Телохранители тройного назначения

Глава 47

Кента

Поездка до хижины — сущий кошмар.

Мэтт сходит с ума. Я давно, очень давно не видел, чтобы флешбэки так его захватывали. Они будто накатывают на него волнами. Каждые несколько минут он напрягается и, тяжело дыша, пытается освободиться от ремня безопасности или начинает бить кулаком по внутренней стороне двери автомобиля. Я пытаюсь разговаривать с ним во время приступов, но достучаться до него становится всё труднее и труднее. Видно, что он чувствует себя здесь словно в ловушке, поэтому я велю Глену открыть люк в крыше машины. А затем почти сразу же снова закрыть его, поскольку Мэтт хватается за его края, будто собирается вылезти из машины и выпрыгнуть прямо на дорогу.

Офицер на водительском сиденье выглядит чертовски испуганным. Он ерзает на своем сиденье, поглядывая на Мэтта, будто тот собирается вытащить пистолет и перестрелять нас всех.

— Он же… — начинает он, когда Мэтт, тяжело дыша, хлопает рукой по дверце машины.

— Перестань на него смотреть, — рявкаю я, и глаза мужчины расширяются. Он поворачивается лицом к дороге. Я проверяю GPS. Осталось двенадцать минут. Всего двенадцать минут. Клянусь Богом, каждая секунда кажется часом. Дорога перед нами темная и пустынная; на самом деле это скорее грунтовая тропа. А деревья здесь такие густые, что фары освещают зону только в нескольких метрах впереди. Мы вынуждены ехать медленнее, чтобы не врезаться. Я стискиваю зубы. Это занимает слишком много времени. Нам нужно быть там сейчас же.

Мэтт дергается на своем месте. Я вздыхаю.

— Мэтт. Давай же, чувак. Ты в порядке.

Я кладу руку ему на плечо, и он поворачивается, небрежно замахиваясь на меня кулаком. Я уворачиваюсь, хватаю его за запястье и переплетаю свои пальцы с его, удерживая его руку. Удерживая его руку. Если бы кто-нибудь из ребят в штаб-квартире «Ангелов» увидел это, они, вероятно, сделали бы фотографию и разослали её всем сотрудникам по электронной почте с пометкой «чрезвычайно важно». Поставили бы в рамку и повесили в каждом офисе. Пригласили бы художника, чтобы сделать из этого фирменную рождественскую открытку. Но я не знаю, что ещё мне сделать. Это работало, когда Брайар делала это.

— Давай же, — бормочу я. — Ты в порядке. Прислушайся. Все здесь говорят по-английски. Ты в порядке.

Он смотрит вниз на наши соединенные руки. У него перехватывает дыхание.

— Я люблю её, — внезапно говорит он.

— Я заметил.

Его пальцы усиливают хватку, крепко сжимая мои. Мое сердце вот-вот разорвется.

Глава 48

Брайар

— Что? — X широко улыбается, тряся головой, будто у него в ушах вода. — Прости, ангел. Должно быть, я ослышался. Что ты сказала?

— Не думаю, что ты ослышался, — говорю я, наконец, отбрасывая приторно-сладкий тон. — Отвали от меня, а не то я вырву твои кишки, надую их и скручу в ебанный воздушный шарик, пока ты смотришь. Как тебе такое частное, персональное шоу, ты, сексистский, психопатический маленький урод?

Глаза X расширяются.

— Ч-что?

— Отвали от меня. — Когда он не двигается, я кладу руки ему на грудь и толкаю так сильно, что он валится на пол. Он смотрит на меня снизу вверх, его очки криво сидят на носу, его светлые глаза широко раскрыты и полны боли.

— Нет, — бормочет он. — Нет, нет, нет. Я… — Он проводит дрожащей рукой по своим грязным волосам. — Я не понимаю.

— Уверена, это для тебя редкость, — выдавливаю я. — Не волнуйся, я буду использовать приятные, лаконичные слова. — Я встаю, медленно надвигаясь на него. — Я. Не. Хочу. С. Тобой. Трахаться. — Я тычу пальцем в сторону двери. — Я устала играть в твои игры. Выпусти меня. Сейчас же.

