Спартакилада.

19

— Ничего себе! Какая красотища! — восхищенно присвистываю я, скольжу по шикарной студии взглядом.

— А ты думала, я тебя куда приведу? — недоуменно спрашивает Ганс.

— Нет, ну я ожидала, что увижу что-то невероятное, но, чтобы такое! — пытаюсь объяснить ему, быстро жестикулируя.

— Лад, скажу так. Какая девушка, такая и студия. — подмигивает мне парень.

Пораженно замираю, все еще оглядываюсь, не могу поверить в происходящее. Я буду здесь сниматься, а потом мои фото разместят в известном модном журнале. Фантастика!

— Ганс, а фотограф?

— Самый лучший в нашем агентстве. Заключили контракт с новым, бешеную кучу бабла отвалили, так что ты впервые участвуешь в подобной съемке, и это его первая работа у нас. Так совпало, и я жду многого от проекта. — объясняет Ганс.

Вдруг на меня накатывает странное волнение. Нервно закусываю губу и кружу по помещению, беспорядочно хожу туда-сюда. Не могу понять, что выбивает из колеи. Парень наблюдает за мной.

А вдруг я не справлюсь, вдруг окаменею и не дам нужную эмоцию? Замираю, опершись на стену, приглаживаю волосы, неровно веду рукой по шее. Пытаюсь стряхнуть с себя это напряжение.

— Лад, подойди. — зовет Ганс.

Я понимаю, что нам надо присесть и поговорить. Хочу выказать ему свое беспокойство, рассказать об опасениях. Все же он профессионал и должен дать мне пару дельных советов. Отталкиваюсь от поверхности и иду. Он протягиваем мне руку, и мы садимся прямо на пол. Скрещиваю ноги по-турецки, так удобнее и привычнее.

— Закрой глаза, — командует он, я подчиняюсь — слушай.

— Что именно? — не понимаю я.

— Слушай себя. Вспоминай, что ты как будто стоишь на сцене и готовишься к выходу. Думай, как ты борешься с волнением. — тихо журчит его голос.

Отпускаю свое сознание и понимаю, что страшного ничего нет. Я смогу дать фотографу все, что он только захочет. Особенно движения в танце, потому что танец это и есть я, это моя вторая сущность, это мое продолжение, это все, чем я живу и дышу.

Открываю глаза, вдыхаю полной грудью, обвожу взглядом студию. Красиво, интерьер авторский. Кирпич, металл и белые стены, по полу разбросаны ассиметричные тумбы, в некоторых местах лежит прозрачный материал, что-то наподобие шифона. На первый взгляд сочетание несочетаемого, но в этом есть цепляющий нутро антураж. Фото будут черно-белые и, скорее всего, а я думаю, что совершенно точно, будут производить колоссальное впечатление на зрителей.

Ганс на меня внимательно смотрит. И это не взгляд друга, а скан профи, который сидит и размышляет о том, правильно ли вкладывает деньги в проект.

— Я так понимаю, коннект произошел? Нормально все? — вроде бы и спрашивает, но в то же время утверждает.

— Да. — твердо отвечаю, глядя прямо и смело в его глаза.

— Лад, хорошо. Я рад. Тогда съемка через два дня, в субботу. Начало в одиннадцать и предупреди своих, что это очень надолго. Еще ночная серия фото на крыше, на фоне городских огней. Приеду раньше, к восьми, и ты тоже, тебе еще гримироваться. — чеканит он.

— Буду готова. — рапортую я.

Мы прощаемся, и я еду домой. Останавливаюсь купить чай с лимоном, когда возвращаюсь в машину, мой телефон разрывается от звонка. Это Маша. Снимаю трубку, боясь, что что-то случилось. Сначала глохну от голоса Мани, потом разбираю то, что сегодня срочно нужно прийти в ночной клуб, в котором будет играть группа Филатова.

Отказаться шансов у меня ноль целых и ноль всемирных. Без вариантов! Договариваемся в котором часу встретимся. Времени у меня еще навалом, решаю заехать в салон красоты. Радикально ничего не делаю, освежаю кончики волос, крашу брови и заодно делаю коррекцию ногтей. Вроде бы ничего особенного, а чувствую себя намного лучше и увереннее.

