Спартакилада.

30

Он все еще лежит на мне. А я…

Я оглушена его признанием. Все что угодно, но только не этого ожидала. Любит…Как быть теперь? Как жить дальше? Мои мысли не собираются в кучу. Я не могу пока ничего вразумительного ответить. Тянет к нему, влечет. Нравится быть вместе, разговаривать, смеяться. Но могу ли я сказать в ответ подобное? Не знаю. Или боюсь знать? Да, это так, боюсь…

Спартак смотрит. Боже, этот взгляд распинает, прибивает к поверхности кровати. Я таю под ним, как зефир на солнце. Архаров теплый, нежный, внимательный. Гладит мое лицо, нежно касается. Припухшими губами трогает мои ласково и трепетно. Могла ли я думать, что он может быть таким? Ответ- нет.

— Поговорим? — предлагает он.

— Да, надо. Может для начала слезешь с меня? — просыпается во мне язва.

Спартак приглушенно смеется, качая головой.

— Не сомневался в том, что быстро очнешься и вернешься в реальность, хотя, Лада, я старался тебя очаровать.

— Тебе удалось. — тихо отвечаю я.

Спартак встает и идет к тумбочке, которая стоит около кровати. Обнаженный Ахиллес. Откровенно любуюсь им, все еще валяясь на кровати. Спина словно высечена из мрамора, скульптурная, вся прочерченная. Корсет великолепен! Есть на что смотреть. Понимаю, почему дамы так откровенно смотрели на него на пляже. Упругие крепкие ягодицы и длинные сильные ноги. Без трусов шагает, это естественно, зачем же идолам труселя надевать. Идет, отсвечивает. Но хорош, что говорить!

Стаскивает из глубины тумбочки пачку салфеток и возвращается ко мне. Я все еще лежу обнаженная и, как ни странно, не смущаюсь. Он достает ткань и вытирает с моей воспаленной кожи следы нашего преступления. Трет медленно, не спеша, тщательно. Не помогаю, просто смотрю, как он это делает. Закончив, отбрасывает салфетки в корзину, собирает мою одежду и протягивает.

Начинаю одеваться. Спартак тоже находит и натягивает свои штаны. Из шкафа выуживает футболку и скрывает божественное тело под одеждой. Выдыхаю, хоть провоцировать не будет.

— Посидишь без меня, я сварю нам кофе? — спрашивает Спартак — Здесь подождешь? Как удобно?

— Можно здесь? Не против?

— Лад, тебе все можно, кроме одного.

— Чего именно? — удивленно вскидываю брови.

— Кроме уходить. — припечатывает он.

— А. Ладно.

— Я быстро. — улыбается Архаров.

— Конечно. Я жду.

Спартак скрывается за дверью, а я остаюсь в его владениях. Огромная комната, светлая и уютная. Преобладают серый цвет разных оттенков и молочный. Строго, но очень красиво. Кровать и правда огромная, но не меньшее впечатление производят и гигантских размеров окна. Вид, кстати, потрясающий. Виден лес и мелькает край бликующего озера.

В правом углу стоит навороченный компьютер. Подхожу к нему и щелкаю по клавиатуре. Экран загорается и появляется открытый файл с моими фотографиями. С фотосессии. Откуда? Удивленно таращусь на экран. Наклоняюсь ниже и вижу вкладки моих страниц в соцсетях. Это открытие для меня. Застываю, как столб. Я же его везде заблокировала. Неудобно получается. Отхожу от греха подальше от компа и присаживаюсь в мягкое кресло, поджав под себя ноги.

Боже-боже-боже…

Открывается дверь и заходит Спартак с двумя чашками ароматного, парящего кофе. Ставит около меня на стол. Поднимает глаза и мягко произносит.

— Мне еще надо отойти. Там брускетты, целый поднос. Нужно принести.

— Думаешь съедим? — лукаво спрашиваю я.

— Уверен! Много сил потеряно. Надо восстанавливаться. — серьезно подмигивает он.

И снова скрывается за дверью, но и пяти минут не проходит, как он возвращается и тащит огромный поднос, заваленный едой.

— Лад, ты не стесняйся. Я для тебя делал. Так что давай, налетай.

