Тайна эльвернитов

Глава 26

Адиль:

Не захочешь, а скажешь спасибо этому сумасшедшему кристаллу, решившему от колы подрасти. Если бы не лаборатория, я даже не знаю, чем бы этот вечер закончился.

Правда, сначала и тут было почти физически трудно дышать, а тем более разговаривать, но постепенно мы оба увлеклись, и нас немного отпустило. Конечно, обращались мы друг к другу если не на "Вы", то все равно исключительно вежливо, прямо не студенты, а доктора наук на официальном приеме.

"Передай, пожалуйста, сканер".

"Подержи, пожалуйста, зажим".

"Скажи, пожалуйста, на сколько образцов мы будем разрезать природный кристалл?".

Ну и все в таком духе. Сначала шарахались, стоило локтями соприкоснуться, а потом не только про локти забыли, а вообще обо всем.

Этим вечером, несмотря на то, что засиделись почти до трех часов ночи по корабельному времени, мы успели только распилить природный образец на двенадцать равных частей и тринадцатую — корневую часть с каверной в теле кристалла. А затем запустить глубокое сканирование измененного образца. Для этого аппаратуру пришлось долго калибровать и настраивать. Так что очень удачно, что хотя мы и учимся на одном факультете, интересы и направления у нас оказались немного разные. Там, где я не понимала чего-то в работе прибора, Шади оказывался в курсе. Там, где он зависал — очень удачно пригождались мои знания.

Так умаялись, что едва добрели до спального места и почти забыли о том, какое безобразие между нами произошло — упали каждый на свою сторону кровати и отрубились. Я даже не вспомнила, как хотела две пижамы сразу надеть, чтобы не ползти во сне на источник тепла…

И, конечно, утром обнаружилось, что приползла, как миленькая. Ну что за гадство такое, не организм, а предатель! Пришлось опять изображать из себя супершпиона и человека-гусеницу, медленно отступая на прежние рубежи.

Конечно, были у меня сомнения на счет того, что шайтан спал и моих маневров не заметил… но хотя бы промолчал и глаз не открыл.

Танцевать никакого настроения не было, но я себя знаю — дай слабину, и моментально отрастут попа и лень. Нет уж, положено с утра три танца — значит, танцуем, и только потом завтрак. Тем более никто из каюты вроде бы не высовывался…

Завтракали все в том же напряженно-вежливом молчании, предупредительно передавая друг другу то хлеб, то соус. Потом Шади ушел в рубку что-то там проверить, а я почти бегом рванула в лабораторию и со вспыхнувшим энтузиазмом вцепилась в первый из срезов.

Я так увлеклась, готовя разные лабораторные образцы, что даже не заметила, когда пришел Шадид.

— Зачем столько растворов? — поинтересовался он чуть отстраненным, почти безразличным голосом, разглядывая батарею колб на лабораторном столе. — У меня столько разной колы на яхте нет.

— У нас на столе была куча всякой еды, помнишь? — тем же нейтральным тоном ответила я. — Сок, плов… я вот список составила по памяти, глянь, может, еще что-то упустила? — и кивнула ему на прилепленный к монитору листок бумаги.

— Сок не только яблочный был, — прокомментировал мой спутник, какое-то время потратив на изучение моего творчества. — Гранатовый еще. И потом мы моим одеколоном поливали, помнишь?

В общем, вот так весь день мы и общались — на тему списков, соков, химической формулы колы… Даже сбегали на камбуз и притащили упаковки, чтобы изучить состав подробнее и вычленить различные добавки.

Стоило нам увлечься, и мы забывали про напряжение, болтали — правда, исключительно по делу, как ни в чем не бывало, а потом вдруг раз — и кто-то вспоминал. И опять взгляды искоса и приторная вежливость. Мучение, а не полет, шешен амы! А как это исправить, я не знала.

Ну не расспрашивать же его, как он на Венге время провел, и не нужна ли ему помощь. Психологическая!

Она нам обоим нужна, судя по всему… долетим, и по врачам? Хм.

Шади вел себя так, словно ничего не случилось, ни разу не вспомнил и не заговорил на эту тему, а я… никогда не умела лезть в душу без спроса. Всегда считала, что если человек захочет со мной чем-то поделиться, он и так это сделает, когда созреет. Выспрашивать и тянуть откровенность клещами всегда казалось мне неправильным настолько, что я даже попыток не делала.

