Темные земли

Ход Виридии

Я проснулась, и Игнифер был рядом. Он не был похож ни на одного мужчину, которого я когда-либо встречала в своей жизни. Наши отношения с Эдуардом были сдержанными, и это вписывалось в моё представление о любви. Мама никогда открыто не выражала любовь к отцу или ко мне, и я привыкла думать, что говорить о любви кому-то неудобно. Мне казалось, что мы с Эдуардом отличная пара, потому что понимаем любовь одинаково. Но Игнифер был совсем другой. Он любил без оглядки на мнение других людей.

Игнифер открыл глаза и, увидев меня рядом, улыбнулся и начал поглаживать мои волосы. Я прильнула к нему.

— Я скучала… Думала, ты уничтожишь мою оранжерею, а она стала ещё прекраснее.

Игнифер сразу стал серьёзным, но руку, на которой я лежала, не убрал.

— Ты сказала, что ты цветок, которому нужен особый уход, — сказал он, глядя мне в глаза. — Я понимал, что за сломанным цветком ухаживать бесполезно.

Я прижалась к нему ещё сильнее. Мы лежали молча, обняв друг друга.

Спустя несколько минут Игнифер сказал:

— А я поражен тому, что мой дед годами дружил с народом моих подданных, а ты завоевала их сердца орехами.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Ты считаешь, что они потеплели ко мне?

— Уверен в этом, — усмехнулся он. — А что ты решила по поводу Алии?

— Она мне понравилась. Алия открытая, умеет слушать и выражать свои мысли, хорошая девушка. Мне бы хотелось ей как-то помочь. Она молода, но всё её время уходит на работу и заботу о своей большой семье. После потери кормильца, она взяла на себя непосильную ношу.

Игнифер внимательно меня слушал.

— И что ты предлагаешь? — спросил он.

— Я не знаю, но мы должны заботиться о своих людях. Особенно о тех, кто попал в беду.

Он некоторое время молча поглаживал мою руку, думая над моими словами, потом сказал:

— Я считаю разумным предоставить денежную помощь семьям, потерявшим кормильца и имеющим двое и более детей.

Я потрясенно посмотрела на него.

— Ты серьёзно? Это же требует затрат, сейчас идёт война…

— Война идет сотню лет, — с тяжёлым вздохом ответил Игнифер. — И народ Иллидима от неё устал. У короля есть две обязанности: война и любовь народа. И чтобы подпитывать эту любовь, я должен быть хорошо осведомлён о тяготах своих людей и вовремя принимать правильные решения. Ненависть народа это та же война, только изнутри. А с двумя войнами я уже не справлюсь, никто не справится. Наши земли так долго оказывают сопротивление только благодаря поддержке людей. Да и это понятно, что матерям, оставшимся без мужа, нужен тот, кто о них позаботится, в данном случае их король.

Меня давно интересовал один вопрос, и я решила его, наконец, задать:

— На что лучше полагаться королю: на любовь народа или страх?

— Моя природа такова, что мне ближе полагаться на любовь народа, а не на страх передо мной, — задумчиво ответил Игнифер. — Но любовью сердец очень трудно управлять, поэтому надёжнее, когда тебя боятся. Идеальная ситуация, когда и любят, и боятся. Но любовь и страх плохо существуют вместе, поэтому лучше полагаться на страх.

— Мне не даёт покоя твой ответ в кузнице, — сказала я, поглаживая шрам на его груди. — Если маги Виридии создают совершенное оружие, которое способно пробивать прочные доспехи, почему ты не можешь прочесть Совет и его приближенных, чтобы узнать их тайну?

— Сознание Совета скрыто от меня. В состав Совета входят как обычные люди, подобно Эдуарду, так и сильные маги, способные поставить надёжный барьер. Совет не остановится, пока не захватит мои земли. Он медлит только потому, что мои способности уникальны, и он не может им противопоставить свои. Пока не может, но ищет возможности. А кто ищет, тот всегда найдёт. Поэтому я постоянно думаю над тем, как защитить свои земли, как создать совершенное оружие, как подготовить стражей. И поэтому ты так важна для них. Они рассматривают тебя как моё уязвимое место и ценный источник информации обо мне. И поэтому Магна так боится тебя.

Я с тревогой посмотрела на него.

— Но никто не должен поддаваться своим страхам, — продолжил Игнифер. — Страх заводит слишком далеко. Управляемая им, Магна оказалась разрушительной настолько, насколько это было возможно. Не только для нас и Иллидима, но и для самой себя.

