Спартакилада.

18

— Мам, привет. Мне надо совет держать.

В камеру смотрю на любимое лицо родительницы, которое застыло в ожидании моего вопроса.

— Что беспокоит, дочь? — немного напрягается она.

Набираю воздуха в грудь и рассказываю о предложении Ганса. По мере моего рассказа, лицо мамы немного расслабляется.

— Так это здорово. Я думаю, надо попробовать. Тем более, скажу больше Лада, мы с папой немного знаем родителей Ганса. Встречались на одном приеме. Люди серьезные и произвели благоприятное впечатление. — ее неторопливая речь журчит, как весенний ручей.

— Мам, есть еще одно условие. — решаюсь выложить все карты на стол.

— Да? И какое же? — поднимает брови мама.

— Помимо демонстрации одежды, еще будет съёмка, как бы сказать тебе…полуобнаженка. — быстро выдыхаю я.

— Как? Распашонка? Не поняла, Лад. Повтори, — придвигает ухо к динамику ближе — связь какая-то странная. Слышится черт знает что. — бормочет мамуля.

Боже, мне придется повторить еще раз.

— Мама, слушай, говорю громко — ПОЛУОБНАЖЕНКА!!!!

Моя мамуля замирает, удивленно таращится на экран. Огромные голубые очи распахнуты очень широко, она не моргает. Потом медленно прикрывает веками глаза и молчит.

— Мам. Мама!!! — зову ее я — Что думаешь?

Она выдыхает и спрашивает.

— А «полу»-это как? Что подвергнется созерцанию страждущих?

— Ганс сказал, что должны быть только короткие шорты и все. Снимать будут голой только спину и чуть-чуть попы. На остальных фото будет присутствовать топ. Вся танцевальная сессия только в черно-белом цвете. Минимализм.

Мама не отвечает и быстро оборачиваясь, кричит вглубь квартиры.

— Егор, ты пришел?

Слышу голос папы, который что-то отвечает мамуле. Она несет планшет в другую комнату и там садится в кресло.

— Лада, скажу так, ничего криминального не вижу. Папе скажу сама. Надеюсь, он отреагирует нормально. А вот дед, не знаю. Действуй через бабулю. Только она сможет остановить ураган по имени «Адам». Он, наверное, думает, что тебе до сих пор десять лет. — мама говорит приглушенным голосом — О результатах сообщи сразу. Агентство у них востребованное, так что возможно, станешь очень популярной. Молодец ты у нас!

— Спасибо, мам, я думала, что не одобришь. Не сказать не могла. Ты же мой главный советчик, еще нигде не промахивалась. — искренне благодарю её.

Мы прощаемся до вечера. Мамуля обещает мне скинуть информацию о реакции папы. Не то, чтобы я всегда делала по их указке, но мнение семьи для меня очень важное. Тем более мама очень чувствует ситуацию, где нужно принять правильное решение. Сколько помню, чуйка ее ни разу не подводила. Мне же предстоит разговор с бабушкой, а потом слушать, как бушует дед. Ну, а шо делать?

Моего Адама нет дома, уехал на встречу с поставщиками, привезли какую-то невероятную коллекцию денима. Ищу бабушку. Куда она вечно девается. В доме нет, выхожу на улицу и обхожу территорию.

Вот она, моя красавица. Сидит в беседке и пьёт чай. Беседка резная, закрыта легкими светлыми шторами, пышно подвязанными у столбиков по четырем сторонам. В середине большой удобный стол из дуба, тяжелый и основательный. Вокруг стола стоят мягкие деревянные резные кресла с удобными кожаными подушками. Из бабушкиного любимого пузатенького чайника с длинным и тонким носиком легкой и парящей струйкой льется ароматный горный чай, запах которого щекочет ноздри и вызывает непреодолимое желание попробовать его.

Стою позади бабули и дышу этим счастьем и покоем. Оттягиваю разговор.

— Иди сюда, что затаилась? — зовет бабушка.

Не удивляюсь, что она не оборачивается, но «видит» меня, при чем говорит негромко, значит точно знает, что услышу. Улыбаюсь, бегу и обнимаю со спины, целую в щеку и сажусь рядом.

— Ба, ты у меня самая красивая!

Бабушка останавливает меня жестом и выдает.

— Говори, о чем хочешь советоваться. На что хочешь просить разрешения?

— Ба, как ты это все? Ну ты что, правда «видишь»?

Она медленно отпивает чай, прикрывает глаза и говорит.

— Опыт, детка. Всего лишь опыт.

Я тихо восхищаюсь ей.

Рассказываю все от начала и до конца со всеми подробностями. Говорю, что мама все знает, о чем с ней договорились. Говорю долго, основательно и по истечению монолога, жду ее решение.

— Кого ты хочешь разозлить, маленькая моя? Кому предназначена эта твоя маленькая женская месть?

То, что я обалдела, удивилась, была шокирована и обескуражена — все не выражает моих чувств на момент. Шок — это по-нашему — девиз не только известного слогана, но и моей бабули.

Я никогда не думала в таком ключе, что хочу позлить, задеть, но сейчас понимаю, что подсознательно все для того, чтобы кое-кому указать, что я лучше той. Становится стыдно перед собой. Все же задевает ОН меня.