Примерно на второй день исследований Шади отвлекся и ушел в другой угол лаборатории, сказав, что попробует разобраться с изменившимся эльвернитом и его свойствами. Я кивнула, почти не глядя, потому что была полностью поглощена очередным распилом, вымачиваемым в жуткой смеси колы, одеколона, гранатового сока и плова.

Эльвернит никак не хотел расти. Он вообще не реагировал на мои шаманские пляски и прочие кулинарные изыски. Если бы не видела кристалл-гигант своими глазами — точно решила бы, что все это отдает сумасшествием.

Но тут подняло голову мое ослиное упрямство. Да шайтан дери все эти кристаллические решетки, но пока я не добьюсь результата, я из этой лаборатории не выйду!

С упорством маньяка я мочила кристаллы в самых разных жидкостях, грела их, охлаждала, смешивала… один раз настолько увлеклась, что когда заметила собственное отражение в очередной мензурке — сама испугалась.

Встрепанная панда-маньячка с черными кругами на морде и фанатичным блеском в глазах.

В конце концов Шадид настолько впечатлился моими превращениями, что после пары пробных заходов на тему "пойти и отдохнуть" просто схватил меня, перекинул через плечо, мамонт такой, и потащил, тихо ругаясь, в спальню, не обращая никакого внимания на мои брыки и возмущение.

Орала я хрипло и зловеще, как настоящее чудовище, но быстро утомилась, и когда меня сгрузили на кровать — отрубилась, кажется, еще даже не коснувшись головой подушки. Только и успела услышать сквозь сон некие матерные сентенции на тему третьих суток и ненормальных заучек… кайра келекке. Сам он… диагноз, который не лечится! Вот высплюсь и скажу все, что думаю.

Утром, проснувшись, я попыталась разобраться, а сколько времени-то прошло уже? Сколько мы летим? Шади вчера про третьи сутки говорил, но я точно помню, что обострение упрямства у меня случилось не сразу, и первые дня три-четыре я вроде бы уходила спать вовремя. А потом переклинило — ну не получается, зараза! Как в стенку головой. Долблюсь-долблюсь, уже мозоль на лбу надолбила, а стене хоть бы хны.

— Слушай, может, мы еще какие-то сопутствующие условия забыли? — я угрюмо разглядывала ряд пробирок на столе — ровно тринадцать, потому что основание с дыркой я тоже замочила.

Шади оторвался от кристаллоскопа, хмыкнул, потом молча встал и вышел из тесного помещения, задев меня плечом. И? Р-р-р-р.

Поскольку причина моего "р-р-р-р" скрылась с глаз, я перенесла свою злость на несговорчивые пробирки. Сволочи, шайтаньи дети, издеваются надо мной, в глазах троятся, мелькают, и вообще. Я зла! Ух, как я зла!

Кошмар. Это, наверное, недосып виноват или еще какой травмирующий фактор. Смотрела я, смотрела на издевательские колбы с жидкостями, а потом как психанула! И смела все это издевательство со стола одним движением!

Кто бы знал, какой это ка-а-айф! Все эти "бряк-звяк" и вдребезги!

И тут, как будто из солидарности с моим гневом, яхта вздрогнула, подпрыгнула, мигнул свет, пол и потолок резко поменялись местами… но тут же вернулись на место, так, что я даже упасть не успела. А в животе проснулась и громко квакнула жаба-тошнотик.

Свет снова загорелся, я какое-то время еще поуговаривала жабу не выпрыгивать наружу вместе с моим желудком.

В общем, встряска помогла, и мозги прояснились. Когда прояснилось еще и в глазах, я со вздохом пошла за тряпкой — вытирать с пола результат собственного психоза. Опустилась на колени, стараясь не наступить на осколки стекла, полезла под стол…

— ШАДИ-И-И!!!

Он материализовался в дверях с такой скоростью, словно не бежал, а телепортировался. И глаза большие, настороженные, с воинственными искрами. Увидел меня, живую и невредимую, но под столом, и сразу вроде успокоился.

— Ну что? Вырос?

Я молча поелозила ладонью в луже и выудила оттуда один из образцов. Ровная лепешка спила волшебным образом вытянулась, обзавелась заостренным конусом и новыми гранями…

— Получилось, — почему-то шепотом сообщила я, поднимая глаза на Шадида. — Получилось! Ты понимаешь?! У нас получилось!

И прямо с пола прыгнула вверх, бросая кристалл в лужу, и, от радости забыв обо всем, кинулась ему на шею.