Он хлопает ладонью по полу.

— Почему ты всё портишь? — вскрикивает он. — Я так много раз представлял это в своей голове. Но ты продолжаешь поступать неправильно. Почему? Я знаю, как это должно было произойти. — Он свирепо смотрит на меня. — Я посылал тебе подарки в течение нескольких месяцев…

Если это правда, мне нужно основательно почистить свою почту.

— Ох, черт, я и забыла, что меня можно купить. Тогда, думаю, я принадлежу тебе. Я попрошу моего агента выписать тебе чек. — Я качаю головой. — Что, черт возьми, с тобой не так? Ты действительно так отчаянно нуждаешься в сексе, что тебе приходится придумывать целые отношения в своей голове? Ты настолько чертовски раздражающий, что у тебя нет друзей, которые могли бы тебе помочь?

Он искоса смотрит на пропитанный хлороформом кляп, и я хмуро смотрю на него в ответ.

— Только попробуй. Я сниму с тебя скальп и вырву глотку, ты, уродливый кусок дерьма.

Он вскакивает на ноги. Я отступаю назад, натыкаясь на обеденный стол. Продолжая стоять к нему лицом, за спиной я шарю рукой в поисках ножа для хлеба.

— Да пошла ты! — рычит он. — Я всё сделал правильно!

Я фыркаю.

— Кто сказал? Где вообще ты нашел эти советы по ухаживаниям? Ты же знаешь, что «Ты»^[71] вообще-то триллер, а не практическое руководство, да? — Моя рука скользит по тарелке с холодным соусом, и я борюсь с желанием поморщиться. — Послушай меня. Я никогда не захочу тебя. Если бы ты был последним мужчиной на Земле, я бы пересекла океан, лишь бы убежать от тебя. И так поступила бы любая женщина, ты, маленький, лысеющий, вонючий урод.

Дерьмо, где этот чертов нож?

Его глаза сверкают гневом.

— Знаешь что? Они были правы! Ты и правда сука! Главная сука всего мира! — Он качает головой. — Почему ты так жестока? Как ты можешь причинять мне такую боль?

Мои пальцы скользят по столовым приборам, тарелкам, бокалам. Ножа всё нет.

— Я причинила боль тебе? — спрашиваю я, повышая голос. — Ты — тот, кто кинул в меня бомбу, накачал наркотиками, похитил и связал!

— Чтобы мы могли быть вместе! — настаивает он. — Я посвятил всю свою жизнь тому, чтобы любить тебя, а тебе всё равно, не так ли? Тебе абсолютно наплевать на меня.

Моя рука, наконец, сжимает прохладную, крепкую рукоятку ножа.

X всё ещё бредит.

— Боже, как я мог быть таким глупым? Ты лгала мне всё это время. Ты притворялась, что любишь меня!

— Я никогда не притворялась, что люблю, ты сумасшедший идиот! Ты выдумал всё это в своей голове! — Я осторожно поднимаю нож, стараясь, чтобы движение было незаметным.

X делает шаг вперед. Он задыхается, как собака.

— Прекрати. Лгать.

— Я не лгу. Ты — тот, кто вводит в заблуждение.

За спиной я переворачиваю нож лезвием вверх. Раздается тихий звон. К своему ужасу, я слышу, как бокал катится по столешнице. Я закрываю глаза, когда он падает и разбивается о пол.

Дерьмо.

X бросает взгляд мне за спину. Его лицо каменеет. Он хватает меня за запястье и сильно выворачивает его, вырывая нож из моей хватки.

— Ты маленькая сука. Ты что, собиралась пырнуть меня ножом? После всего, что я для тебя сделал? — Его глаза горят яростью. Он выглядит устрашающе. — Годами, годами я любил тебя. А теперь ты просто отвергаешь меня. Ты обесценила все эти годы моей жизни. — Он подходит ближе, понижая голос. Страх подкатывает к моему горлу. — Я не понимаю, почему все женщины хотят сделать мне больно. — Он поднимает нож, и мы оба смотрим, как он поблескивает в свете ламп. — Ты должна заплатить за то, что причинила мне боль, — решает он. — Я тоже хочу, чтобы тебе было больно.

