Тайна эльвернитов

Глава 24

Шади:

Когда аэрошка с моей несостоявшейся госпожой улетела, я обнаружил, что стою, сжимая в руках нечто мягкое, вязкое, липкое и текучее. А косточка от этого нечто царапает мне ладонь. Вот ведь… Корзалып!

— Бу-бу-бу, — шепотом сказала Адиль, утаскивая меня за спину Айрин и вынимая из сумочки салфетку. — Как маленький… давай руки.

Что-то у меня от смен ее имиджа голова немного кружится. Но такая она мне нравится гораздо больше.

— Дорогая! — я даже подпрыгнул, когда рядом с нами нарисовалась антикварная красавица. — Я потрясена тем, как вы умело влились в нашу беседу.

— Спасибо, — коротко откликнулась Адиль, быстро убирая грязную салфетку обратно в сумочку. — Надеюсь, ваша подруга на меня не обиделась. Но она явно оценила моего мужа ОЧЕНЬ высоко, судя по ее взглядам.

— Да, дорогая, ты совершенно права, — кивнула ей антивозрастная красотка. — Только она немного просчиталась. Захотела несколько больше, чем могла себе позволить, и, в итоге, осталась ни с чем.

Женщина внимательно оглядела всю нашу компанию, отчего я в очередной раз покрылся холодным потом, несмотря на наличие Адиль рядом, и сделала приглашающий жест рукой:

— Проходите, посидим, попьем чаю, поговорим…

Обе девушки кивнули с вежливо-нейтральным видом, как и положено истинным аристократкам. Приятно, конечно, что моя Адиль усваивает светские манеры, но меня от этого искусства еще на Мицарэ подташнивало. С бубнящей на мои испачканные руки как-то уютнее и привычнее. С другой стороны, я же не собираюсь ей развод давать, правильно? Значит, умение носить маску очень даже зачетное, корзалып!

— Как поживает новенький звер… мальчик? — небрежно так поинтересовалась наша антикварная хозяйка у Айрин.

Похоже, это о том пареньке, о котором мы с утра разговаривали.

— Отлично, ему успели сделать лишь одну коррекцию. Счастье, что его удалось найти так быстро.

— Ну, за это мы должны благодарить твою подругу, — кивнув в сторону Адильки, улыбнулась женщина. Назвать ее теткой язык не поворачивается, а из возраста телок она уже давно вышла. — Если бы не ее настойчивость и обещание финансовой помощи за сведения о муже, долго бы мы разыскивали этот неучтенный центр перевоспитания инопланетников. Кстати, дорогая, сколько ты заплатила за возвращение своего мальчика?

Мы как раз вошли в небольшую комнату, где стоял накрытый для чаепития стол, и вокруг него — три кресла. Понятно, мы с Лейхио будем восседать на ковре, езумдун!

Хотя чего еще ожидать от Венги?

— Впрочем, можешь не говорить, я и так знаю, — женщина подошла к стоящему у стены стеллажу и достала оттуда чековую книжку. Я их повидал на своем коротком веку множество, так что сразу опознал, буквально по запаху. Ручка аккуратно заскрипела, ставя длинную, явно навороченную роспись, и хозяйка протянула Адиль листок с уже указанной в нем суммой.

— Спасибо, госпожа Клаусийлия, но я не могу это принять, — безукоризненно вежливо отказалась эта дурочка, не сделав ни одного движения навстречу, но очень внимательно и серьезно глядя на дарительницу.

Зря, когда дают деньги такие люди, надо брать. Если не хочешь оскорбить дающего. Конечно, ошибиться — раз плюнуть, езумдун! Иногда лучше отпрыгнуть в сторону и сделать вид, что чек в упор не видишь. Но тут явно другой случай.

