Тайна эльвернитов

Глава 25

Шади:

Адиль вернулась очень загадочная и принялась молча собирать вещи. Судя по всему, я все же выиграл, потому что вздыхала горестно она чаще, чем напевала себе под нос что-то веселое. Определиться — напеваем или вздыхаем, эта смешная женщина никак не могла, а когда мы пошли к аэрошке, совсем запуталась, начав вздыхать и напевать одновременно.

Потом кинулась висеть у всех на шее, целовать так, как будто расстается с лучшими друзьями, езумдун! Мне же оставалось тихо стоять рядом и молчать на весь происходящий разврат очень выразительно. Так увлекся, что даже весь полет в аэрошке промолчал, корзалып!

Ничего, сейчас мы улетим отсюда…

Путь от входа в Космопорт до взлетного поля я буквально пробежал, отняв у Адиль ее сумки и таща ее саму за руку. Она пыталась что-то пискнуть на бегу, но я был настроен решительно — на яхте поговорим, после взлета.

Вечер, а народу кругом гуляет толпа, и среди этой толпы я довольно быстро вычленял местных женщин, чувствуя, как по спине пробегает холодок от их оценивающих взглядов. Нет, на яхту и улетаем, как можно скорее, озуналып!

Пролетев по взлетному полю, я ворвался в родную, любимую "Сверкающую", швырнул сумки и, радостно прокричав: "Готовь ужин, я — в рубку!", ринулся по коридору.

— Да погоди же ты! — Адилька настигла меня на полдороги и поймала за локоть. — Мы не можем прямо сейчас взлетать!

— Как это не можем? — изумился я. — Очень даже можем!

— Нет! Сначала надо… Шайтандар икри, пошли в лабораторию, и я тебе все покажу, — и теперь уже она потащила меня в другую от рубки сторону. Что у нее там случилось, что эта правильная девочка древнее наречие вспомнила?

В лаборатории явно кто-то с чем-то экспериментировал. Не то чтобы был полный бардак, но я же хорошо помню, как все лежало раньше, так вот теперь кое-что лежало иначе.

Адиль, очень собранная и серьезная, усадила меня за лабораторный стол перед монитором, пару секунд возилась с флешкой, которую достала из кулончика на шее, включила комп, а потом отошла на секунду, что-то взяла из шкафчика, и, вернувшись, положила передо мной на стол два кристалла.

Один знакомый — парный, бракованный, и второй — идеальный… Идеальнейший, езумдун! Но при этом какой-то странный, не объяснить чем, но… и в руках он как-то иначе чувствовался, и с виду был какой-то непривычный. Не уверен, что он насторожил бы любого специалиста, но я-то на эту красоту чуть ли не с младенчества любовался.

Адилька, все так же шустро и уверенно, вставила флешку, и на экране замелькали картинки. Вот обычный кристалл, тот самый, что у меня в руках. А вот тонкие девичьи пальчики кладут в кадр другой эльвернит, размером… Эшекбардык! Вот это да! Откуда она взяла такой огромный?! В природе таких не бывает, корзалып!

Я вопросительно уставился на Адиль, ожидая пояснений.

— Это еще не все, — тяжело вздохнула она. — У него и свойства поменялись, плотность точно. Я, когда распиливала и шлифовала, намучилась. Если коротко, то одного — вот этого, — она ткнула пальчиком в бракованный кристалл, — на выкуп не хватало. А второй, тот, помнишь… который мы перед аварией хотели в коле замочить… вот он и превратился в ЭТО.

— ОФИГЕТЬ! — только и смог выдать я на все сразу.

Я же сумму на чеке, выданном паучихой, сильно не разглядывал, а то бы раньше собой возгордился. Дорогой я мальчик получаюсь, раз на мой выкуп двух эльвернитов не хватило.

Но, конечно, махина, упившаяся колы, по степени ввода в офигение занимала лидирующее место, причем с огромным отрывом.

