Спартакилада.

20

Спартак дергает штору и отгораживает от беснующейся толпы, которой до нас нет никакого дела. Вновь поворачивается, и тесно придвигается. За это время мы не произнесли ни слова. Наверное, не надо. Все и так ясно. Вино, видимо, ударило мне в голову, или я так прониклась музыкальной композицией, что я обхватываю лицо Спартака руками, тяну к себе и припадаю к его губам.

Целую страстно и жадно, целую, как будто мы любовники, заблудшие любовники, которых не расцепить, не разорвать. Зализываю губы, которые не давали мне покоя долгое время, касаюсь его языка и просто схожу с ума от того, как Спартак отвечает. Его отдача убийственно прекрасна, она яркая, пронизывающая, трепетная и дикая. Он дрожит, стонет. Нам не хватает дыхания, и в тот момент, когда приходиться оторваться друг от друга и глотнуть воздуха, даже тогда не можем разорвать контакт, а просто близко соприкоснувшись губами, судорожно хватаем кислород.

Я забываюсь настолько, что сажусь на колени Спартака верхом, даю доступ к своему телу, к шее, груди, ногам. Я хочу, чтобы он меня трогал. Невыносимо желаю! Не могу оторваться от него совсем, не нахожу сил и бесславно, но так сладко сдаюсь и покоряюсь.

Спартак отрывается от меня только для того, чтобы взглянуть на меня, прочесть реакцию. Он смотрит внимательно. Его глаза затянуты поволокой, туманом, безумием желания и ….болью? Он смотрит так, что пугает меня, не понимаю пока, что всё это значит, но чётко различаю одно- вижу его жажда неутолима. И я хочу (пусть потом пожалею) дать ему бокал, наполненный сладким сиропом исполнения желания. Пусть он его выпьет, хотя бы сегодня, но при одном условии-мне отдаст половину.

— Ты знаешь, сколько я думал по ночам о нашем поцелуе? Как я буду это делать с тобой? Ты понимаешь? Лад… — шепчет он мне губы — Не могу больше, без тебя не могу. — смотрит на меня с жестким отчаянием. — Что ты делаешь со мной? Я с ума скоро без тебя сойду… понимаешь, ммм?

Его слова топят меня в море, в том самом море, в Сочи, и все чувства возвращаются назад и палят меня, сжигают. Кровь сворачивается и еще немного просочится сквозь поры. Ей нет места в моем бурлящем организме, просто нет! Твою мать, я хочу его. И если Спартак настоит, то я сдамся и будь что будет.

— Молчи…Просто молчи….не надо сейчас ничего говорить…….ты же видишь….ты все и так видишь…. — лихорадочно шепчу ему в губы между нашими поцелуями, которые яростно рвём друг у друга.

Стоп-кран сорван. Мы стонем, и он, и я. Его руки задирают короткое платье и гладят мои ягодицы, сильно сжимают их. Удовольствие на грани боли. Неважно, все неважно, пусть останутся синяки, плевать. Он целует мою шею, вырисовывает на коже замысловатые влажные узоры, засасывает ее, оставляет следы….все равно….пусть…

Я тоже хочу поцеловать его, расстегиваю рубашку, оголяю и захватываю кожу. Спартака разбивает дрожь, он обнимает меня под шею и аккуратно прижимает мои губы к своему телу. Смотрит, я чувствую тяжелое дыхание, хрипловатое и прерывистое. Потом резко отрывает от себя и прижимает лоб к моей переносице, дышит тяжело, с хрипами. Челюсти сжаты и глаза прикрыты, такое ощущение, что борется со своей похотью и желанием зверского обладания.

Но он еще не знает, что я готова. Мне наплевать, что мы всего лишь за задернутой шторой, в нише, куда может войти кто угодно.

Дергает меня на себя, хотя уже куда плотнее, мы как будто вросли друг в друга. Сжимает везде, где достает, нежно касается груди. Снимает платье с плеч, оголяет и замирает, рассматривает. Ведет руками….трогает… Не отрывая взгляд, опускает свой рот на мою грудь и захватывает губами и языком сосок. Стрела удовольствия разрывает, разбивает на двое.

Меня больше нет. Ничего больше нет, кроме его умелого языка, кроме рассыпавшейся пыли от взорванных звезд, кроме запредельного удовольствия от эротичной ласки.