— Дорогая, это я не могу позволить тебе оплачивать моего нового осведомителя, — сама по себе женщина по-прежнему выглядела как олицетворение гостеприимности и дружелюбия, только в ее голосе зазвучала сталь, и глаза очень странно блеснули. — Она, конечно, слишком наивна для постоянной работы на меня. Даже от сумки, в которой был выкуп, не избавилась. Но ничего. Поверь мне, дорогая, если бы нам не удалось найти тот центр, в котором держали твоего мужа, то мне бы даже в голову не пришло возвращать тебе деньги.

Адиль, похоже, обдумывала ситуацию, пока Клау говорила, поэтому с ответом не задержалась:

— В таком случае, огромное спасибо, госпожа Клаусийлия. Надеюсь, это маленькое происшествие не только добавило вам забот, но и принесло какую-то пользу. Я правильно поняла, вы арестовали всех преступников?

— Да, дорогая, мы арестовали всех и теперь пытаемся выяснить имена заказчиц, — хищно улыбнувшись, антикварная леди сама налила и протянула Адиль кружку чая. — Попробуй, дорогая, это очень редкий сорт. Растет только здесь.

Мне сначала показалось, что эта хищная улыбка относилась к упоминаемым гадинам, чьи имена пытаются выяснить, но потом я отметил, как оценивающий женский взгляд пробежался по моей девушке, буквально раздевая ее прямо здесь. Корзалып! Да я мужику бы за подобное в глаз дал, а тут тетка… На мою жену!

— Спасибо. Да, заказчиц наверняка найти будет сложнее… — Адиль, сделав вид, будто ничего не происходит, взяла чашку и сделала маленький глоточек. — Но знаете… насколько я успела понять, уже одна мысль о том, что они упустили, будет для многих из них крайне неприятна, — и, поставив чашечку на стол, постаралась скопировать хищную улыбку собеседницы.

Та ей кивнула, понимающе так, озуналып! Хорошо играет, не придерешься. Одна из этих самых заказчиц только что сидела в этой комнате, и, возможно, пила этот же чай. И они вели такую же великосветскую беседу, как и положено аристократам. А потом еще нас специально лбами столкнули. Надо быть совсем тупым, чтобы не допереть, зачем нас в саду выгуливали — чтобы предъявить в наиболее удачный момент и получить за это какие-то бонусы к имиджу, возможно, даже материальные. То-то она такая щедрая… И про сумку я не совсем понял. Ну не избавилась та от сумки, и что? Жучка ей, что ли, в сумку пропихнули?

Я внимательно оглядел "антиквариат" и вздохнул — эта могла и бомбу попросить подложить, запросто.

Насладившись приятным чувством злорадства над судьбой зайкофилки и, возможно, божьего одувана, попавших в сети к этой паучихе, понял, что злорадствовать над Бруймой не хотелось. Неплохая она тетка, даже добрая временами, только наивная… Как этот их новый осведомитель.

Вот заказчицу мою круто приложили, надеюсь, она сильно расстроилась. Только как бы точно узнать, связана ли эта жаба с моим предыдущим похищением или нет?

Адилька словно мысли мои услышала:

— Случайно не удалось выяснить, не связаны ли эти местные похитители с теми, что пытались украсть моего мужа раньше, и теми, кого мы подозревали в попытке дискредитировать вашу племянницу и ее брак с Саяном?

Я даже икнул, пытаясь осознать, что моя Адиль с этой паучихой кого-то СОВМЕСТНО подозревают в ДИСКРЕДИТАЦИИ брака Саяна… Когым дыжей берме! Вот уж точно фраза, вступающая в сексуальную связь с моим мозгом.

А Адилька тем временем продолжила:

— Кстати, от них не было новостей? Надеюсь, у них все в порядке?