Мокрая, грязная, в кетчупе… Интересно, почему он наутек от такой красоты не пустился, — мелькнула мысль. Мелькнула и пропала.

Шади:

Вот не зря говорят, в каком настроении взлетишь, — так весь полет и пройдет. И, главное, вначале все хорошо было, а потом вдруг Адиль шлея под хвост попала, — она подскочила, копытами застучала, ускакала и давай носиться по камбузу, как укушенная шершнем. И на расстоянии излучать: "Не трогай меня!".

Да больно надо… Когда у бабы блажь — надо пересидеть молча, переждать, а то еще больше заблажит, из чувства противоречия, корзалып!

Правда, пойти с ней в лабораторию я был не против — ну жалко же сразу в пыль, если есть возможность заработать денег от диетологов. Вот как будто вижу рекламный лозунг: "Не пейте колу, от нее даже эльверниты раздувает!".

Эшекбардык!

Если бы я знал, что Адиль так разберет — связал бы и в шкафу спрятал, с остальными моими постоянными телками. Была бы самая любимая жена, озуналып! Потому как доставал бы чаще других — то покормить, то кино вместе посмотреть. Может, ее после суток в шкафу отпустило бы? И от эльвернитов, и от блажи своей, которую она выдумала. Даже знать не хочу, какую в этот раз, езумдун!

Но, в конце концов, эта упертая женщина повторила свой эксперимент! Правда, без моей помощи ни за что бы ни справилась, так бы и поливала эльверниты разнообразной пищевой мешаниной. Но и я бы, без ее вопроса, про аварию и короткое замыкание не вспомнил бы ни за что — как из головы вылетело, что и этот фактор может повлиять. Хотя на самом деле, когда по всей яхте энергию, гравитацию и защитное поле вырубал, ни на что уже не надеялся. Но помогло… И эльвернитам, и Адильке.

Напрыгнула на меня, как обезьянка, и давай обниматься, целоваться, пищать восторженно. Я от облегчения решил, что буду каждый день электричество выключать, раз так на мозговую деятельность у женщин влияет. Эффект пыльного мешка из-за угла, корзалып!

Действует, к сожалению, недолго. Запрыгивала Адиль на меня резво и радостно, а потом так же неожиданно резко погасала, как лампочка, и медленно сползла. Подзарядка закончилась, очевидно. И, судя по лицу и глазам, опять заблажила. Так что я плюнул, стащил с себя грязную футболку, испачканную во всех составах разом, швырнул ей в качестве половой тряпки и рванул в кают-компанию. Врублю фильм какой-нибудь, полежу, успокоюсь, эшекбардык!

Нет ведь, бабы — они ж пока тебя в мозг не изнасилуют с фаллоимитатором, не успокоятся. Мужики — они прямые и честные, мы хотим много телок и секса, все просто и ясно. А телкам нужны наши мозги… Чем больше и глубже, тем у них удовольствие сильнее, озуналып! Еще с извращениями какими-нибудь, усики, пупырышки для лучшей стимуляции.

Через полчаса пришла и моя кайра келеккэ, трахаться в голову. По лицу сразу видно: "Ща буду тебя иметь злостно во всех позах, можешь даже не сопротивляться!". Бардак на столе узрела, обрадовалась ему, как родному, и давай тарелки собирать, чтобы руки в процессе секса занять чем-то. Обычно они ими просто размахивают, когда в голову пробуриваются, чтобы равновесие удерживать, наверное, озуналып!

— Давай поговорим? — нет, можно подумать, у меня варианты есть.

— О чем? — не удержался, надо было промолчать — сама бы все выложила, но не могу быть пассивным участником, так что решил проявить активность.

— О нас с тобой, — интересная тема, только, боюсь, мы ее очень по-разному понимаем.

— А тут есть о чем поговорить?

— Есть, — и уставилась на меня серьезным таким взглядом, а я — в экран, стараясь в ее сторону даже не смотреть, чтобы не провоцировать на длинную речь. Жаль, кино включить не успел, обычно лучше всего помогает от таких вот разборок, когда она тебе предложений восемь-девять, чтобы забуриться в голову поглубже, а ты ей на десятом: "Да, что ты там говорила?".

— Шади, я не буду врать или изворачиваться. Ты мне… очень нравишься. Это как-то неожиданно получилось. И я не знаю, что с этим делать. Потому что так неправильно.

Ну, хоть призналась вслух, что я ей "нравлюсь", эшекбардык… Польщен неимоверно!

