Тайна эльвернитов

Глава 10

Шади:

Несколько дней я старательно не то чтобы игнорировал, нет, езумдун, я мило общался с Адиль, но… Внутри почему-то постоянно ныла какая-то воспаленная заноза. Я злился, непонятно только, на кого. Вот попадись мне сейчас Саян… Эшекбардык, когда я впервые поймал себя на мысли, что хочу набить ему морду, просто на автопилоте добрел до камбуза и влил в себя залпом треть бутылки виски, дико жалея, что на яхте нельзя просто взять и покурить. В больнице тоже было сложно, но главное — нечего. Принципиальная Адилька отказалась принести мне мою пачку, а дерьмо, что притащила Жанна, в рот брать было противно: про низкое содержание никотина тут не слышали точно.

На яхте, если извратиться, найти способ покурить можно. Только кайфа не будет. Я специально никакого оборудования для этого не ставил — не задумываясь, почему. БЛИН, не захотел, и все! А вот сейчас не отказался бы выкурить сразу пачку, как на Мицарэ.

Вот ведь бабы! До чего довели, корзалып. Если это и есть влюбленность, то ну ее к шайтановой праматери.

Адиль — классная телка, но чужая! Чужая, сирлиткетбер! К тому же еще и моего друга.

Так что, едва осознав, что происходящее никакого кайфа мне не несет, только проблемы, залез в рубку, заперся и вылезал только пожрать. Я даже спать стал в кают-компании, озуналып, делая вид, что оно само так получается. Будто бы я засыпаю под фильм, третью ночь подряд!

Адиль посматривала на меня удивлено, но молчала. Нет, бабы, которые скандалят и громко требуют то, что им, по их мнению, положено, бесят! Но молчание Адильки меня тоже злило до зубовного скрежета. Я не понимал, что у нее в голове, и тихо зверел, потому что впервые мне было это важно. Когым дыжей берме, мне было важно знать, что за фигню напридумывала себе чужая телка!

Мне нужны были ее эмоции, хоть что-то, отличное от спокойного миролюбивого дружелюбия. И пусть я был под вейдже и плохо соображал, но говорил ей чистую правду: раскрасневшаяся, со зло сверкающими глазами, размахивающая ремнем, она была прекрасна.

Вспомнив Адильку и свои ощущения, я рванул на камбуз еще быстрее, чем в прошлый раз. Нашел уже начатую бутылку виски и влил в себя еще треть. Потому что нельзя на трезвую голову вспоминать, как девушка твоего друга довела тебя до оргазма, причем не совсем традиционным способом. И тут эта… всуе упомянутая… причина моего запоя, езумдун, появилась в дверях камбуза.

— Есть будешь? — мрачно поинтересовалась она, с осуждением глядя на бутылку.

— А чем сегодня меня побалуешь? — я сделал еще несколько жадных глотков и с вызовом посмотрел девчонке прямо в глаза.

Она подошла ко мне и отобрала бутылку, поставив ее на место:

— Плохо же будет.

— Можно подумать, это тебя волнует, — буркнул я, но вместо того, чтобы продолжить пить, вздохнул и уселся на столешницу возле раковины.

— Шади, ты дурак? — только из-за усталости в ее голосе я не взвился и не нахамил.

— С чего вдруг? — спрыгнув, я все же взял бутылку, вновь устроил свою задницу на столешницу и, сделав пару глотков, вопросительно взглянул на собеседницу.

— Ты когда в последний раз взвешивался? — с неожиданным интересом спросила она, подходя вплотную и снова забирая бутылку.

— Между прочим, моим кормлением заведуешь ты! — выдал я дрогнувшим почему-то голосом. И спрятал руки за спину, опершись на них, от греха… Хотя… вот интересно, если я ее снова разозлю, и она опять… Эшекбардык, облизнув губы, я с вызовом посмотрел на Адиль.

Бутылку она мне так и не вернула, так и держала в руках, продолжая стоять близко-близко, вот только руку протяни и…

— То есть ты предлагаешь мне тебя не кормить? Потому что иначе у меня пупок развяжется опять тебя на себе таскать от медкапсулы до кровати! — с укором произнесла она, повернулась к раковине и вылила туда все, что оставалось. Я с тоской прослушал, как журчит вкусный целебный напиток, вздохнул, выдал про себя забористую фразу на языке первопоселенцев и пробурчал:

— В моем баре вейджкоктейля нет, а любое другое спиртное я могу пить литрами и при этом не теряю способности нормально соображать и передвигаться, езумдун.