Он так и не опустил взгляд, и я тоже не смогла разорвать контакт, только непрерывно смотрела, как он катает соски между своими зубами, губами, и мажет по ним языком. Еще немного и ….да-да-да, ладонь парня движется по внутренней стороне моего бедра и касается моих трусиков.

Замираю, цепенею, перестаю на секунду вдыхать воздух, которого и так критически не хватает. Короткий взгляд, и он отодвигает в сторону абсолютно промокшую ткань. Его пальцы медленно проникают в меня, понемногу, вперед-назад, вперед-назад. Откидываюсь, прогибаю спину и захожусь в безмолвном крике.

Спартак одной рукой держит меня за попу и придвигает к себе теснее, не переставая двигать пальцами. Хочу еще! Хватаю его руку и прижимаю туда к себе теснее, закусываю губу и задыхаюсь от желания. От моей неприкрытой эмоции у Спартака вздуваются вены на лбу.

Он немного отодвигает мои бедра, вытащив пальцы, и быстро расстегивает свои джинсы, высвобождая напряженный член. Придвигаюсь вновь ближе и беру его в руки. Спартак сдавленно шипит и зажимает мои ладони.

— Хочу. Сейчас. Очень. — скомкано выдает набор слов хриплым голосом. — Лааад, — шепчет он, с болью смотря мне прямо в самую глубину глаз — будь со мной. Не могу больше, пожалуйста. Я так хочу… иди сюда. иди ко мне… — чуть приподнимает и насаживает несопротивляющуюся меня.

Я сверху, но это не мешает ему держать весь процесс в руках. Он придерживает и все еще плавно проникает. По мере того, как он заполняет меня, мой организм превращается в одержимое желе. Атласная кожа члена Спартака заходит в меня до конца. Замираю, проживаю этот потрясающий момент. Меня колотит, я чувствую его всего, состояние минус ноль. Ощущаю только то, что Спартак во мне. Он трепетно держит меня, руки потряхивает и дыхание сбито напрочь.

— Ты не представляешь какая ты такая красивая, Лада, — тянется он ко мне — не могу оторваться, тянет трогать тебя постоянно. — целует, вновь и снова, целует…

Начинаем синхронно двигаться, стонем, держим друг друга, гладим. Бедра соприкасаются все резче, бесконтрольнее становится дыхание, рвет ощущение реальности. Мы не здесь, мы парим за пределами Космоса. Спартак стремительно набирает обороты и проникает в меня так быстро, что приходится хвататься за спинку дивана, или его плечи. И хотя это мой второй раз, и Спартак слишком большой для меня, некоторое ощущение боли, появившееся, в самом начале, бесследно исчезает. Остается только эйфория.

Его движения во мне не прекращаются, он чередует быстрый темп с медленным, тягучим, и у меня срывает крышу. Это практически невыносимые ощущения, которые граничат с помешательством.

— Спартак… — выдыхаю неосознанно его имя.

Шипит, прижимается, будто хочет срастись со мной, что-то говорит, разбираю только отдельные слова. Ни черта не соображаю. Мне очень хорошо с ним. Спартак и я ….мы могли бы…Как я вообще смогу кого-то хотеть, после него..

— Спартааак…. — вновь дышу его именем.

Поднимает на меня взгляд, полный обожания, нежности, покорности и много чего еще. Кривит лицо в какой-то необъяснимой грусти и тоске, потом перебарывает себя, и выражает такое желание обладания мной, что становится страшно. Он трахает меня, покоряет, проникает в мое сознание и завладевает им, сам же напитываясь такими же эмоциями, которые отдает мне.

— Ты теперь моя, — внезапно произносит он — ты поняла?

Я не хочу ничего отвечать. И в отместку Спартак помечает меня серией глубоких, атакующих, не жалеющих толчков, сопровождая их хриплым, неуправляемым дыханием. Обхватывает мою грудь и сильно сжимает соски, от чего сразу начинаю пульсировать. Он чувствует меня, и добивает частыми фрикциями, которые окончательно разбивают и повергают меня. Резко ссаживает, заливает мне бедра горячей спермой. Обессиленно падаю ему на грудь, не заботясь о том, что мы перепачкаемся. Это было просто……Нет слов, чтобы описать свое состояние.