— Что в этом неправильного? — так, главное — эмоций никаких не показывать, хотя злюсь уже так, что еще немного — и пластмассовыми тарелками кидаться начну! Когым дыжей берме. Больше всего ненавижу, когда меня в мозг трахают!

— Ты и сам прекрасно знаешь. Я все еще невеста твоего лучшего друга. Друга, который… в беде. Скажи, подумай и сам скажи, вот если бы ты со стороны услышал, что невеста Саяна, пока тот был в плену, закрутила роман с его лучшим другом, как бы ты эту девушку назвал?

Нет, сначала они себя раззадоривают, причем вот где, интересно, у них та трава в голове растет, которую они курят, прежде чем до таких вот извратов додумываются?! Как бы я назвал ту девушку… Нет, ну понятно, что нехорошо получилось, эшекбардык! Согласен. Если подумать, так очень нехорошо… Получается, я у лучшего друга невесту увел, пользуясь тем, что его рядом нет. Сиздинучун… Да уж, вляпались мы в болото по самые уши.

— Я тебя понял. Считай, что поговорили, — выдал я спокойно, повернувшись и посмотрев на Адиль. А потом снова уставился на пустой экран, сжав пальцы в кулаки до судорог. И эта… келеккэ… от меня отвернулась и носом шмыгает. Вот ведь… сиздинучун!

— Я не хочу быть в твоих глазах… ты знаешь, кем. Только не в твоих, а ты обязательно так будешь думать, когда первый угар пройдет. И Саян… он не заслужил такого отношения. У него кроме нас никого не осталось, и я не могу его предать.

Добила она мой мозг ногами, вытерла об него обувь и ушла, аккуратно прикрыв за собой дверь и забрав со стола всю грязную посуду, которая за время ее погружения в эксперименты накопилась.

А я остался лежать и молча смотреть в пустой экран, ощущая себя последней сволочью, который и друга пытался предать, и девушку у него увести, и чужую невесту соблазнить… Короче, куда не поверни, эшекбардык, сволочь я последняя. Надо было там, на Венге, оставаться…Хотя нет, это я уже увлекся, езумдун!

И ведь, если бы не Адиль — головой бы я там обязательно тронулся. К дервишу не ходи, эти их вечерние забавы на пользу моей психике бы не пошли. Может, и Саян сейчас только на своей любви держится? Только у него она честная и взаимная, а у меня придуманная… украденная. Чужая любовь, чужая невеста…

Так что, как прилетим, проверю, что за Адилькой слежки нет, и отпущу. Развод и без нее оформлю, — уведомление ей Камиль пришлет. Может, после того как я с ним встречусь, ей и не надо будет развода… Вдова, черная… Корзалып.

И пусть валит к Саяну, правильная моя… А то влез, чужому счастью мешаю. Нет, прилетим и по телкам… Новые как раз подросли, старых навестить надо, дел невпроворот!

Оставшиеся три дня до посадки на Бируни вызывали острейший приступ дежавю — один в один наши последние дни полета до Венги. Прямо даже кошки на душе скребли, настолько похоже. Зато хоть кормили снова нормально, по графику, и то плюс.

И сама Адиль по-человечески ела, а то, пока она в кристаллы играла, приходилось ей осторожно под руку миски с сухим кормом подпихивать, потому что на бутерброды и чай она не реагировала. А вот мюсли и сухофрукты лопала так, что за ушами трещало, горстями. Сидит, эльверниты гипнотизирует и в миске рукой копошится. Поить ее было не надо — сок и кола всегда под рукой. Единственное, я все время нервничал, чтобы она растворы свои не выпила. Как по мне, так даже с учетом того, что в составе лишь пищевые продукты, для организма смесь вышла бы слишком взрывоопасная, езумдун.

Спал я, естественно, на диване, в кают-компании. А то она ко мне каждое утро подкатывает, а скажут потом, что это я ее магнитом приманиваю… Ну и… Короче, сволочь я, сволочь! Действительно, взял и невесту друга к себе в кровать затащил, корзалып.

Так что лучше на диване. И самому за себя не стыдно, и никто в соблазнении чужих невест не обвинит, и невестам спокойнее — подальше от соблазна.

Зато Адиль теперь спать уходила чуть ли не в восемь вечера. Как ни загляну в каюту — спит. Отсыпалась, наверное, за все то время, что вокруг кристаллов прыгала и соусами их поливала.