Теперь мне этот случай до конца полета припоминать будут, как я понимаю. Пусть не "я тебя предупреждала", так, корзалып, "я запарилась тебя на себе таскать". Что еще обиднее, сиздинучун!

Адиль вдруг застыла на полмгновения, а потом со звоном и грохотом уронила пустую бутылку в раковину.

— Ну извини, — очень тихо сказала она. — Извини! — повторила она уже громче, но не поворачиваясь ко мне, а настойчиво сверля взглядом стену. — Я не хотела! И… у меня тоже нервы! Да, я сорвалась, признаю, но это не потому, что я… что мне… мне так же неприятно об этом вспоминать, как и…

— Неприятно? — я нахмурился, пытаясь сообразить, о чем именно она там мямлит в стену. Мне напоминания о том, что я так лоханулся с Жанной, тоже как серпом по яйцам. А вот о том, что было потом… Или она именно об этом? Нет, вряд ли, у нее такой взгляд был! — Ну, вот и не вспоминай, кто тебя заставляет! Я как-нибудь переживу без напоминаний о том, как ты героически меня на себе таскала. Вроде как уже извинялся и даже признал, что был неправ. Если тебе мало, могу еще раз…

Я соскочил с столешницы, слегка столкнувшись животом и грудью с едва успевшей отшагнуть девушкой, и четко произнес, глядя в ее испуганные глаза с расширяющимися все больше и больше зрачками:

— Прости, что тебе пришлось меня спасать и надрываться, таская на себе. В следующий раз буду знать, что тебе это настолько неприятно, и постараюсь вести себя осторожнее.

Задев ее плечом, я выскочил из камбуза и быстро скрылся в рубке.

Конечно, она во много права, езумдун. Но… Теперь я ей по гроб жизни за это буду обязан? Хотя чего я еще ожидал?! Идеальных телок не бывает! Знал ведь, а все равно наивно ожидал, что, оторвавшись на моей заднице, она все забудет. Но нет — так нет. Больше никогда о помощи не попрошу!

Адиль:

Ай, Аллах, скорее бы долететь!

О том, как мы будем добираться обратно, я пыталась не думать. И потом, обратно мы полетим с Саяном… во всяком случае, я стараюсь в это верить.

После этого дурацкого происшествия все окончательно испортилось. Напряжение нарастало с каждым днем, оно прямо физически чувствовалось! И никакие фильмы, хохмы и нарочитое веселье не могли это скрыть.

Конечно, я понимала, почему так происходит. Все мой дурацкий характер, вот не могла я сдержаться? Я ему кто — мама, тетка, родственница? Жена? Какое я имела право пользоваться тем, что он под кайфом, не соображает и не может сопротивляться? И ведь знала, а потом и своими глазами видела, как оно на него действует. Нет же, будто грязными руками влезла если не в душу, то куда-то туда, куда посторонних не пускают. Это его жизнь, его слабости.

Еще бы ему приятно было вспоминать, как посторонняя… даже ладно, не посторонняя! Наоборот! Как его друг. Да, друг! И на тебе, разошлась малина по кустам, воспитательница, шешен амы. Наверное, если бы я не нашла тогда эти диски, я бы так не переживала. И у Шади была бы совсем другая реакция, и вообще… Если бы его не интересовали такие вещи, я уверена, мы оба уже забыли бы об этом происшествии!

Конечно, ему было неловко, и его это напрягало. Но я же не железная! Я не сдержалась, не смогла. Что теперь, всю жизнь каяться?!

Попытка объясниться и извиниться провалилась. Точнее, стало только хуже. Не надо было, вообще об этом напоминать.

А с другой стороны — ну и что теперь?! Бегать за ним и просить прощения? И до каких пор? Да, вот так по-дурацки все вышло. Да, я виновата. Но не только я! Ситуацию он создал не просто самостоятельно, так еще и наперекор мне же!

Сам пошел, сам пил, сам хотел! Я отказываюсь быть крайней!

Так что, если Шади приспичило сидеть в рубке сутками и даже еду забирать туда — на здоровье!

Следующие дни мы оба делали вид, что ничего не происходит, просто каждый живет на своей территории и выполняет свои обязанности. Я готовила и убирала, он шаманил в рубке. Все.

Если честно, настроение было паршивое. Даже кровать, превратившаяся из общежития в мою единоличную собственность, не радовала. Черную чучелу я мстительно сдула и затолкала в самый дальний угол шкафа, но на этом все приятные бонусы закончились.