— Не волнуйся. Вообще и не думала стесняться. — уверяю его и беру самый большой брускетт.

Мы едим, болтаем о разных пустяках, но не трогаем того, что сейчас произошло. Тщательно обходим эту тему. Я рассказываю о сессии, как все проходило, как мне понравилось. Он кивает, задает уточняющие вопросы. Видимо, парню интересно, как я проводила время. Не спрашиваю откуда у него мои снимки, чтобы не счел меня любопытной Варварой. Но интересно, капец как.

Отодвигаю от себя еду и чашку допитого кофе. Больше не могу. Спартак забирает пустую посуду и уносит все вниз. С собой приносит маленькие бутылки воды. Заботливый какой…

Настал, наверное, час икс. Вдохнув поглубже, произношу:

— Зачем ты ко мне приходил? И что за фишка с штанами? Дедсад или острых ощущений захотелось?

— Лад, ты… А что мне еще оставалось делать, м?

— Ну…позвонить? — предлагаю я.

Спартак смотрит, не мигая, как удав. Мне кажется, или начинает злиться? Точно, вон скулы алеют. Нагибается чуть вперед и сцепливает руки в замок. Раздраженно ведет плечами.

— А ты меня из ч/с убрала? В телефоне? Соцсетях?

— Нууу…нет.

— А куда я тебе позвоню-напишу? Бегаешь от меня, как не знаю кто! Я тебя ловить не успеваю. Ты понимаешь, что я….Блядь….Лад, ты же все понимаешь. Ну? Сколько можно уже? — чеканит он, но с перебоями. — Я заебался, Лад, предполагаешь? Что мне сделать? Скажи!

Его лицо взволновано, от напряжения в руках, на предплечьях по вздувались вены. Но мне тоже нелегко. Вот вообще никак. Спартак напряженно смотрит на меня и ждет, что отвечу.

— Спартак, я не знаю….Ты..Просто… — заикаюсь я.

— Ладно, я сам скажу. У меня с Куликовой было несерьезно. Поэтому чувство раскаяния нет, отсутствует. Ясно? — смотрит прямо в глаза — Тебе чужды такие отношения. Для нее нормально. Я предупреждал, что мы не обязаны друг другу. — пауза — … Лад, я же не виноват, что влюбился в тебя? Правда? — повышает голос он — Ты околдовала меня, Киратова. Ты….Блядь, я спать не могу, понимаешь? Все только о тебе! Весь мир о тебе, Лад! — замолкает ненадолго — Не знаю….Это необъяснимо. Каждый раз, как касаюсь тебя, будто умираю. Не могу я без тебя, подсел, как торчок на дурь. Так себе сравнение, но…короче вот так.

Сижу пораженная признанием. Могла ли я подумать, что человек, заслуживший репутацию ледового сердца, когда-нибудь, вот так будет признаваться мне в своих чувствах. Ответ нет. Я в смятении, в растрепанных эмоциях. Но сказать, что это не трогает, значит наврать самой себе. Трогает и еще как.

Архаров взволнован, с мятежным взглядом, весь натянут, как струна. Ждет, жаждет моего ответа. А я сижу, как немтырь. Боюсь признаться, что он тоже далеко не безразличен. Пытаюсь откашляться, хватаю воду и пытаюсь скрутить пробку. Спартак берет и откручивает, протягивает мне. Касаемся пальцами, как током бьет. Оба вздрагиваем. Боже, я с ним с ума сойду. Просто разрывает от чувств непонятных. Потрясывает, будто на морозе стою.

— Я… понимаешь. Ты тоже мне не безразличен. Вот так. — смущенно смотрю в его дивные глаза.

Спартак чуть дергается ко мне и словно тормозится.

— Ганс? — вопросительный взгляд.

Да что ж он ему дался! Прицепился к нему, как не знаю к кому.

— Друг! — припечатываю я.

— И все?

— А что еще? Все.

— Тогда ладно.

— И что делать? — спрашиваю я.

— Ничего. Ты со мной. И еще, Лад, по поводу выходки Куликовой. Не дергайся больше. Не подойдет. Так ты со мной? — упирается в меня напряженным взглядом.

— Только просьба — не знаю, как отреагирует.