Посадке на Бируни я обрадовался, как манне небесной. Пошел, притащил за руку Адиль в кают-компанию, посадил напротив и объявил:

— К Саяну мы пойдем вместе, это не обсуждается.

— Ну давай… — как-то так вяло, не радуясь, не сопротивляясь, я бы сказал, наплевательски она на мое заявление отреагировала. Даже обидно — я все-таки рассчитывал немного попререкаться или позлиться, если бы радость по поводу встречи с Саяном проявилась. А то как-то и сам последние дни как сомнамбула брожу, и она — как будто ей энергию вырубили.

— Кристаллы я уничтожил, но если хочешь заявить об открытии, запись у меня есть. И формулу состава, что ты сделала, я тоже сохранил, — я попытался впихнуть ей в руки флешку: — Держи, это твое. Сама решай, что с этим делать будешь.

— Нет уж, не нужно мне такого открытия! — ну надо же, хоть немного оживилась. — Шади, у тебя есть сейф в банке? Можешь это туда убрать? Не знаю, вдруг когда-нибудь в жизни понадобится.

— Надеюсь, что нет, — хмыкнув, я сжал флешку в кулаке, размышляя, куда ее можно спрятать понадежнее, кроме как в собственную задницу.

— Надеюсь… — ну вот, зарядка снова закончилась, озуналып! Прислушиваться приходится, чтобы понять, что она там себе под нос бубнит. — Я поеду в отель. И оттуда позвоню госпоже Клаусийлии.

Ну да, а я тут по яхте буду бегать, ежиков рожать, нервничая из-за нее. Это ведь она про кристалл, который нам подменили, не знает. Не сказал я ей — чего зря пугать. Сам три часа пролежал, в потолок просмотрел, завещание сочиняя… и хватит. Адильке знать не обязательно.

Просто в той коробочке, куда мы выкупленные кристаллы складывали, два было новых, измененных, а один… очень похожий, на первый взгляд не отличишь, только природный! Такая вот, озуналып, задница. Надеюсь, обойдется, конечно, но…

— Отсюда звони. Я тебя одну в отель не отпущу, пока не буду уверен, что за тобой слежки нет.

— Какой еще слежки, — отмахнулась она, но послушно позвонила. Вернее, не послушно, а как-то так, будто ей все равно. Тусклая она какая-то, никакой радости от скорого возвращения к законному жениху на лице нет. Вот и пойми этих телок!

Говорить она, правда, ушла в коридор. Да пусть хоть из микроволновой печи звонит — мне все равно, главное — на яхте, под моим присмотром.

Вернулась, правда, довольно быстро. Посмотрел я на нее и едва удержался от тяжкого вздоха: лицо нахмуренное, круги под глазами, будто не спит постоянно, а непонятно чем занимается.

— Н-да… нам придется подождать пару дней. Тайлитийлана прилетит и позвонит сама, — чего-то подобного я и ожидал. Не живут они на Бируни, летают неподалеку, следы путают. Только от кого и зачем, неясно. — Ты останешься на яхте?

— И ты тоже. Даже не обсуждается, — обрадовал я ее, встал и направился в коридор.

— Может, я лучше в отель? Тебе неприятно мое присутствие.

— Твое отсутствие мне будет еще более неприятно, — фыркнул я на все ее печально-грустные заявления. Сидит тут, страдает, несчастная такая, как будто это я первый блажить начал. У меня совесть тихо спала и не жужжала, а теперь грызет, зараза… Надо будет ей потом зубы выбить, гадине, озуналып.

— Зато буду уверен, что с тобой все в порядке, — пусть мы сейчас переругаемся, но в отель я ее не отпущу, и про эльвернит украденный ни слова не скажу. Ей к ее тусклой мордочке только осознания, что наше открытие уже стало известно кому-то третьему, не хватало.

— Шади, это Бируни. Самый шикарный и безопасный курорт в этом секторе галактики, — сидит, смотрит на меня, как на спятившего… ну и ладно, пусть считает, что у меня расстройство параноидальное после Венги. — Что тут может случиться?

— Лучше не фантазируй на эту тему, а подумай, чем мы будем обедать, — выдал я и быстро свалил в рубку.

У меня на двери были выставлены настройки, что открыть изнутри может любой, а снаружи — я или Адиль, приложив отпечаток ладони. Так вот, езумдун, все! Теперь в обе стороны — только я. И да, у меня обострение параноидальное. Некоторые на Бируни прохлаждаются, а я на Венге был… имею право на легкое психическое отклонение.