По вечерам я с трудом засыпала, измученная хороводом мыслей и картинок, которых насмотрелась в сети, а когда удавалось отрубиться, сны, все как один, снились какие-то дурацкие, то страшные, то противные. Все чаще приходило отчаянье — я вдруг переставала верить в то, что мы найдем Саяна, что сможем его забрать… Венга — это целая планета, а у нас есть только имя его жены, и то исковерканное неправильной транскрипцией. Мы даже не знаем, есть ли женщина с таким именем в реальности!

Так мы летели еще почти неделю. А потом Шади явился, чтобы забрать в рубку ужин, и на ходу буркнул, что завтра прилетаем.

— Завтра? — его слова подействовали, как ведро холодной воды, выплеснутое в лицо. — Тогда подожди! Нам надо обсудить, что мы будем делать!

На лице у Шадида промелькнула гримаса презрительного высокомерия — ровно с такой миной он всегда ходил по универу, и я была уверена, что это его настоящее… Вот странно, после того, как я увидела нормальное его лицо, маска кажется не только противной до тошноты, но еще и жутко неестественной.

— А что тут обсуждать? Ты сейчас используешь возможность протолкнуть свои идеи, оплаченные тяжким трудом по перетаскиванию моего бессознательного тела и повышенным уровнем твоей предусмотрительности, потому что "про Жанну ты же мне говорила". Я соглашусь, потому что меня мучает вина из-за страдающих ради моего спасения телок, которым это все очень неприятно, но они все равно героически мучаются… Короче, когым дыжей берме, как скажешь, так и…

— Короче, все ясно, — перебила я. Где-то на середине его дурацких претензий мое миролюбие испарилось. Я ни разу — НИ РАЗУ! Не напомнила этому… про то, что я, действительно, первым делом сказала о том, как мне не нравится его Баклажанка! А он даже спасибо не сказал. Извинился так, походя, словно одолжение сделал, а потом сам же и надулся, как мышь на крупу. Ну, и ладно. Я взрослая, уравновешенная, умная женщина. Я не буду обращать внимания на детские выходки. — Значит, сразу идем в ДИС.

Шади одарил меня странным ехидным взглядом, потом кивнул, развернулся и молча утопал в рубку. Ну, и флаг ему… и космолет навстречу!

Эту ночь я, вообще не спала. Вся авантюра с полетом на Венгу с каждым часом казалась все более глупой и безнадежной. Что мы, два инопланетника, сможем доказать или потребовать? Нет, я не собиралась сдаваться и поворачивать обратно в шаге от цели. Но уверенность в собственных силах таяла на глазах.

Наверное, с утра я была похожа на больную панду. Тощую, полинялую и нервную. Каша пригорела, кофе убежал, кошмар сплошной. Как-то мимо меня прошли и посадка, и таможенные служащие, посетившие яхту сразу после завтрака. При том, что общались эти две вежливые дамы исключительно со мной, совершенно игнорируя Шади, я все равно отвечала на все вопросы, двигалась и улыбалась, как механическая кукла. Наверное, зря проглотила сразу три капсулы успокоительного вместо одной…

Шадид на удивление спокойно реагировал и на демонстративный игнор, и на странные взгляды всех встречных женщин. Я в своем сомнамбулическом покое и то обратила на это внимание. И даже почувствовала некоторое раздражение, словно эти тетки нагло лапали что-то мое. Вот дура! Нашла о чем думать.

Чтобы попасть с посадочной площадки в космопорт, пришлось пройти еще одну проверку документов, и только потом нас выпустили за проходную, выдав путеводитель и краткий справочник. Похоже, Шади попал в струю, держался строго на шаг позади меня, за все это время не проронив ни слова, кроме кратких "да" или "нет" в ответ на прямо заданный вопрос. Во всяком случае, рослая тетка на проходной окинула его одобрительным взглядом и что-то тихо сказала своей сослуживице, после чего обе довольно хмыкнули.

ДИС нашелся быстро, даже не пришлось пользоваться картой или спрашивать у прохожих. Большое белое здание было видно издалека. На этом наше везение закончилось.