— То есть это его так после наших экспериментов раздуло?

— Не знаю, — устало вздохнула Адилька. — Факт, что это — тот самый кристалл, который мы разглядывали после фильма, и факт — он изменился. В период между аварией и тем, как я его из под дивана выудила. Почему и когда именно, я не знаю. Но мне пришлось распилить его на четыре части и огранить, чтобы заложить в три разных ломбарда, — тут Адиль внимательно на меня посмотрела и убеждающим тоном произнесла: — Шади, их надо выкупить. Это кристаллы с новыми неизвестными свойствами, если кто-то их обнаружит и выйдет на меня… — после этого она выразительно замолчала.

— А то я не понимаю, — пробурчав это, я задумался. Сильно. Внутри было пусто, холодно и страшно. Да, если кто-то узнает, что Адиль умеет создавать огромные эльверниты, причем буквально из ничего… Что мы там на него выливали то? Все компоненты можно купить в ближайшем супермаркете, езумдун!

— Так, пошли, — глубоко вздохнув, я решительно встал и кивнул Адиль в сторону выхода. — Время еще детское, успеем и чек в банке обналичить, и кристаллы выкупить.

Ругаться и орать, зачем она этот странный эльвернит пилила и закладывала, а не стерла в крошку и развеяла по ветру, буду потом. Получается, она ради того, чтобы меня выкупить, осознанно собой рисковала?.. Корзалып…

Начали мы с банка, благо в Космопорте он был всего один. Нас несколько раз переспросили, точно ли мы хотим сразу всю сумму наличными, или, может быть, ограничимся хотя бы половиной, а остальное — переведем безналом со счета на счет.

Но мы были неумолимы. Какой безнал? Какой счет?? Одна надежда, что на этой планете специалистов по эльвернитам больше в этот конкретный период времени нет, и никому из служащих ломбарда наши кристаллы подозрительными не покажутся.

Про себя я бурно ругался, но вслух лишь просто буркал что-то изредка, боясь расплескать эмоции. Вот ведь, кайра келеккэ безмозглая, додумалась тоже… Нет чтобы, и правда, у Айрин денег взять?! Или… Да что ей, Камиль денег на мой выкуп не выдал бы? Так ведь нет же! Гордая птица, езумдун! Взяла и… Одни буквы, короче, и те матерные!

В двух ломбардах все прошло быстро и без проблем — прибежали, предъявили документы, отдали денег, забрали кристалл, убежали. А в третьем служащий завис на какое-то время. Потом очень подозрительно оживился, заулыбался… Я уже приготовился устраивать грандиозный скандал, но тут ему, наконец, принесли наш эльвернит.

Все, корзалып, улетаем…

Опять рывок до взлетного поля с Адиль на буксире, потом быстро в рубку… Так, прокладываем оптимальный маршрут, исходя из прогноза буйства астероидов и метеоритов, нажимаем кнопочку…

— Шадид?! Мне сообщили, что твоя яхта стоит на взлетной полосе, готовая к старту. Так вот, если не хочешь неприятностей…

Ага, ща, корзалып… Два раза! Неприятностей я никогда не хотел, это они меня хотят все время. Но встреча с Камилем — это сейчас самая грандиозная неприятность, какая может быть, потому что он возьмет нас двоих на короткие поводки и привезет на Мицарэ. А нам надо успеть тайком перемолоть в крошку улики, причем в мелкую крошку! И развеять пыль в космосе! И запись уничтожить… И… Надеюсь, мы успели забрать кристаллы вовремя. Только, если мы их в пыль, а нас все же заподозрили?

Не понравился мне последний мужик в ломбарде! Скользкий он какой-то, и улыбка у него неприятная, озуналып! Но Адиль везде под моей фамилией засветилась, так что выйдут они не на нее, а на меня. Езумдун! Может, если успеть быстро развестись, тогда Адилька окажется в стороне? Вот ведь, сиздинучун!