— Как много вопросов сразу, дорогая, — улыбнулась хищница, сверкнув на мою девушку плотоядным взглядом синих глаз. Езумдун! Да здесь любого съедят и не заметят, независимо от того парень ты, или… не парень. — Общаюсь я со своей племянницей регулярно, и у нее все хорошо. А значит, и у ее мужа тоже, — вот ведь голосом это — "ее мужа" — выделила так, что я уже представил своего друга привязанным где-то в закутке и с миской еды в ногах. Типа лопай, корзалып, у тебя все хорошо! Бррр! Хотя, может, его так же, как меня, "воспитывают", нежно и ласково, с зайками и малышами, чтобы от сахара в голосе зубы сразу сводило? Нет, от Венги нам всем надо держаться подальше. И от ее отдельных представителей — тоже.

— А насчет связей местных похитительниц… Боюсь, тебе, дорогая, они не о чем не скажут. Потому что ни с кем за пределами нашей планеты эти преступницы не общались. И никакого отношения к первому похищению твоего мужа не имеют. И дискредитировали они Венгу здесь, а не где-то в другом месте.

Паучиха настолько естественно разыграла печаль и грусть по поводу всего сказанного, что не будь у меня двадцатилетнего опыта общения с такими вот светскими актрисами, проникся бы и поверил!

— Кто-то еще занимается охотой на твоего действительно привлекательного, — тут я почувствовал непреодолимое желание залезть не то что за кресло, а под него, потому что синие лазеры осмотрели меня с ног до головы так, что даже почесаться приспичило, — …мужа. И то, что при этом они пытаются косвенно подставить Венгу, меня очень беспокоит… Очень! — А вот тут даже я поверил. Паучиха действительно зла, и сейчас она не демонстрирует фальшивые, а, наоборот, скрывает свои настоящие чувства.

У меня даже возникло непреодолимое желание ей помочь… А, точнее, с ее помощью закопать тех тварей, которые руководили Жанной, угробили родителей Джафы, запугали саму девушку… И за остальных тоже очень отомстить захотелось. Вот прямо до зуда в ладонях, озуналып!

Поэтому я дернул Адиль за край юбки и тихо прошептал: "Скажи ей про Элькросс". Хорошо, что я с ней поделился, боясь забыть потом название планеты. Я его даже записал на всякий случай.

Адиль:

Я зависла, всего на секундочку. Все же непривычно, когда кто-то сидит в ногах и оттуда пытается подсказывать. Но мне Мийхайсь уже поведал, как тут мужчины делают политику. М-да… и мой быстро научился.

— Госпожа Клаусийлия, возможно, вам будет интересно. Мой муж вспомнил, что в момент похищения преступники упоминали некий… центр. На Элькроссе. Возможно, начало наших неприятностей именно оттуда?

— Хм, — на меня посмотрели с интересом, и не тем, странным, а живым и серьезным. — Элькросс? Необычное место, давно я там не бывала. Надо наведаться, — и моя собеседница усмехнулась зло и ехидно. Не завидую я тем, кого она собирается навестить с таким выражением лица. — Спасибо, дорогая. Обязательно воспользуюсь твоей информацией. Кстати, вот мой номер, — синеглазая змеюка легонько толкнула по полированной столешнице в мою сторону простой белый бумажный квадратик. — Позвони мне, когда вернешься домой. Я попрошу племянницу выделить тебе немного времени, если ты по-прежнему будешь гореть желанием поговорить со своим другом лично.

Уффф… не зря мама меня учила в покер играть. Мне удалось не подпрыгнуть в кресле, не завизжать от радости, и даже не расплыться в улыбке до ушей. Вежливо кивнула, благодарно приподняла уголки губ — мы такие светские дамы, куда бы деться… гюрза в сиропе. Но она дала мне шанс, и за это ей, действительно, спасибо. Понятно, что не бесплатно — подачка за "Элькросс", но какой же Шади молодец, что так вовремя об этом напомнил!

Пока мы летели обратно в поместье Айрин, я успокоилась. Желание поточить когти о физиономию одной мерзкой змеи… вру, двух змей, одной мерзкой и одной гадской, почти прошло. Ладно… у меня других забот полно.