С нами… то есть со мной никто не хотел разговаривать. Нет, сначала какая-то скучающая девушка в приемной выслушала мою историю, даже что-то записала в планшет, а потом вежливо и непреклонно развернула меня на сто восемьдесят градусов и посоветовала бросить это безнадежное дело. Она достаточно терпеливо объяснила мне то, о чем я и сама узнала, пока летела, но не хотела верить. Саян стал мужем. МУЖЕМ, а не просто похищенным инопланетником. Все. Дальше это внутреннее дело семьи и той женщины, что взяла его в мужья. Нет, они не станут ее искать. Нет, мне не дадут адреса. Нет… нет… нет… на все вопросы нет.

Под конец, видя мое состояние, девушка даже посочувствовала, налила мне большую кружку какого-то местного напитка, чуть терпкого и пряного, посоветовала, раз уж я здесь, хорошо провести время и… забыть мужчину, ставшего чужим мужем. "Мужчин много", — уговаривала она меня, подливая свой странный "тайшу".

Она оформила мне пропуск, разрешающий покидать территорию космопорта, посоветовала хорошую гостиницу, потом вспомнила про "моего мальчика", который все это время тихо просидел в углу, и выписала еще один пропуск, но уже под мою ответственность. Короче, девушка была сама доброта и вежливость, а у меня от каждого ее слова все внутри смерзалось в одну большую тяжелую ледышку, мешающую дышать.

Уже на выходе из кабинета я столкнулась с высокой белокурой женщиной, которая своей стремительностью и напором едва не сбила меня с ног, придержала под локоть дольше, чем это было нужно, и что-то вроде бы сказала. Я плохо помню, мне было не до нее. Машинально кивнула, поблагодарила и ушла.

А потом рухнула на первую попавшуюся скамейку в тени какого-то развесистого дерева и застыла, глядя в пустоту. Мыслей не было. Нет, ничего… вот сейчас… сейчас я приду в себя и обязательно что-нибудь придумаю!

Краем глаза заметила, что Шади почему-то устроился не на скамейке возле меня, а на травке рядышком. Сел, обнял колени руками и о чем-то задумался. А о чем? О чем тут можно думать, если… если…

Я резко отвернулась, даже отодвинулась подальше, зажала рот ладонью, чтобы не завыть на всю улицу. А слезы, они хлынули сами, не получилось удержать.

— Здесь женщины не плачут, — буркнул Шадид мрачно, потом вздохнул и пододвинулся поближе. — Платок дать?

Ужасно стыдно было, ужасно! Но остановиться я никак не могла, просто молча протянула руку за платком. И еще какое-то время судорожно всхлипывала, пытаясь отдышаться, проглотить жесткий мучительно-шершавый ком в горле. Уже почти справилась, когда мельком заметила ту самую женщину, с которой столкнулась в ДИСе. Она стояла поодаль и смотрела прямо на меня, как мне показалось — с насмешкой.

Я почти до крови закусила губу, сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Зато это помогло, и рыдать я перестала. Еще раз глянула в ту сторону, но странная женщина уже ушла.

— Ну что, идем действовать по-моему, или у тебя еще идеи есть? — напомнил о себе Шади, и голос у него был вроде бы привычно-ехидный, но когда я удивленно оглянулась, оказалось, что смотрит он серьезно и даже с сочувствием.

— Что? — переспросила машинально, еще не совсем понимая, о чем он, вообще. — Ты… что-то придумал?

— Ну, для начала нам надо воспользоваться выданными пропусками, поселиться в гостинице в Венгсити, подключиться к местной сети и порыться на новостных сайтах. Думаю, найти упоминания об Альцейканах будет несложно. Возможно, даже сообщение о свадьбе. Если она местная аристократка, то ее брак должен был вызвать небольшую шумиху в обществе.

— Думаешь? — я торопливо уничтожала все следы позорной истерики. — Да, ты прав. Прав… пойдем тогда?

Шадид нервно передернул плечами и вдруг как-то немного испуганно улыбнулся:

— Стремно, езумдун! Но пошли, да.

Стремно? Хм… я словно впервые огляделась. Вроде бы место как место, улица, дома, деревья. Прохожие. Все, как обычно, на нормальной, человеческой планете. Когда я в сети про них читала и видео смотрела, боялась сходу наткнуться на какую-нибудь местную "достопримечательность" вроде пыточного помоста, или где у них тут… всякие ужасы творятся. Но нет. Разве что многие женщины как-то странно реагируют на нас с Шади. Точнее, на него. У нас на Мицаре за такой откровенно раздевающий взгляд можно и по мордасам сходу. Смотрят так обычно парни, если нарываются, и видеть это выражение в женских глазах было очень непривычно и неуютно.