Нет, картинка, что мы все же засветились, и за нами охотятся, как ни поверни — безвыходная. Для обоих. Или берут Адиль и меня за компанию. Или меня, а потом выходят на Адиль. А еще Камиль… с такой же фамилией… Одно счастье, корзалып — нет у него жены! Нет… Но предупредить его надо. Только как?! По внешней общей связи?! Вот ведь… эшекбардык!

Надеюсь, ему ума хватит сразу вылететь обратно на Мицарэ. А дома я ему все объясню… Он умный, он поймет.

Адиль:

Взлетали мы так поспешно, словно за нами половина Венги гналась. Я, пока метались по Космопорту, оглядывалась по сторонам, крутя головой на все триста шестьдесят градусов, как сова — вдруг еще какая-то подозрительная тетка мелькнет? Но вроде не мелькали… Чего бежим тогда?

Нет, я понимаю, что Шади впечатлился местными достопримечательностями по самые уши, но неужели это он из-за страха?

Ну ладно, по ломбардам бегали — это чтобы до вечера, до закрытия, успеть. А когда вернулись, чего он мне даже вещи не помог разложить, сразу понесся в рубку, и мы взлетели буквально через три минуты. Нет, можно и после взлета раскладываться, но почему нельзя все по порядку делать?

Когда мой пилот-спринтер выбрался из-за пульта управления и вышел в кают-компанию, на лице у него была маска ледяного напряженного спокойствия.

— Все, следующая остановка на Бируни! — объявил он таким тоном, как будто кто-то с ним спорил или не пускал.

— Ты чего такой взъерошенный? — поскольку меня маршрут вполне устраивал, возражать я и не подумала и спросила о том, что казалось более насущным. — Устал бегать? Зато всё успели… — я и сама слегка запыхалась после эльвернитово-ломбардового марафона и теперь, с некоторым даже облегчением, выложила добычу на стол. В коробочке. Глаза б мои на них не смотрели… но в то же время извечное человеческое любопытство уже начало свой крестовый поход против осторожности. А что, если… и вообще, как оно вышло-то?

— Как ты думаешь, чем их можно перемолоть в пыль? — спросил Шадид, в чьих глазах тоже сверкали одновременно и любопытство, и страх.

— В пыль? — удивилась я. — Зачем? Слушай… неужели именно кола так повлияла? Вряд ли до нас были "умники", которые додумались кристаллы в ней замачивать. Но сама природа химического процесса мне непонятна.

— Премию за гениальное открытие нам дадут посмертно, — буркнул Шади и зевнул.

— А зачем нам премия, — улыбнулась я. — Понятно, что никому рассказывать нельзя, но разве тебе самому не любопытно? Ты же кристаллограф, как и я, ты понимаешь, какое это чудо… и вот так просто развеем пылью по космосу?

— Это не чудо, это — приговор, — обреченно зевнул еще раз Шадид. — Ладно, сначала второй колой обольем, а потом все развеем… в ко-о-осмосе…

— Потом — это можно, потом не жалко, — согласилась я и тоже зевнула, — ну очень заразительно он это делал. — Чур, я первая в душ!

Шади что-то проворчал, но я уже не слышала, со всех ног рванув под вожделенную водичку. А когда я выбралась из душевой и прошла в спальню, эта наглая шайтанина уже дрых, причем опять голый, судя по тем фрагментам, что из-под одеяла торчали. Р-р-р, почему мне не дали немного придушить ту гадину, которая оставила эти следы на его… теле? Как подумаю, что его там били… точнее, пользуясь терминологией Мийхайся, воспитывали… так сразу хочется вернуться и пройти по этим змеям огнем и мечом, шешен амы.

Я осторожно переползла поближе и заглянула ему в лицо. Спит. Точно спит. Значит, можно.

