и тут же ответил: — Ну уж нет. Там ни родителей, ни друзей. Домой-домой».

Звуки леса усилились. До этого момента лес будто присматривался к ребенку, а сейчас, попривыкнув, зажил обычной жизнью, без стеснения — не обращая на мальчика никакого внимания.

Интернет не работал, мальчик крутил головой, чтобы сообразить, как идти дальше. Покрутившись, вызвал у себя небольшое головокружение, но это были цветочки, по сравнению с тем, что он увидел потом.

В темноте густых зарослей задрожал красно-оранжевый свет. До уха долетело нарастающее потрескивание — так в костре звучат сырые ветки. Свечение доросло до хвойных лап ближайших сосен, и ребенок начал различать очертания приближающегося существа.

Дыхание Олежки участилось, упав на землю тут же поднялся и шмыгнул за ствол ближайшего дерева. В десяти шагах от него, объятое дрожащим на ветру пламенем, над землей парило черное существо. Шевеля длинным угловатыми пальцами, оно направлялось точно к месту, где к смолистой коре припал румяной щекой мальчик из второго отряда.

Что в нем в ту секунду проснулось — мальчик не понял. Но, не смотря на охвативший разум страх, тело не поддалось панике — бросилось стрелой меж кустарников и прочей поросли в противоположном от существа направлении. Сердечко билось так, будто целью было пробить ребра; в левом боку давно кололо, но кроме соленых капель в уголках глаз это больше ничего не вызвало — важно не останавливаться! Бежать, бежать, бежать!

От выплеска адреналина чувства обострились — мальчику казалось, что пламя было прямо за его спиной. Темнота леса уже не пугала, а рассказы о змеях и прочей живности махом покинули пьедестал страхов.

Олежка выбежал из леса и оказался на территории старого лагеря. Покрутил головой по сторонам, соображая, как ему удалость сделать такой крюк, если он шел строго на север. Треск за спиной оборвал ход мыслей и подтолкнул ребенка к новому рывку. Олежка вложил в него последние силы, но их оказалось меньше требуемых: ноги подкосились, и, не сумев перескочить завалившийся забор, мальчик рухнул на его трухлявые доски.

Жар набросился на затылок, а потом и лицо ребенка. Проник в легкие и вызвал кашель. Мальчик пятился от существа, которое теперь мог разглядеть во всей красе: монстр походил на голема из комиксов, только кожа была угольной и походила больше на лаву, застывшую и потрескавшуюся на россыпи камней. Пустые глазницы облизывали дрожащие синие огоньки, а пальцы тянулись к мальчику невыносимо медленно.

Олежка нащупал руками щебень и, рыдая во все горло, бросил в преследователя самый крупный из попавшихся кусок. Сероватый камешек пролетел сквозь существо, мальчик округлил глаза и запустил следующий, и еще, еще!

Существо опустило взор на место пролета последнего камешка: пламя вокруг него замерло и, скорчившись в невообразимой позе, дух исчез с громким хлопком.

— Оле-е-г! — разрезал воздух крик Егора.

— Кравцо-о-ов! — слабее первого донесся женский голос.

Присутствие вожатых ободрило мальчика: он поднялся и машинально поправил одежду. Хлюпая носом, с опаской посмотрел на место, где секунду назад витало горящее нечто. Он подошел ближе и увидел на земле своего спасителя — необычно гладкий камень, да еще с каким-то непонятным рисунком.

— Вот ты где, малец, — раздался со спины голос Егора. — А мы тебя обыскались!

Вожатый коснулся плеча ребенка и тот дернулся от неожиданности как ошпаренный. Катя присела перед Олегом и, взяв его за плечи, спросила:

— Малыш, что с тобой случилось? — в ожидании ответа, она рассматривала ободранные коленки и руку Олега. Маленькие пальчики что-то сжимали.

— Я прогнал…прогнал его, — сквозь всхлип ответил дрожащим голосом мальчик.

— Кого ты прогнал? — Егор склонился над ребенком и коснулся его сжатого кулачка.

— Дух сгоревшей вожатой…этим, — ответил мальчик и разжал ладонь, явив на обозрение удивленных вожатых украшенный орнаментом гладкий камень.