Чтобы оказаться в столице, Венгсити, пришлось снова проходить через пропускной пункт. И вот там, за забором, привычный мир сразу закончился.

Точнее, он закончился возле стоянки аэрошек — Шади сказал, что местное такси так называется. Именно там я впервые своими глазами увидела парня, стоящего на коленях прямо на асфальте. Его дама… то есть, наверное, хозяйка, выходила из машины, а он протягивал ей руку. И смотрел снизу вверх с таким выражением… У меня мурашки по спине побежали, хотя вроде ни особенного ужаса, ни страдания в глазах парня не было. Я невольно оглянулась на Шади. Тот больше сверлил взглядом тетку, но при этом не прямо, а словно исподтишка, вроде как в землю глазки опустил. А потом мой друг взял и бухнулся на колени рядом с машиной. И руку мне протянул.

Я слегка ошалела, но постаралась не подавать виду, вошла в аэротакси, как королева, и быстренько забилась в угол, как только меня перестало быть видно.

Этот артист забрался следом и опять устроился на полу, кидая на меня напряженно-ехидные взгляды. Наверное, и к лучшему, что он так себя ведет, не дает мне раскиснуть и жалеть себя.

— Что, не только мне стремно? — улыбнулся этот клоун. — Не психуй, сейчас в номере запремся и выдохнешь.

— Да мне-то чего бояться, — вздохнула я. — Это ж не Харшас, — не знаю, в какой момент нас переключило, но мы снова разговаривали нормально, как до аварии, без внутренней настороженности или неловкости.

— Вот и я не понимаю, чего тебя трясет так, что даже зубы постукивают, — ухмыльнулся он. — Это я должен за твою широкую спину прятаться. Как местная дичь и экзотика в одном лице.

— Просто всегда побаивалась ненормальных, — доверительным тоном поведала я. — Они же все тут с приветом. Так и дергает все время внутри: не знаешь, чего от психов ожидать.

— А ты не дергайся, ты здесь верхнее звено пищевой цепочки.

— Ага, только я не ем людей, из принципиальных, знаешь ли, соображений. И с трудом представляю, какими палками надо гонять тех, кто попытается съесть тебя.

— Ну, есть их тебя никто и не заставляет, — хмыкнул Шадид. — Сделай суровую мордочку, возьми в руки ремень… — и выразительно фыркнул, зараза, глядя на мое лицо. — А смотришь так, как будто сейчас сама меня съешь! Кстати, мы прилетели, выдыхай. Ваш выход, госпожа!

Повезло ему, что вовремя выпрыгнул из машины и снова изобразил натюрморт с коленопреклонением и поданной рукой. Еще пара секунд, и я бы его прибила! А с другой стороны… лучше я буду злиться, чем рыдать.

В номере действительно удалось расслабиться. Потому что не знаю я, когда он успел, но этот паразит забронировал нам не обычный номер, а люкс для новобрачных. И сам отель оказался не из дешевых, если судить по фонтану в холле, вышколенной прислуге — кстати, одни молодые и симпатичные парни — и приторной вежливости женщины-администратора.

То-то этот шайтан в такси сам вызвался автопилот программировать и минуты три штудировал адресную книгу на панели управления. И морда у него была хитрая донельзя.

Пока эта самая морда оккупировала ванную, я полезла в сеть. Начать решила с новостных лент, как Шади и советовал. Сообщения о свадьбах были в отдельной колонке. Пришлось прокрутить на несколько месяцев назад, пока попалось что-то интересное. Некая госпожа шестнадцатого Дома — они их по номерам считают? — Лайриэйль Лайвджой полгода назад взяла мужа из Дома Альцейкан. Та-ак… неужели в яблочко? Ну, по крайней мере, фамилия нужная мелькнула, но больше никакой полезной информации… смотрим дальше.

Фамилия мелькала довольно часто. Правда, имя было другое — госпожа Клаусийлия. То у нее прием по случаю… не поняла, чего. То она сама выступила на совете. Хм! Родила дочь. Активная дама… Ага, опять прием по случаю крестин, а потом опять выступление в совете, несмотря на то, что недавно были сложные роды и ах-ах-ах… Ой… ой-ой-ой! ОНО! Вот! Госпожа Тайлитийлана Альцейкан еще раз подтвердила репутацию своего дома, блестяще завершив расследование… получила ранения и была вынуждена уйти в отставку, чтобы отдохнуть в родном доме… и дальше…

— Шади! — заорала я, перекрикивая звук льющейся воды, — нашла!