Вот сейчас прилетим, и перед тем, как собирать вещи, надо сделать два дела. А то наобещала Мийхайсю, некрасиво будет, если обману. Но, прежде чем рекламировать курноса будущей жене, мне надо прорекламировать свою компанию по рекламе одному ни с того ни с сего ревнивому спутнику.

Добравшись до комнаты, я дождалась, пока Шади сядет на кровать, и приступила к просветительской деятельности:

— Слушай, у меня тут одно дело в доме осталось, надо его закончить до отлета, — вот же, шешен амы, не знаю я, как парням объяснять, что я другого парня собираюсь замуж пристраивать.

— Не всех перецеловала еще? — ехидно поинтересовался доморощенный ревнивец.

— Не всех, — немного сумрачно согласилась я. Не нравится мне его вулкан ревности, совсем не нравится! С чего он эту моду завел?

— Ну так иди, доцеловывай, я тут подожду, — ага, это вредное насекомое теперь пытается продемонстрировать пренебрежение, а сам вон как напрягся.

Я вздохнула, взяла стул, подтащила к кровати и устроилась на нем верхом, напротив вреднюки.

— Знаешь, это очень странно и не слишком приятно. Ты относишься ко мне, как к девице легкого поведения, которую все время надо контролировать, как бы в чужую постель не нырнула. С чего бы? Я дала повод? Я что-то обещала и не выполнила?

Ну чего ему надо?! Я ему кто, в конце концов? Жена? То есть да, жена, но это же понарошку. И я честно играю по правилам: не строю никому глазки, не верчу хвостом перед другими парнями. Некрасиво в такой ситуации. Да у меня в жизни не было привычки кокетничать со всеми подряд! И Саян это прекрасно понимал. Он мне таких сцен никогда не устраивал, хотя имел полное право. Он мне доверяет…

— Слушай, ты меня поставила в известность о том, что у тебя есть дело, спасибо. Я тебе ответил: "Хорошо, иди, делай", — Шадид тоже успокоился, даже ехидство из голоса пропало. — Ты почему-то недовольна. Объясни мне, что ты хочешь от меня услышать? Не ходи? Так я тебе запрещать ничего не могу, — ага, не запрещает он, только глазами сверкает так, словно всех убьет прямо сейчас.

— То есть если бы мог, то запретил бы, что ли?! И вообще, будешь смотреть на меня осуждающе, если я заговорю с любым посторонним мужчиной, будешь психовать и обижаться, может, еще паранджу на меня оденешь и на женской половине запрешь? Чтобы уж точно никого не целовала?

— Насчет паранджи я думал, — хмыкнул Шади. — Кстати, смотреть осуждающе мне тоже никто запретить не может.

Тут он нахмурился, долго-долго меня изучал, изображая осуждающий взгляд, наверное, потом устроился на кровати поудобнее и спокойно поинтересовался:

— Мой планшет с фильмами так и остался в гостинице?

Угу, то есть разговор окончен, как я полагаю. Вот зараза. Ну и чего, продолжать упираться рогом? Только поругаемся, причем зря. От таких споров ничего не изменится.

— Нет, все наши вещи привезли сюда в первый же день, — я встала и пошла к шкафу, откуда и извлекла тот самый планшет. Нет, шешен амы, все же я не смогу просто так уйти. Надо до конца рассказать, а то как бы хуже не вышло.

— Шади, я же не просто так этот разговор начала. Не хочу, чтобы ты от кого-то что-то узнал и неправильно понял, мы все же доверяем друг другу, я надеюсь. Я тут неделю, пока тебя искали, сходила с ума, а мне пытались помешать это сделать. Чтобы совсем не свихнулась, приставили ко мне очень смешного мальчишку, — нет, ну шайтану точно таблеток от ревности надо, и побольше… или пинка дать. Вдруг поможет. Услышал про "мальчишку" и тут же рожу скорчил, умереть не встать. Скептицизм в квадрате. Но я же упрямая, решила объяснить, значит, объясню, даже если он, как страус, голову под подушку спрячет. — Его зовут Мийхайсь, и он влюблен в подругу своей старшей сестры. А та на него внимания не обращает, потому что он — не обученный наложник, а нормальный электрик… Короче, я обещала ему помочь.

