Тайна эльвернитов

Глава 16

Адиль:

Спать я отправилась за полночь. Поэтому и утром встала с некоторым трудом. Плюнула бы на все и поспала подольше, но я привыкла держать слово. Обещала вчера позаниматься с маньяком и примой — значит, надо выволакивать себя из-под одеяла, умываться-одеваться и вперед знакомым маршрутом в местный спортзал.

Пока шла, вспомнила вчерашнее курносое недоразумение. Вот ведь, весь вечер с ним болтала, а как зовут, додумалась спросить, только когда уже прощалась на пороге собственной комнаты.

Ужасно смешное имя, как и сам курносик. Мийхайсь — надо же было так ребенка одарить, у моей соседки кота так звали! Без этих их "Й" через каждый слог, но с ними же еще смешнее. Еле удержалась, сохранила серьезную физиономию, чтобы не обидеть мелкого. Он ужасно милый и потешный симпатяга.

В спортзале обнаружилось, что не только я помню о вчерашнем обещании. Значит, не зря мучилась, вытряхивая себя из уютного сонного гнездышка. Вилайди уже нарезал круги по залу, Рэйнийляш сидел под брусьями в позе лотоса и созерцал дверной проем. Не хватало только мальков.

— Госпожа — сама точность, — выпендрежник продемонстрировал уже привычный трансформер — это когда из позы "сидя на заднице ноги кренделем" индивидуум взмывает в воздух и ба-бац — уже на коленях, весь такой смиренный. Я только вздохнула: похоже, начинаю привыкать.

— Доброе утро, госпожа, — ага, и сразу встал, молодец.

Вилайди пронаблюдал это цирковое представление с некоторой опаской, потому что он, когда я вошла, только поклонился. Так что теперь решил уточнить:

— Простите, госпожа, я почему-то подумал, что вам спокойнее, если мы будем вести себя так, как с госпожой Айрин, а не как с местными женщинами, — пока говорил, тоже медленно опускался на колени: — Доброе утро, госпожа.

— Да ну вас, с вашей акробатикой, — отмахнулась я добродушно. — Доброе утро. Вставай, мне эта гимнастика совершенно безразлична. Если тебе самому хочется — я привыкла уже немного, пугаться не буду. А по мне, так достаточно просто поздороваться.

— Ты, Вилкин, как был наивняшкой, так ею и помрешь, — констатировал Рэйнийляш, — Можно подумать, мы тут перед каждой местной женщиной на колени падаем. Нет, госпожа, только перед теми, кого уважаем, так как мы здесь "избалованные и обнаглевшие", — хорошее объяснение, я уже тихо давилась хохотом, такой у примы был независимо-важный вид. — Вы же наш учитель, а учителей уважают, — и нарисовал на продувной физиономии уважение. Поверх хитрости. Ничего так получилось, весело.

— Ладно, хватит болтать, — резюмировала я с улыбкой. — Удар сами попробовали?

— Такое Вилу только под охраной можно делать, — хмыкнул примадонн. — Так что я пугалом подрабатывал, народ разгонял, а он тренировался. Надо будет потом у Эйнри оплату потребовать…

— Просто признайся, что у тебя не получалось! — ехидно подначил Вилайди.

— Да как же! Вот!

Ы-ы-ы, тяжко спокойно смотреть, как здоровенный широкоплечий образец мужественности крутит попой. Незабываемое зрелище. Я зажала рот ладошкой, чтобы не ржать на весь зал. Кстати, удар у него почти получился, но именно почти.

— Молодец, только хвост опять забыл. Но шлепать не буду, ты у нас женатый, — похвалила я. — Вилайди, а теперь ты.

Через полчаса они "били бедром", как заправские гурии в гареме у султана. Хотя о чем я, они и так в гареме…

— Ну, что вам еще показать? Волну?

— Все, что не жалко! — радостно подпрыгнул рыжий маньяк и после этого смущенно покраснел, поглядывая то на меня, то на усмехающегося Рэйни.

— Да, госпожа, чем больше, тем лучше. А будет сильно неприлично попросить вас начинать занятия на полчаса пораньше? — говорят, наглость — второе счастье. Правы философы! Это Вилайди смотрит на нахала смущенно и с немым укором, а сам инициатор ранней побудки заглядывает мне в глаза с преданностью и невинностью дворового Тузика, только что стащившего котлету.