Дерьмо. Я отступаю на шаг назад, не сводя глаз с кончика ножа.

— X…

— Да пошла ты нахуй, — рычит он и наносит удар.

Я кричу, когда чувствую, как нож вонзается в мой таз. О Боже мой. О Боже мой. Я не думала, что он на самом деле это сделает. X выдергивает нож, и я кричу, когда зазубренный край разрывает мою кожу. Кровь хлещет из раны, пропитывая мое красное платье. Прежде чем я успеваю ответить, он поднимает руку и снова наносит мне удар, целясь в лицо. Я отдергиваюсь в последний момент, и лезвие полосует прямо по моей щеке. Он заносит руку в третий раз, и моя старая боевая подготовка, наконец, дает о себе знать. На автомате я поворачиваюсь и сильно бью плечом в его горло. Это хороший трюк, чтобы застать людей врасплох; все ожидают, что ты будешь драться руками. Это сработало с X. Он отшатывается назад, хватаясь за горло.

Я киваю сама себе. Ладно. Хорошо. Это не совсем честный бой. Я давно не занималась, но всё ещё многое помню из своих тренировок по боевым искусствам. Он нетренированный, но намного сильнее меня. Наши шансы немного уравнялись.

Мне просто нужно проявить фантазию.

Бросившись к столу, я хватаю вилку для разделки мяса, воткнутую в курицу, и вырываю её, целясь прямо в глаза X. Это дикий, неконтролируемый замах, но на самом деле я не пытаюсь ударить. Просто отвлекаю его. Пока его взгляд следует за вилкой, я ударяю коленом ему в промежность.

— Сука! — визжит он и падает на колени, когда я проскальзываю мимо него к входной двери. Я бросаюсь к металлической панели, но она надежно заперта. Я даже не могу пошевелить ручкой. Я пытаюсь выбить её плечом и вскрикиваю от боли. Позади себя я слышу, как X поднимается на ноги, поэтому меняю тактику: разворачиваюсь на каблуках и лечу по коридору. Я вваливаюсь в первую попавшуюся открытую дверь, разворачиваюсь и захлопываю её за собой, затем дико оглядываюсь в поисках чего-нибудь, чем можно было бы забаррикадироваться. В углу комнаты стоит потрепанный деревянный стул, и я хватаю его, втискивая под дверную ручку. Это вообще работает? Не знаю, но я видела это в фильмах, а сейчас мои возможности довольно ограничены.

В комнате темно. Я шарю по стене в поисках выключателя. Когда на потолке загорается свет, я тяжело прислоняюсь к двери, чтобы осмотреть свою рану. Ткань на моем левом боку насквозь пропитана кровью. Морщась, я приподнимаю подол платья, чтобы осмотреть порез. Он широкий, но не могу сказать, насколько глубокий из-за всей этой крови. Я оглядываюсь в поисках чего-нибудь, чтобы остановить кровотечение, но меня сразу же начинает тошнить.

О Боже мой.

Эта комната похожа на храм.

Повсюду мои фотографии. Повсюду. Плакаты, обложки журналов, распечатки кадров из фильмов. Несколько моих откровенных фотографий, которые, я почти уверена, X сделал сам. Они расклеены по всей стене, где-то даже в два или три слоя. В одном углу комнаты есть дверь, ведущая в грязную на вид ванную комнату; в другом — запачканный матрас, прислоненный к стене. Из-под простыней торчит грязная белая подушка для беременных, на которой фломастером грубо нацарапана обнаженная женщина. Судя по ярко-желтым волосам, могу с уверенностью предположить, что это я. Я подавляю рыдания.

За моей спиной раздается стук в дверь.

— Ангел, — зовет X, и ещё одно рыдание вырывается из моей груди. — Ангел, любовь моя, открой дверь, или я прострелю тебя через неё.

Я стою, держа рот на замке и закрыв глаза.

И вот тогда я слышу их. Сирены.

Они далеко-далеко, но они приехали за мной, да? Должно быть. Напряжение в моей груди немного спадает. Я делаю, кажется, свой первый за последние несколько минут вдох.