— Это странно, но я впервые сегодня услышала из твоих уст, как Тёмные земли называются на самом деле. Значит, я королева Иллидима?

Игнифер некоторое время молчал.

— Я думал, что ты осознаёшь это, — наконец, ответил он.

Я опустила глаза, понимая, что он имеет в виду мой безответственный побег.

— Мира, — очень серьёзно сказал он. — Ты должна кое-что узнать.

По его тону я поняла, что это плохая новость, и мне стало не по себе.

— Когда я искал тебя в Виридии, я смог прочесть твоих родителей. Совет больше не защищает их сознание. Твой отец исключён из Совета, и сейчас находится с твоей матерью под стражей в своём доме.

— Что? — я вскочила с постели и начала в смятении искать одежду.

— Мира, что ты делаешь? — спокойно спросил Игнифер.

Я растерянно посмотрела на него.

— Я виновата в страданиях самых близких мне людей. Я подвела их. Я должна что-то сделать. Ты не представляешь, как мне сейчас больно и страшно…

Он встал с постели и подошёл ко мне.

— Я — представляю, — Игнифер обнял меня. — Тебе нужно взять себя в руки. Я буду следить за тем, как разворачиваются события, обещаю тебе.

Проходили дни. Я не находила себе места. Привычные дела лишь ненадолго отвлекали от мыслей о родителях. Я прокручивала в голове, что могла бы сделать иначе, но каждый раз приходила к мысли о том, что любой мой поступок привёл бы меня к тому же состоянию вины. Я уже давно была участником событий, просто этого не осознавала.

Я громко постучала в дверь мастерской, потому что Алия сказала, что Игнифер здесь. Он быстро открыл дверь и очень удивился, увидев меня на пороге.

— Проходи, — сказал он, пропуская меня вперёд.

Я вошла в комнату и замерла. Она вся была уставлена картинами. Пейзажи, изображенные на них, были знакомы мне и так искусно прорисованы, как будто я видела их наяву. Я посмотрела на Игнифера так, словно увидела его впервые.

— Я не знала, что ты так хорошо пишешь картины, у тебя настоящий талант, — потрясённо произнесла я.

Я прошла вдоль стен и мольбертов, где висели и стояли картины. Присмотревшись, я заметила среди них свои портреты. Игнифер с невероятной точностью при помощи кисти передавал на них моё настроение. На одной из картин я узнала себя в ту первую встречу с Игнифером на лугу. На другой картине я была изображена со спины, когда оживляла дерево в оранжерее. На третьей я безмятежно спала, и солнце падало на моё лицо из открытых окон. Я даже не помнила этот день. Удивительно точно на следующей картине Игнифер запечатлел мой взгляд, когда я выходила из операционной после операции мальчика.

Мне трудно было выразить словами то, что я сейчас чувствовала. Я просто подошла к нему и молча обняла.

— Ты удивляешь меня каждый день, — прошептала я.

Игнифер с лёгкой грустью посмотрел на меня.

— О чём ты хотела поговорить? — спросил он.

Я отстранилась от него и произнесла со всей серьёзностью:

— Я хочу научиться владеть мечом.

— Зачем? — рассмеялся он.

— Чтобы защитить себя и своих близких.

— Я и любой подданный защитит тебя, это наша первоочередная задача, — уже серьёзно сказал Игнифер.

— Это сложно объяснить… Мне нужно что-то, чтобы я чувствовала, что могу и сама за себя постоять. Меня окружают огромные стражи, вооруженные, даже когда заходят в мою комнату. Если вдруг кто-то затуманит им голову магией, я буду беспомощна перед каждым из них. И в Виридии было то же самое. Мне приходилось полагаться в защите на тех, кто сильнее. Земли Иллидима находятся в состоянии войны годами, мне нужно тоже подстраиваться под текущее положение вещей.

— И ты готова убивать? — с интересом спросил Игнифер.

Сейчас я впервые об этом задумалась.

— Нет…

— Тогда умение владеть мечом бесполезно. Даже если ты этому научишься, на что уйдут годы тренировок, скорее всего опытному воину ты проиграешь, это, во-первых. Во-вторых, если ты выиграешь, это будет означать смерть для твоего противника. Если ты готова к этому, то тренировки будут разумны.

— Я не хочу никого убивать. Но и беззащитной не хочу быть.