По итогу бабушка очень даже за фотосессию и осталось дождаться деда, поставить его в известность. Это ба сказала, не я. Понимаю, какой разговор предстоит, поэтому решаю смотаться к Мане. Уношусь к ней со скоростью ветра, пока мой престарелый рыцарь не вернулся в свои владения и мне не навешал чего-нибудь интересного.

Решаем с Машей сходить за территория поселка, к озеру. Медленно бредем туда, впитываем тепло ласкового солнышка. Около воды стелем циновки, предусмотрительно захваченные из дома, и валимся на них. Первые мгновения слушаем звуки природы.

Пение птиц завораживает и восхищает. Оглушительно прекрасно! Мы в царстве буйной зелени, которая загадочно шелестит, колдует над нашими головами, гоняя волны теплого, напоенного кислородом воздуха. Природа дает неоспоримую силу, питает нас ей, наполняет. Через тонкие веки просвечивает солнце, странное ощущение, глаза прикрыты, а ты как бы все видишь.

Первая отмирает Манечка и начинает говорить о Филатове. Я ее внимательно слушаю и искренне рада за нее, потому что из Машиных рассказов понимаю, что они даже не поссорились ни разу, настолько «зашли» друг другу. Она в принципе достаточно сложный человек, но с ним мягкая, уступчивая. Если она довольна и счастлива, то и я тоже.

Рассказываю Мане о проекте, который предложил Ганс. Она воодушевляется больше, чем я, радуется, как ребенок. Смотрю на нее и думаю, как же мне повезло, за все время нашей дружбы ни одного плохого слова, ни миллиметра зависти, ничего плохого. Только искренность и надежность. Молча обнимаю Маню — это моя немая благодарность за все. Она не отвечает и не удивляется, просто гладит меня по голове.

На озере проводим около трех часов, мы зверски проголодались и решаем отправиться к Заметаевым, чтобы перекусить. Оттяну еще время до «казни».

Я могу мотаться весь день по поселку, но пришел час идти в родные пенаты. Плетусь, как черепаха, еле переставляя ноги. Захожу в дом, в котором стоит мертвая тишина. Иду в столовую, вот они где. Картина, конечно, так себе.

Дед похож на огнетушитель, из которого вылили всю пену. Бабушка сидит в кресле напротив и нервно подрагивает ногой.

— Привет, а что тут у вас?

— У нас-то? — наезжает с ходу дед — Битва, мать ее, под Ватерлоо! Ну здорово, моя будущая голожопая звезда!

— Адам! — повышает голос бабушка — Прекрати немедленно! Ведешь себя, как ребенок! Ей девятнадцать.

— И что? Теперь портки скидывать при всех можно? — возмущается он.

— Так, все ясно. — протягиваю я.

— Ладусь, иди-ка к себе. Чуть позже. — кивает бабушка.

— Ох, гляньте на нее, парламентерша какая! — злится наш Адам.

Я предпочитаю ретироваться в свою комнату, точнее позорно сбежать. Прикрываю за собой дверь, но немного оставляю зазор. Да, буду подслушивать, а как иначе? Бабушка тихо увещевает деда. Я сижу и держу за себя кулачки. Тренькает сотовый. Мама присылает сообщение: «Папа в обмороке! Но прорвемся!» Так, весь женсовет поддерживает меня. Значит и правда-прорвемся! Сижу у себя около тридцати минут.

— Лада, детка, иди к нам. — слышу бабушкин голос.

Живо вскакиваю и бегу. Сажусь напротив деда. Жду вердикт.

— Кхм. — кашляет дед.

Это что, все что скажет? Он сидит за столом, положив руки на стол и сжав кисти в крепкий замок. Сверлит меня, как дрель, своими голубыми глазами, где плещется тщательно скрываемый шторм.

— Одна. — выдает деда.

— Что одна? — не понимаю я.

— Одна такая фотография и все. — дед со зверским видом вытягивает передо мной свой указательный палец.

Я растерянно моргаю, в смысле одна? Перевожу взгляд на бабушку. Она чуть заметно кивает.

— Нет, ну совесть есть? — возмущается дед — Лен, ты что там киваешь?!!! Вы кого обмануть хотите? Сказал одна, точка!

— Как скажешь деда. — не моргнув глазом, обещаю я.

Дед барабанит сцепленными руками о стол и дышит, как дракон.

— Зараза, ты Ладка, и, ты Лена тоже! Веревки из меня тут вьете! Короче, разрешаю, но я против! — тарабанит дед и встав, уносится в свой кабинет.

— Ба, — зову ее — как понимать?

— Лад, он тебя так любит, что не знаю, как замуж выдавать станет. Это ревность обычная. Ничего, перебесится. Он вроде все понимает, что ты взрослая, но одновременно и маленькая. Потребность у него огораживать тебя и защищать. Это нормально.

— Я понимаю и принимаю. Спасибо, ба, там папа тоже не очень за эту идею, но мама почти уговорила.

— Я в Нелечке не сомневаюсь. — усмехается бабуля.

Валяюсь на кровати в комнате. Несгибаемый дед, а бабушка все же влияет на него. Вот так…

Набиваю в мессенджере Гансу: «Все хорошо. Я готова»

Незамедлительно приходит ответ: «Отлично, я рад. Молодец! Все будет хорошо, если сложится, как я думаю, то выйдем на другой уровень. Но об этом позже, завтра встречу после пар и согласуем дату и время. Покажу студию для съемки».