Моя крошечная секунда отдыха прерывается, когда дверь внезапно распахивается, разбивая деревянный стул на куски. Я кричу, отползая назад, когда X появляется в дверном проеме.

Он совсем не похож на того кроткого, неуклюжего парня, которого я видела недавно. Теперь его грудь тяжело вздымается, лицо раскраснелось, а рубашка запачкана моей кровью. Он выглядит как монстр. И в руках у него настоящий пистолет.

Мне пиздец.

Я стряхиваю с себя нарастающую панику. Мне нужно оружие. Я оглядываю комнату, но здесь нет ничего подходящего. Я бросаюсь к сломанному стулу, отрываю одну из ножек и выпрямляюсь, размахивая деревяшкой как дубинкой, пока отступаю к стене.

Теперь сирены звучат громче. Они идут за мной. Мне просто нужно отвлечь X на достаточно долгое время, чтобы они смогли проникнуть внутрь.

— Я солгала, — выплевываю я. — Я сплю с Мэттом.

Он моргает.

— Что?

— Мой телохранитель. — Я заставляю себя ухмыльнуться. — Он вообще не заставлял меня. На самом деле, я сплю со всеми тремя телохранителями. Они великолепны в постели. Огромные члены.

Может, это и не самый умный ход — настраивать его против самой себя, но сейчас мне просто нужно, чтобы он продолжал говорить.

Лицо X искажается в оскале.

— Ты чертова шлюха! — кричит он.

— Да, да. Я уверена, что это так и выглядит для того, кто не может заняться сексом.

— Почему? Почему? Что, черт возьми, у них есть такого, чего нет у меня? — Он запускает руку в свои волосы и сильно дергает. — Ты раздвигаешь ноги для любого чертова идиота, только потому, что он красивый, но не для меня? Я работал ради этого! Я умный! Я хороший парень!

— Да? — Я тяжело дышу. — Ну, тогда, наверное, я не очень хорошая девочка.

Он направляет пистолет на меня и нажимает на курок. Я кричу и пригибаюсь, пуля летит в мою сторону и врезается в стену над моей головой.

— Ты трус, — кричу я. — Хочешь драться со мной, дерись честно!

— Я не хочу драться с тобой, глупая ты женщина. — Он бросается на меня и прижимает к стене. Я борюсь с его тяжелым весом и замираю, когда чувствую, как дуло пистолета упирается мне в бедро.

— Ч-чего же ты тогда хочешь? — задыхаюсь я.

Он хватает мое лицо и притягивает его ближе к своему. Мы практически нос к носу. Его тусклые глаза сверкают гневом.

— Обладать тобой, — шипит он. — Я хочу, чтобы ты была моей. Ничего страшного, если ты не собираешься хорошо себя вести. — Я пытаюсь вырваться из его объятий, но он слишком силен. Его горячее дыхание касается моей щеки. — Мы можем умереть вместе, — шепчет он. — В Аду мы будем жить вместе вечность.

Я закрываю глаза. Звук сирен теперь намного громче. Может быть, у меня галлюцинации, но я клянусь, что слышу крики, доносящиеся снаружи дома. Какую бы звукоизоляцию ни использовал X, качество у неё дерьмовое.

— Они придут за мной, — говорю я, задыхаясь. — Ты слышишь? Они уже здесь.

Он откидывает голову назад и смеется.

— Да. Я так и думал. Не волнуйся, я позабочусь о них.

Я хмурюсь, но прежде чем успеваю спросить, что он имел в виду, взрыв сотрясает землю, от чего пол под моими ногами начинает вибрировать. С потолка сыплется пыль, и я поворачиваюсь, ища источник взрыва. Мурашки бегут по моей спине, когда я понимаю, что звук доносился снаружи.

— Что это было?

— Что? Ты действительно думаешь, что я оставил это место без защиты? — Он крепче сжимает мою челюсть, его грязные ногти впиваются мне в горло. — Я знал, что люди придут за тобой. Я не мог позволить этому случиться.

Мои глаза расширяются.

— Что ты имеешь в виду? — шепчу я.

— Я заложил взрывчатку вокруг дома. Кажется, один из твоих друзей только что наступил на неё.