Игнифер задумался. Через некоторое время он сказал:

— Я думаю, тебе нужно усиливать свои дары. Тогда ты сможешь их использовать в защите и нападении. В наших землях есть старцы, умеющие раскрывать силу дара. Я лично знаком с одним из них.

— Познакомь нас как можно скорее! — воскликнула я.

— Хорошо, — усмехнулся Игнифер. — Закончу и распоряжусь, чтобы нам подготовили карету. Ехать недалеко, мы можем успеть и сегодня.

— Прекрасно! — обрадовалась я. — Тогда пойду собираться.

Ближе к полудню мы в сопровождении двух стражей отправились в путь.

— Я недавно разговаривала с Алией, — сказала я. — Их семья и множество подобных им семей получили денежную помощь. Она тебе благодарна. Я вижу, что ей стало легче, она даже купила себе новое платье. Это меня очень радует. Спасибо, — я погладила его по руке, он тут же взял мою ладонь в свою.

— Ты тоже напрямую участвовала. Но я давно не испытываю чистую радость от хороших дел. По опыту знаю, что хороший поступок для одних может вызвать негодование и зависть у других. Например, денежная помощь может разозлить те семьи, которые имеют кормильца, но считают себя малообеспеченными. Поэтому посмотрим, как наше решение отразится на людях в целом. В любом случае страх передо мной удерживает народ от волнений, что ещё раз подтверждает теорию о том, что страх народа более надёжен, чем его любовь. Как оказалось, подданные тоже не лишены тех же качеств, что и люди. Взять Магну. А за Алию я, конечно, рад.

— Ты так и не простил Магну? — осторожно спросила я.

Игнифер на секунду задумался, потом ответил:

— Простил, но выводы сделал. Магна опытный военачальник, жаль её потерять в этом лице, но она перешла все границы, действуя за моей спиной. Подобное нельзя оставлять безнаказанным, эта слабость потом отзовётся ещё большими потерями. Было правильно её изгнать с позором, но ты была права в том, что у меня есть долг перед ней, и я ей его отдал. Теперь любой её проступок будет рассматриваться в общем порядке.

Мы некоторое время молчали. За окном проплывали зеленые пейзажи, радуя глаз. Уже вечерело. Я надеялась, что мы успеем дотемна.

— Когда погибли мои родители, не только Магна была рядом, — прервал молчание Игнифер. — Софус был одним из многих, кто очень мне помог тогда. Если Магна заменила мне мать, то он заменил отца. Софус научил меня всему, что я знаю, а потом, когда по его словам, он уже был не нужен, поселился в глуши, вдали от людских глаз. Не будь у меня обязательств перед Иллидимом, я бы провёл рядом с ним всю свою жизнь. Но он сказал, что я должен исполнить свой долг и моё место рядом с моим народом.

— Я очень хочу с ним познакомиться.

Дом Софуса находился в настоящей глуши, но выглядел добротным и хорошо сохранившимся. Когда мы вошли в дом, нас встретил тщедушный на вид старец.

— Здравствуйте, — улыбаясь, поприветствовал он нас. Его светлые глаза излучали любовь и теплоту.

Несколько секунд Игнифер и Софус смотрели друг на друга, потом Игнифер подошел к нему и молча обнял.

— Как же я рад тебя видеть, — сказал старик, похлопывая его по спине. — Какой ты стал большой и красивый.

— И я рад снова быть здесь.

— Присаживайтесь, — тут же засуетился Софус.

Он поставил перед нами печенье и начал разливать чай. Здесь было тепло и уютно, я чувствовала себя как дома.

— Я горжусь тем, что ты создал семью, — произнёс старик, внимательно посмотрев на Игнифера. — Вам многое предстоит пройти вместе, но ваш союз поможет вам обоим понять свою природу.

— Нам нужна Ваша помощь, — сказал Игнифер. — Мира хочет раскрыть силу своих даров.

Софус улыбнулся.

— Дар даётся неспроста, и каждому свой, — загадочно произнес он. — Он ни плохой, ни хороший. Любой силой можно воспользоваться как в целях созидания, так и в целях разрушения. Но его невозможно раскрыть, не очистив своё сознание от всего, что вы считаете собой. Сейчас вы похожи на детей, которые не умеют пользоваться тем, что им дали.

— Я хочу научиться, — тут же ответила я.

— Я готов научить. Но только вас обоих.

— Мы здесь не ради меня, — запротестовал Игнифер.