Наступает час икс, я вхожу в клуб «Стальной» роковой красоткой. На мне короткое обтягивающее платье с открытыми руками и туфли на умопомрачительной шпильке. Смоки дополняет мой и без того яркий образ. Сужу по свернутым шеям парней, мимо которых плыву, улыбаюсь всем и никому. Вижу Машу, подхожу к ней и аккуратно прикрываю ей глаза. Она неспеша оборачивается и убирает мои руки.

— Ладка, вот это да! — все, что она говорит.

Показывает мне два больших пальца и трясет ими.

— Я тебя никогда такой не видела? Что произошло? Ты огонь-бэйба!!! — хитро прищуривает глаз.

— А ты? — смеюсь я — Филатов жив, когда тебя увидел?

Маша смущается. Нежный румянец заливает ее щеки. Она наклоняется к моему уху и говорит.

— Я его без одежды устраиваю. Так и сказал.

Снова смеюсь искренне и радуюсь за Маню. Как здорово, что у них все хорошо. Берем по бокалу, садимся на кожаный диванчик, болтаем. Вдруг выходит организатор и машет Марусе рукой, она кивает и убегает, маякнув мне, чтобы я никуда не уходила. Сижу, откинувшись на мягкую спинку, и попиваю ледяное шампанское.

На сцену выходит группа и участники проверяют готовность инструментов. Толпа начинает пододвигаться к сцене. Я не планирую спускаться, мне и отсюда прекрасно видно. От Мани приходит сообщение, что придется помочь немного в организации концерта. Пишу ей, пусть не торопится и сделает все, как нужно.

Парни начинают играть и на сцену выходит солист. Девушки ревут от восторга. Егор в драных джинсах и рваной майке, весь рельеф фигуры открыто демонстрируется публике. Филатов босой. Ему выкрикивают какие-то непристойные предложения, но он не реагирует, а лишь отстраненно улыбается. Девушки смотрят на него, не в силах оторваться, кто-то снимает на телефон Егора. Концентрация внимания просто зашкаливает.

Руки солиста трогают струны электрогитары и нереальной чистоты звук наполняет помещение. Через несколько секунд хрипловатый и глубокий голос Егора раздается, летит над головами собравшихся. Слова песни проникновенные, полные надежды и любви. Это песня ищущего странника, потерявшегося человека, который в один миг обретает смысл своей раздробленной жизни.

Нежнейший перебор струн уносит в рай, дает ощущение тепла, душевной дрожи на самых трогательных нотах. Тела слушающих вибрируют и вырабатывают особую волну, уносящую сознание в просторы Вселенной. Глаза Филатова прикрыты, он ведет зал за собой, дарит свою музыку, наполненную великим чувством Любви, которую познал, щедро делится своей радостью. Делает это с удовольствием и щемящей тоской, боясь, что лишится всего, что обрёл.

Понимаю, это только для одного человека, для Маши. Все аккорды, все от первого и последнего слова, все эмоции, которые транслирует солист-все для нее.

Музыкальная композиция заканчивается и народ потрясенно молчит. Егор стоит на сцене, опустив голову. Я вижу, как выглядывает Маша и вытирает слезы с лица. Филатов, словно почувствовав ее, оборачивается и протягивает руку, зовет ее в немом жесте. Маша быстро идет и врывается в его раскрытые объятья, он что-то говорит ей на ухо, и Машуня отвечает ему кивками головы, счастливо улыбаясь.

Народ разражается аплодисментами, стоит оглушительный свист, все взбудоражено кричат и требуют еще песен. Егор отпускает Машу, коротко переговорив с ребятами, врубает такой трек, что танцпол содрогается от топота беснующихся людей.

Я сижу в удобной нише, размышляю, танцевать не хочется. Задумавшись, не сразу понимаю, что рядом со мной кто-то сел. Сразу не оборачиваюсь, но чувствую кожей кто это. Ну сколько можно ковырять эту слабо зажившую болячку? А может наплевать на все и…?

Мою руку, лежащую на сиденье дивана, накрывает мужская. Перевожу на нее взгляд, не в силах его поднять на сидящего рядом. Я знаю эту кисть, я помню, какими сильными и нежными могут быть эти руки. Лица касается ладонь и приподнимает мой подбородок. Он смотрит в глаза так трепетно, так жарко, что диван под нами сейчас вспыхнет.