Это просто сильнее меня оказалось, и я не могу сказать, что меня толкало под руку только любопытство. Не знаю, что-то еще было, что заставило легонечко, кончиками пальцев, провести по заживающим, но все еще выпуклым, красно-розовым полоскам. Ощущения странные… а шайтану, кажется, щекотно, вон как попой вильнул и что-то в подушку уркнул.

Я воровато отдернула руку и быстро откатилась на свою сторону кровати, вроде как я не я, и лапка не моя. Никого не трогала, сплю себе… вовсю.

Так старательно делала вид, что сама не заметила, как уснула. Все же денек выдался тот еще…

Утро было ранним, приятным, и… вот шайтан!

Хорошо, что этот "вот шайтан" так рано не просыпается. А то я представляю, сколько было бы подколок, дразнилок и вообще… всяческих провоцирующих телодвижений.

Потому что я опять проснулась в обнимку с голым Шадидом, который дисциплинированно сопел на своей половине кровати. Это я ночью мигрировала ему под бочок, видимо, в поисках тепла. И все бы ничего, но я же еще и колено на него закинула, как раз… куда надо. Как бы теперь осторожненько слезть… незаметненько…

Слезла одна такая. Стоило только шевельнуться, как это тело, не просыпаясь, подгребло меня всеми конечностями — то есть, мало того, что рукой поперек груди перехватил, еще и ногу на меня закинул — и буркнуло: "Рано еще, спи!".

У меня от потрясения минут на пять язык отнялся, и я лежала тихо, как мышка. Потом опомнилась и стала осторожно пытаться выбраться на свободу. Ага! Два раза…

Пришлось отбрыкиваться уже всерьез. Только тогда меня соизволили отпустить, но глаз так и не открыли. Зато бур-бур-бур у него вышел вполне внятный:

— И чего тебе не спится, опять танцевать на камбуз пойдешь? — после чего Шади повернулся ко мне спиной и укутался в одеяло.

Я пару раз открыла и закрыла рот, не находя слов. Потом вспомнила мамин завет: "не будите спящего мужчину", вздохнула и пошла… на камбуз.

Вот назло врагам буду танцевать и только потом готовить. Ох, как я, оказывается, соскучилась! Не по танцам, а по этому вот утреннему ритуалу приготовления всяких вкусностей, которые будут лопать с видимым удовольствием. Самой себе почему-то не так интересно кулинарить. А вот для кого-то… для того, кто ценит — совсем другое настроение!

Весь первый день прошел под знаком лени. Наверное, это у нас психологическая разгрузка наступила, но мы оба еле ползали после завтрака, делать ничего не хотелось. Даже тайна эльвернита отодвинулась на второй план. Вроде бы и интересно, но идти в лабораторию и что-то там исследовать… Потом. Успеется. Завтра. Или послезавтра.

В результате мы весь день валялись на диване… в обнимку. И пытались смотреть фильм. Пытались — потому что то у него, то у меня закрывались глаза, и приключенческий сюжет очередного блокбастера либо уплывал вдаль, либо прорастал вдруг совершенно фантастическими подробностями.

И мы поочередно интересовались друг у друга: "А когда это он успел поймать пиратов?", "Мне приснилось, что ли, что там был корабль оранжевого цвета и с кошачьими ушами?" — и хихикали, но тоже вяло и сонно.

Уже под вечер я поймала себя на мысли, что лежала бы так и лежала под пледом, положив голову Шади на плечо и пригревшись у него под боком.

Он очень смешно кормил меня виноградом, вкладывая в рот каждую ягоду после того, как сначала немного поддразнивал, водя ею по моим губам и не давая сразу поймать.

Я, как последний сонный тормоз, только к вечеру заметила, как он при этом на меня смотрит. На мои губы, на… ой-бай! И рука у меня на талии не просто так лежит, а нежно поглаживает… я чуть все не проспала!

Сразу стало очень жарко, и вспомнился тот поцелуй. Два поцелуя. Шешен амы-ы-ы! Это так… неправильно! Почему же тогда так приятно?!