— На полчаса раньше можно, но все равно не успеем. Ладно, покажу что смогу, а дальше, если хотите, я пришлю Айрин диски с обучающими фильмами. Справитесь же?

— Да мы почти всему континентальному по фильмам учимся, — тяжко вздохнул Вилайди. — Еще и адаптировать половину под наши реалии приходится… А вы про сказки помните? — угу, картина: "очередной дворовый Тузик котлету съел и хочет добавки…" — А что за "волна"?

— Рыжий, ты неподражаем! — развеселилась я. Даже настроение поднялось, несмотря на то, что я помнила обо всех своих проблемах. — Знаешь, подождем с волной. Давайте поставим от начала до конца один танец, где задействуем как можно больше незнакомых вам элементов, но не как попало, а в связке. Переходы от одного к другому и сочетания — это самое важное в танце.

Психи воодушевились, засверкали на меня глазами маньяков-убийц, даже, кажется, затряслись от нетерпения. Вот разобрало мальчиков… да ладно, мне не жалко, все равно надо время убить. Я не улечу отсюда без Шади.

— Кстати, маньяки, а руками-то вас по-прежнему нельзя трогать? — вспомнила я через пять минут. — Может, вы разрешения попросите, а то мы так далеко не утанцуем.

— Меня — можно. Эйнри разрешил, — такое впечатление, что Рыжик очень хотел показать приме язык, но сдержался. Потому что выпендрежник как-то погрустнел, нахмурился и с серьезным видом кивнул:

— Спрошу, госпожа.

— Ладно, — вздохнула я, смиряясь с местными заморочками. — Тогда я Вилайди поправляю, а он тебя.

Где-то через полчаса танцев к нам на огонек заглянул Эйнри и привел с собой брюнета… Дэйна, ага, вспомнила. Но на этот раз обошлось без комментариев: оба постояли, полюбовались, поулыбались, пару раз подмигнули… точнее, Эйнри подмигнул Вилайди. И ушли по своим делам, слава Аллаху.

А потом оба танцора внезапно вспомнили о том, что "ужас-ужас, опаздываем же", попрощались и смылись в свой театр. Я же от завлекательного предложения "рассказать по дороге сказку, а потом посмотреть генеральную репетицию" отмазалась. Обещала посетить премьеру.

Ага, нашли дурочку, чтобы я добровольно согласилась на сказочные пытки. Вот вечером прилечу вместе с Айрин. Она не будет требовать от меня подвигов Шахерезады.

А после завтрака прискакал Мийхайсь и, радостно подпрыгивая, стал заманивать меня купаться на их знаменитое озеро, о котором мне только ленивый уши не прожужжал.

Я, на самом деле, предпочла бы поехать с Айрин в город и там подождать новостей, но… меня с собой не звали. Так что пришлось идти на этот местный водоем.

Радостный теленочек, скачущий рядом, думать мне не мешал, и я вдруг вспомнила, как мы ездили купаться с Саяном. На Бируни родители свозили меня всего два раза. Им было трудно так подобрать свой отпуск, чтобы он совпал с моими каникулами, а с бике Аннией меня никто бы не отпустил. Да она меня и не взяла бы.

Так что пляжные радости вдвоем у нас были только в младшей школе один раз, и перед самым поступлением в университет еще разочек — тогда мы, гордые и слегка ошалевшие от самостоятельности, летали на курорт одни. Ну, то есть как одни. С нами полетела тетя Салтанат, но она жила отдельно, общалась с такими же пожилыми бике и сопровождала парочку радостных, как щенята, выпускников только для галочки. Так нам тогда казалось…

Здешнее озеро было совсем не похоже на ослепительно белые пляжи "лучшего курорта галактики", как пишут в рекламе. Желтенький песок, очень чистый пляжик, но вокруг вполне обычная зелень, и трава кое-где пробивается. Озеро небольшое, на противоположный берег можно спокойно добраться без лодки.

— А ты плавать-то умеешь, курносик? — слегка подначила я радостного Мийхайся.

— Шутите, госпожа? Я плавать научился раньше, чем ходить! — фыркнул он, разоблачаясь. Ай, шайтан, мало мне было одного голозадого?! Этот тоже штаны скинул, а под ними ничего, кроме самого паразита!