— Обучить, как наложника? — ехидно-заинтересованно спросил вредина, и в глазах промелькнуло что-то такое… ага, сейчас!

— Тьфу на тебя. Если кто кого и может обучить, так это он меня. Просто мне надо встретиться с этой девушкой и как бы невзначай похвастаться, как мне хорошо "игралось" в Мийхайся. Шешен амы! Вот сказала тебе и сама понимаю, что актриса из меня, как из дыни фигуристка. Не поверит, как думаешь?

— Да, даже я не верю, — заржал Шади. — Давай попробуй поубедительнее!

— Тьфу на тебя еще раз… не умею я врать. Как дура ходила с ним в эту комнату их… жуткую. А как только подумаю, что начну рассказывать посторонней женщине, что я с ее предполагаемым мужем… этими штуками… — шешен амы, я УЖЕ покраснела, как помидор, а что будет, когда придется это не представлять, а делать?!

— Ну, судя по твоему лицу, ты, по крайней мере, в воображении предполагаемого мужа этими "штуками" развлекала, — хмыкнул Шади. — Так что я уже начинаю верить.

А-а-а, зачем он это сказал?! Я же сразу вспомнила, что "эти штуки" в воображении примеряла вовсе не к курносику, и даже не к Саяну, а к этому паршивому, бесстыжему шайтану! А-а-а, я сейчас просто сгорю на месте!

— Что?! Не в воображении? — Шадид, широко распахнув глаза, уставился на меня чуть ли не с ужасом.

Я отчаянно замотала головой, потом закивала, потом запуталась:

— Нет! То есть… не трогала я их!

Шадид поерзал на кровати, косясь на меня с задумчивым подозрением:

— А кто трогал?

— Никому не расскажешь? — вот теперь я вдруг поняла, что имел в виду Мийхайсь, когда бормотал мне венговские правила снятия вины. То есть фигушки я кому дам себя наказывать, но признаться хотелось нестерпимо!

— Ты меня пугаешь, — Шади даже замер, уставившись на меня со странной смесью страха и любопытства.

— Сама боюсь, — я снова оседлала стул и положила подбородок на скрещенные на его спинке руки. — Ладно, только никому! Мне и так вспомнить стыдно… Я нечаянно подглядела, как Айрин… наказывала своего брата.

Только что жутко заинтересованное лицо Шадида закаменело. Ну вот… но я же, и правда, не нарочно… шешен амы, лучше бы молчала, нашла друга для откровенных разговоров.

— Как дура последняя, сразу не вышла, а потом поздно стало, — действительно, досада на себя взяла, не только за подглядывания, но и за болтливость. Так мне стало вдруг неуютно, неловко, захотелось укутаться в одеяло и спрятаться под ним от всех взглядов. Но на одеяле сидит шайтан, и вряд ли он мне его отдаст.

— И как? — смотри-ка, расслабился немного. — Понравилось?

— Издеваешься?! Я чуть сквозь пол не провалилась! А с другой стороны… Это было так… — и снова покраснела. — Знаешь, даже красиво… и им обоим нравилось… я до этого момента даже представить не могла, что оба… могут так… наслаждаться.

Шади как-то странно усмехнулся, понимающе-сочувственно.

— Ну, зато ты прекрасно представляешь, что надо рассказывать той невесте. Хотя если она после такого захочет взять того пацана в мужья… То я ничего в людях не понимаю, корзалып!

— У них тут так принято, — пояснила я, немного приходя в себя и постепенно линяя к своему нормальному цвету лица. — Пока парень ничей, это как бы не считается. Самой странно, конечно.