Я честно думала весь день, что мы просто… ну… как друзья тут лежим. Потому что устали, перенервничали, и вообще очень хорошо друг к другу относимся. А что, если Шади это "очень хорошо" уже вовсю понимает "очень нехорошо"?

Я тихо слиняла на камбуз под предлогом ужина, и там даже поплескала себе в лицо холодной водой из-под крана, чтобы не полыхать так, словно внутри меня костер разожгли. Что же делать? Как мне дать ему понять… что у нас ничего не будет, кроме дружбы? И чтобы его не обидеть?!

Вопрос…

Самое паршивое заключалось в том, что даже если сейчас Шади сама ласковость и потрясающе целуется, рано или поздно он вспомнит, что я чужая невеста. Чужая! И при этом…

Пусть это сто раз несправедливо, но мужская голова устроена именно так. Он мне звезду на блюдце может пообещать, а потом непременно вспомнит, что я спуталась с лучшим другом своего жениха в тот момент, когда этот самый жених попал в беду. Вспомнит… и первый отвернется.

Шешен амы… опять эту надувную дуру, что ли, достать из шкафа? Только пограничница из нее аховая, как показал опыт.

Надо очень медленно и тактично отползти на прежние позиции. Мы друзья, после всех приключений — близкие друзья, очень близкие. Но и все на этом.

Пока я все это обдумывала, предмет моих метаний нарисовался в дверном проеме, где и встал, облокотившись спиной о косяк. И принялся наблюдать за моим суетливым балетом между плитой и раковиной. Я от напряжения не нашла ничего лучшего, как сделать вид, что вообще никого не заметила, вся такая занятая.

— В лабораторию после ужина пойдем или уже завтра утром? — неожиданно спросил Шадид у моей спины, и голос у него был чуть с хрипотцой, словно в горле запершило.

Я от неожиданности едва дуршлаг не уронила, в который откидывала хинкалы — большие мешочки из вареного теста, с начинкой из мяса и трав.

— Давай после ужина? — эпидемия на яхте, не иначе. Потому что я тоже охрипла в самый неподходящий момент.

— Договорились. Тебе чем-нибудь помочь? — такая невинная фраза, а воздух буквально звенит от вложенного в него смысла, еще немного, и между нами искры бить начнут. Да, раньше он мне на кухне помочь никогда не рвался. А теперь меня от одного предложения в дрожь бросает, шешен амы! Да что ж такое!

— Ага, возьми салат, — вот, хороший повод сунуть ему в руки миску и отправить к столу. Пока ходит, я должна успеть отдышаться.

Ужинали мы в непринужденной атмосфере торжественного приема в эмирском дворце. Это когда все друг с другом вежливы до неприличия, церемонны, доброжелательны и предупредительны… так, что на пятой минуте такой трапезы хочется огреть соседа подносом по голове или еще что-то не менее дикое выкинуть. Просто потому, что от напряжения даже воздух искрил! Сильнее, чем недавно на кухне.

Мы старательно не соприкасались даже пальцами, передавая тарелки или пиалы. Не смотрели друг на друга. Улыбались какими-то натянутыми резиновыми улыбками.

Короче, это был такой ужас, что к концу вечера я готова была бежать до Бируни пешком по космосу, только бы это издевательство закончилось.

Шади не выдержал первым. Отодвинул тарелку с недоеденными хинкалами и встал:

— Спасибо, было очень вкусно, ты чудесно готовишь. Твоему будущему мужу очень повезло.

И тут же сгреб со стола грязные тарелки, чего никогда раньше не делал, И унес их на кухню.

А я осталась переваривать ужин и эту загадочную фразу о будущем муже. Что он имел в виду?! Ой-бай…

— Ну что, пойдем обливать эльвернит колой? — Шади успел вернуться и теперь выжидательно смотрел на меня, стоя в дверях. Загадочный такой и расслабленный, как будто весь этот праздник этикета мне привиделся.