Но возмутиться я не успела, голопоп только водой плеснул и скрылся с головой. Вынырнул метрах в пяти и радостно зафыркал, как моржонок, которого я видела в зоопарке.

— А вы умеете плавать, госпожа? — это водоплавающее снова сверкнуло контрабандной частью тела, когда поплыло вдоль берега, извиваясь, как пиявка.

— Умею… — буркнула я, сбрасывая шорты и майку и осторожно заходя в воду. Мой любимый красный купальник с некоторых пор стал мал в груди, и пришлось впопыхах хватать нелюбимый — белый. Но хорошо хоть такой взяла…

— Ой, а зачем вы одежду мочить собираетесь? — сама, шешен амы, непосредственность! Гребет к берегу, любопытно ему.

— Затем, что купаться голым неприлично, — чувствую себя старой бике с выводком непослушных внуков.

— Почему? — удивился мальчишка. — У нас все так купаются.

— У вас всех плетками по заднице бьют, а еще всякие инструменты в нее пихают, — мое ехидство в кои-то веки взяло верх над стеснительностью. Стеснительность в панике закрылась лапками и упала в обморок.

— Не всех, а тех, кто плохо себя ведет, — Мийхайсь сначала напрягся, хмуро посматривая на меня искоса, потом чему-то хитро улыбнулся и поинтересовался: — А вы все в одежде делаете? — при этом взял и обрызгал, зараза. После чего отплыл подальше, чтобы с середины озера прокричать: — Вы про игрушки уже несколько раз упоминали, госпожа, наверное, вам просто их показать надо и научить ими пользоваться. А попросить стыдно, да? Хотите — научу?!

Хорошо, что я еще не успела глубоко зайти, иначе в мой открытый от такого заявления рот влилось бы пол-озера.

— Что значит, научу? — мне и купаться расхотелось вдруг. — Эй! Не брызгайся! — голопопый морж опять подплыл и окатил меня водой, после чего кинулся наутек. Со скоростью настоящего водоплавающего.

— Вы хорошая, — вынырнув на середине озера, объявил он. — И я вам нравлюсь… Но я их бы просто вам показал и рассказал, как пользоваться.

— То, что я хорошая, не значит, что я люблю быть мокрая, — пробурчала я, заходя в воду по грудь.

— Ну, вы просто так долго собирались окунуться. Я вам помог! — объявил Мийхайсь, гордо проплывая мимо меня, чисто гусь в пруду. — Давайте теперь вы мне тоже поможете?

Интересно, этот умильный взгляд голодного Тузика они всем гаремом репетировали? И ведь понимаю же, что чистой воды манипуляция, а ведусь!

— Чем тебе помочь, ты и так уже мокрый, — попыталась я отшутиться.

— Не, с этим у меня как бы проблем нет, — мальчишка вынырнул совсем рядом со мной, чтобы заглянуть в глаза. — Просто, вот если бы вы… ну, не то чтобы подружились… ну, так… Давайте, я вас с сестрой и ее подругой познакомлю, а вы меня похвалите и потом скажете, что… как бы… вам понравилось, вот.

— Что понравилось, чудо ты подводное? — вздохнула я, отчаявшись проникнуть в дебри Мийхайсевского мозга. — Глазки твои красивые она и сама видит.

— Ну, может, если вы еще и глазки похвалите, она их получше разглядит, а так, все же уже знают, что меня вам пока отдали развлекать. Вот и скажите, что развлеклись… и вам понравилось!

— А, ну скажу, за чем дело стало, — обрадовалась я. Мне не трудно, в самом-то деле, а ребенок переживает. Не знаю, правда, с чего вдруг его дама сердца станет прислушиваться к моим словам, но это вопрос другой.

— Тогда надо вам все показать и объяснить, как что называется, и как этим пользоваться, а то они спросят, а вы ж только ругаетесь, как бы, а что там к чему — не представляете совсем. Ну и… это… я в некоторые сам не очень… даже теоретически. Если вы об этом упомянете, будет правдоподобно. И, может, она меня поучить захочет, — размечтался Мийхайсь.

А я медленно багровела, радуясь тому, что вода в озере достаточно холодная и вокруг меня не вскипит.