— Нет, с одной стороны, правильно, я вот тоже себя в телках не ограничиваю, — снова рассмеялся Шади. — Но чтобы потом еще и просить их всех по очереди подходить к моей невесте и рассказывать, что, в целом, я — парень не промах, это… Езумдун! Это что-то с чем-то! — паразит окончательно развеселился.

Я вдруг представила, как ко мне выстроилась очередь всех этих раскрашенных девиц, которых я видела в компании Шадида, а потом к ним присоединились те, которых я не видела… Очередь дотянулась от университетского крыльца через парк и до самых ворот… и посмотрела на бесстыжего шайтана несколько плотоядно. Стукнуть его чем-то? Хм… нелогично вроде. А очередь большая вышла бы… и все с такими лицами… шешен амы, они же меня убьют, и их много!

Не выдержала и тоже засмеялась, потому что картина погони бывших "телок" за мной по университетскому парку меня добила.

— Ты, конечно, извини, но сваха из тебя никудышная для этой планеты, — констатировал Шади. — Краснеешь, бледнеешь, запинаешься. Завалишь все, езумдун, к дервишу не ходи!

— Ха! — возмутилась я и вскочила. — На что спорим?

Шадид оглядел меня с ног до головы очень вдумчивым, оценивающим взглядом.

— Ну, я-то знаю, чего от тебя хочу… — протянул и облизнул губы.

— Эй, тормози! — спохватилась я. — Спорим на щелбан, что я Мийхайся пристрою за один разговор!

— С первого щелчка улетела Адиль до потолка? Щелбан — нечестно! Ты мне вон постоянно то подзатыльник, то локтем в живот, без всяких споров. А у меня на тебя рука не поднимется, — и язык показал, шайтан, после того, как обиду с морды ликвидировал. У-у-у, паразит…

— Лад-но… все равно я выиграю. Спорим на желание? — бесшабашная воздушно-легкая волна уже несла меня, не давая остановиться и подумать.

— Спорим! — судя по роже Шадида, он тоже не сомневался в своем выигрыше.

После такого веселого разговора я скакала по коридорам с резвостью кобылы, которую шершень под хвост тяпнул. Похоже, я действительно здорово перенервничала в последние дни, иначе бы не ввязалась бы в этот глупый спор. Эх, в который раз понимаю, что без происков нечистого тут не обошлось — это он свой колючий хвост мне на пути расстелил!

На волне собственных переживаний я как-то — сама не заметила, как добралась до Айрин, с которой мы уже договорились согласовать свои действия по пристраиванию курносика. И дальше все пошло-поехало, как по смазанной салом дороге.

Сели, вроде как чай попить в хорошей компании, познакомились, поболтали… Сестра у Мийхайся оказалась симпатичной, а невеста мне вообще понравилась. Веселая девчонка, но при этом, чувствуется — не свиристелка. Ответственная, где надо. И Мийхайсь, кстати, дурень в перьях, потому что он и так ей нравился, я это уже через десять минут разговора поняла!

Короче, пошушукались мы, посмеялись, совсем по-свойски, по-девчачьи, и я плюнула на все хитрые планы, потому что не люблю врать и не умею. И рассказала будущей невесте все, как есть — о страданиях курносика, о его рвении на почве гаремного образования, и… это гораздо лучше подействовало, чем любое вранье о том, "как отлично в него играть". Ей даже приятнее было услышать, что мальчишка готов на выдумки, но в реальности не хочет, чтобы в него играл кто-то другой… Все у них будет хорошо. Это чувствуется.

Прощались мы уже в сумерках. Я решила не обращать внимания на то, что кто-то там на кого-то злится, и перецеловала всех, кто вышел нас проводить. Как бы ни было мне тяжело, они старались облегчить эту тяжесть, помогали, поддерживали, просто были нормальными, хорошими людьми. Это, как оказалось, от планеты не зависит… Айрин и госпожа Сабина пытались уговорить нас остаться на ужин, а лучше — до утра, но мы единодушно отказались.

Домой, домой! Скорее домой!