Мне хорошо настолько, что не могу притянуть назад связанные мысли в голову и что-то выдать. Лежу на Спартаке, который мягко перебирает мои рассыпавшиеся волосы, и чуть касается их губами. Второй рукой обнимает меня, словно боится, что встану и убегу.

— Тебе нужно привести себя в порядок? — мягко спрашивает он — Пошли, провожу тебя.

— Да, встаем, только немного отдышусь. — говорю ему куда-то в шею.

Спартак приглушенно смеется и еще крепче сжимает в кольце своих рук. Его тело излучает настолько уютное тепло, что ощущение покоя, неги, полной удовлетворенности от происходящего такое естественное и правильное, что становится немного не по себе. Я все же кое о чем забыла.

Вдруг тело Спартака напрягается и непроизвольно дергается. Не понимаю, что случилось. Оборачиваюсь назад и вижу только колыхающуюся плотную завесу.

— Там кто-то был? — спрашиваю я, слезая с колен парня — Нас видели?

Ощущение сказки начинает трещать по швам. Я смотрю на него и пытаюсь услышать ответ на свой вопрос. Спартак протягивает мне руку.

— Все равно. Видели или нет. Какая уже разница?

— Разница есть. — вздыхаю я — И ты знаешь.

— Лад, давай не будем. Я не хочу ни с кем быть, кроме тебя. — настойчиво говорит он и напрягается всем телом — Я понимаю, что тебя волнует, что я как бы встречаюсь со..

— Давай не сегодня. — закрываю ему рот ладошкой, которую он незамедлительно целует, чем вгоняет в еще одну волну дрожи — Не хочу обсуждать с кем ты, потому что мне было очень хорошо, но думаю, что сейчас пора домой.

— Ты не можешь уйти, что за детские выходки? — злится он — Останься со мной сейчас. Давай уедем, у меня машина на парковке. Куда угодно, куда захочешь!!

— Дай мне время, — все, о чем прошу — я не готова сейчас продолжать разговор. И еще, уеду одна, провожать не надо.

Спартак недовольно качает головой, но понимает, что спорить и настаивать сейчас не нужно. Не хотя отпускает руку.

Я быстро поправляю одежду, и ухожу в сторону туалета, чтобы привести себя в порядок. Захожу, приближаюсь к раковине и откручиваю кран. Пускаю ледяную воду себе на запястья и жду, когда станет легче. Мокрыми ладонями касаюсь затылка. Между манипуляциями принимаю решение, что думать о произошедшем не буду, то есть не буду изводить себя, каяться в том, что это было неправильно. Разглаживаю одежду, поправляю макияж и иду через основной зал на выход.

Машу уже не ищу, потом в мессенджер кину сообщение, что уехала. Думаю, ей не до меня. Филатов, наверное, утащил ее к себе в пещеру.

Иду, маневрирую между людьми, и, вдруг, словно специально, натыкаясь взглядом на парочку. Архаров и его Светлана. Она стоит, тесно прижавшись к нему, обвив руками за шею, и томно поводит плечами. У меня же ощущение, что катаной рассекли кожу на спине до позвонков. На миг запинаюсь в шагах, но профессиональная осанка и координация не дает позорно погибнуть и держат меня. Гордо поднятая голова спасет все.

Иду модельной походкой и внимаю происходящему.

Он смотрит, видит, потрясенно мотает головой, как бы отрицая факт того, что он стоит со своей девушкой. Все тормозится, все чувства принимаются сознанием в замедленной съемке. Глаза в глаза, говорим эмоциями. У меня растерянность, у него боль, ад, он горит заживо. Что это? Именно сейчас понимаю и принимаю тот факт, что Архаров не может принадлежать ей, он никогда не был по-настоящему ее.

Иду мимо, прохожу практически рядом, подсознательно фиксирую, что Спартак Свету не обнимает, его руки в карманах. Боковым зрением замечаю, что он смотрит и дергается в мою сторону. Не приняв жеста, быстро выбегаю и прыгаю в стоящее у заведения такси.

Ясность сознания обретаю только в машине. Откинувшись на спинку сиденья, с трудом контролирую эмоции.

Терплю эпичное фиаско: соленые слезы ручьем сбегают по щекам, льются не останавливаясь. Честно пытаюсь разобраться в своих растрёпанных чувствах. Ничего утешительного! Архаров мне не безразличен и как-то надо жить с этим дальше.