— То есть ты хочешь, чтобы я сказала… — у меня в голове не укладывается, насколько они все тут бесстыжие! — Что я тебя… кхм… ты же маленький еще!

— У нас совершеннолетие у мужчин в тринадцать, — нахохлился курносик. — Из Джордана в шестнадцать выпускают и сразу в мужья! А то и на последнем курсе…

— Шешен амы-ы-ы! — и я с головой погрузилась в воду. Потом нырнула поглубже и не выныривала, пока воздух совсем не кончился. — Слушай, мелкий… ф-фух… Ну вот как я скажу незнакомой женщине, что я делала всякие такие вещи с посторонним мальчишкой? Как ты себе это представляешь?!

— Хвастливо скажете, — хмуро пробулькал Мийхайсь. — Раз говорите, что я вам нравлюсь. Или обманывали, да? А на самом деле вам стыдно сделать вид, что со мной играли?!

— А-а-а, спасите-помогите! — пробормотала я себе под нос и стала грести к берегу. — Слушай, давай так. Я вообще ничего не понимаю в вашей жизни. Давай ты мне расскажешь… побольше. А потом решим, идет?

— А чего вы не понимаете? Все же просто… Вам о чем именно побольше рассказать? — мелкий вымогатель вылез на берег, уселся мокрой попой на расстеленную рубаху и нахохлился.

Я тоже выбралась на песочек, стараясь не смотреть на этого нудиста, устроилась на полотенце.

— Давай, с главного начнем. Вам… вообще, парням может нравиться, когда в них играют этими штуками? Выглядит со стороны страшновато, неужели приятно тоже бывает? — шайтан его знает, может, и стоит расширить кругозор, если уж меня так настойчиво тыкают в этот самый кругозор носом.

— Да что там страшновато выглядит?! Самое страшное — это стек-фаллос, но и им можно довести до оргазма. Теоретически. Практически — я не уверен, парни его все опасаются, хотя Эйн хвастался раз… Говорит — полный улет! Но в такое и госпожи редко играют, там перчатки надо.…

— Стоп машина! Что такое стек-фаллос? Я уже что-то страшное нафантазировала, — призналась я, со вздохом признавая редкую раскованность местного населения в вопросах нетрадиционного секса.

— Ну, так я и говорю, показывать надо, как бы! — вздохнул провокатор. — А то я вам, может, про игрушку своей мечты рассказывать начну, а вы себе нафантазируете… А стек-фаллос не страшный. Это такой штырек металлический с кругляшком на конце. С виду — милая вещица, как бы.

— Ясно-понятно, что все сложно, — констатировала я и от избытка впечатлений сбежала обратно в озеро. Информацию надо принимать дозированно.

Так что до обеда мелкий гонялся со своими лекциями за мной по всему водоему, — мы даже на другом берегу позагорали. И закончили там, откуда начали — теория без практики суха и непонятна. Надо идти смотреть вживую. Тьфу, шайтан!

— Ну, и где планшет? — удивилась я, когда Мийхайсь-просвятитель явился за мной после позднего ужина. — Я думала, мы картинки смотреть будем.

К вечеру я пребывала в странном состоянии благодушной трясучки. То есть за Шади волновалась по-прежнему, про Саяна пока вообще старалась не думать, но в остальном день прошел на редкость приятно. И премьера же еще!

Никогда не видела такой смеси мужского стриптиза с классическим балетом в варьете. Ну, не совсем стриптиза, но все равно то, что здесь считается приличным, меня заставляло краснеть. Нет, я догадывалась, что женщин на сцене не будет, но такого цветника из мальчиков-зайчиков тоже не ожидала, поэтому слегка офигела.

Показывали какую-то адаптированную под местные реалии пьеску, я даже смутно угадала оригинал и долго кашляла, представляя себе, что сказал бы по поводу такой интерпретации автор. Потом вспомнила про сказки тысячи и одной ночи, которые из меня упорно выпытывал Вилайди. И снова поперхнулась. Ну, с другой стороны — там гарем, тут гарем… а гендерное различие — это мелочи.

Кстати, мои ученики оказались важными шишками. Творческий директор — это вам не фунт киш-миша. А два творческих директора — это вам не два фунта. И не передрались же до сих пор!

Домой мы, в результате, вернулись поздно, одной большой компанией, потому что после спектакля дожидались директоров в гримерке.

И вот теперь меня опять пришел развлекать Мийхайсь. Я, признаться, во время поездки в театр совсем о нем забыла, а потом наивно понадеялась, что он отвлечется от своих просветительских планов. Но нет, притопал, решительный такой.

— Какой планшет? Пойдемте, я вам вживую все покажу! У нас специальная комната есть.

— Ну, пойдем…

Шайтан меня за язык дернул, пообещала, значит, надо выполнять.

В результате чудо-ребенок привел меня… затрудняюсь дать определение этому месту.

Большая светлая комната без окон, слева гладко оштукатуренная стена со странными приспособлениями. Что-то вроде блоков с кандалами? Бр-р… А труба на высоте полуметра вдоль нее зачем, интересно? Хотя нет, неинтересно.

Всю противоположную от двери стену занимали аккуратные стеллажи от пола почти до потолка. И еще одна стена была полностью зеркальная. Вот если бы труба шла вдоль этой стены и несколько повыше, я бы решила, что она для танцев. Но нет, там были только четыре вертикальных столба и тоже с кандалами, шешен амы! И кто-то тут говорит, что они не маньяки?!

Еще обратила внимание на конструкцию вроде нашего коня из физкультурного зала. Но тоже с креплениями для рук и ног. Понятно, что через него не прыгают. Здесь, кажется, только местный экскурсовод скачет от радости. Вот чего тут такого завлекательного, спрашивается?

Стек-фаллос мне показали. Не страшный. Пока не знаешь, для чего он предназначен. Когда Мийхайсь мне сказал, я эту железяку из рук выронила. Тьфу, шайтан, гадость какая… Вот прямо так штырьком в этот самый орган, когда он стоит? И нравится? А, точно, как раз не нравится же. Тогда ладно, уже легче.

Кнуты и хлысты я сразу обошла по большой дуге и заинтересовалась набором блестящих прищепок:

— А это для чего?

— Вот эти, которые вы держите, для сосков.

— Для чего? — не поверила я, машинально прищепив одной из них кожу на запястье. — Ай! Больно же! — и возмущенно уставилась на Мийхайся.

— Для сосков, — как ни в чем не бывало, повторил этот гений, отобрал прищепку, распахнул рубашку и прицепил… куда положено. Даже не поморщился! — Это очень приятная боль, если ты возбужден. Просто снимать их уметь надо, как бы, а то можно все звездочки пересчитать.

— А как правильно? — вот кто меня в бок иголкой колет, как не шайтан? Зачем я это спрашиваю? Мне не только рассказали, а целую лекцию прочитали и в конце предложили самой попробовать снять. Ну, это вроде нестрашно, несложно и не слишком неприлично. Сняла и даже удостоилась похвалы, шешен амы, прилежная ученица!

А потом мы перешли к другой полке, и у мазохиста-любителя глаза засверкали, как два маяка в тумане. И на что??? На вибраторы! Анальные, шешен амы, ну не настолько же я неграмотная, чтобы не знать, что в мужском организме их просто больше некуда вставить! Их тут столько, что хватит весь гарем осчастливить, и не по одному разу. А еще колпачки и насадки какие-то… Я уже немного привыкла и не заливалась зарей каждый раз, когда Мийхайсь с энтузиазмом объяснял, какую из этих штучек приятнее на член натянуть. И про простату я в курсе, в школе анатомию изучала. Но чтобы… и все время… и так радоваться?!

От этой полки мы ушли не скоро, хотя я всеми силами пыталась слинять. Но следующая оказалась еще хуже. Там лежали и висели целые толпы плеток самых разных конфигураций. Ну, вот что в этом-то может быть приятного? Ах, послевкусие? Э-э-э-э… вот этим, у которого много-много хвостиков, не так уж больно, а даже приятно? Ладно-ладно, верю на слово. Я уже вообще ничему не удивляюсь.

И тут, почти уже под конец нашей экскурсии, в коридоре вдруг раздались шаги, голоса, вроде бы даже знакомые, а дверная ручка стала поворачиваться…

Я не успела даже запаниковать. Мийхайсь мгновенно сориентировался, затащил меня в щель между стеллажами и выпалил:

— Тля! Я забыл, что сегодня понедельник!