Софус посмотрел на него и сказал очень серьёзно:

— Твой страх перед даром очень глубок, сынок. Ваше первое задание будет таким. Наблюдайте за своими страхами каждый день. Улавливайте мысли, которые их вызывают. Выводите на поверхность всё, что скрыто. Обращайте внимание на то, что происходит у вас внутри. Когда вы посмотрите на свои страхи со стороны, они исчезнут. Без этого вы не сможете управлять не только даром, но и собственной жизнью.

Мы выходили от старца, погруженные в свои мысли. Задание Софуса казалось простым, но на деле очень сложным. Как я ни старалась, тревожные мысли возникали в моей голове, и я с трудом могла их улавливать. Но когда мне это удавалось, в моей голове действительно на какое-то время появлялось спокойствие и прозрачность.

К следующей поездке к старцу я приготовила засахаренную морковь и взяла её с собой.

Софус встретил нас с улыбкой.

— Большое спасибо за угощение, — старец словно расцвел, увидев лакомство, которое я привезла с собой. — Ваша забота очень приятна.

Он усадил нас за стол и налил чаю.

— Рассказывайте, как ваши успехи?

Так как Игнифер молча пил чай, говорить начала я:

— Мне с трудом удавалось контролировать свои мысли, — призналась я. — Их так много в моей голове. Они постоянно возникают из ниоткуда, создавая хаос.

Софус внимательно меня выслушал, после чего сказал:

— Мысли не нужно контролировать, за ними нужно наблюдать. Когда вы наблюдаете за мыслью, она рассыпается. Постепенно промежуток между мыслями увеличивается. Этот промежуток без мысли называют присутствием: когда ты просто есть, без мысленного описания, без представления себя той личностью, которую сформировали эти мысли. Когда ум замолкает, открывается истинное я. Когда вы ощутите себя не отдельным элементом мира, а его частью, дар станет естественной частью вас. Но вы должны понимать, что если вам удастся достичь просветления, если ваше эго растворится, вас перестанет интересовать материальный мир. Продолжайте наблюдать за своими мыслями, пока не достигнете того состояния, которое я вам описал. Задача эта нелёгкая, можно потратить всю жизнь, но так её и не достичь. Когда вы будете готовы, я продолжу ваше обучение.

Пока Софус говорил, Игнифер пил чай с морковью и, казалось, нас не слушал. Софус это видел, но оставался невозмутимым. Это была наша последняя встреча со старцем. Мне не хотелось с ним расставаться, но он дал нам все необходимые инструменты, и нам пришлось его покинуть.

После общения со старцем я старалась каждый день наблюдать за своими мыслями, и это помогало мне ощутить себя. Мы не обсуждали с Игнифером его успехи в наблюдениях за мыслями, потому что он тщательно избегал этих разговоров.

Мы столкнулись с ним, когда он выходил из переговорной комнаты, а я как обычно направлялась в оранжерею.

— Идём, — сказал Игнифер, следуя за мной в оранжерею.

Когда мы вошли, он усадил меня на скамейку, а сам остался стоять.

— Что случилось? — встревожилась я.

— Совет хочет обсудить со мной обмен твоих родителей на тебя.

— Что?

— Они угрожают тем, что если я не отдам тебя, они убьют твоих родителей.

— Этого не может быть! — воскликнула я. — Отец годами верой и правдой служил Совету, он искренне ненавидит тебя, как и моя мать! Он для них свой, они не могут с ним так поступить!

Игнифер тяжело вздохнул.

— Они — могут.

Я несколько секунд молчала, потом ответила:

— Я согласна на обмен.

— А я — нет, — бескомпромиссно ответил Игнифер.

— Если я не пойду, они убьют их! Ты сам это знаешь! Ты потерял родителей, ты лучше всех должен меня понять! — я чувствовала, что слёзы вот-вот брызнут у меня из глаз.

— Я уверен, что твои родители бы хотели, чтобы я тебя защитил, — спокойно ответил он. — Обмена быть не может. Есть много на то причин. Постарайся успокоиться, тебе нельзя волноваться.

— Почему? — удивилась я.

Игнифер на секунду замер, потом осторожно ответил:

— Потому что ты ждёшь ребёнка.

Я ошеломленно смотрела на него.

— С чего ты взял?

— Медеор заметил.

— И ты только сейчас мне об этом говоришь! — возмущённо воскликнула я.

Игнифер не смог сдержать улыбку.

— Извини, я думал, ты знаешь.

Он сел рядом со мной на скамейку и хотел обнять, но я отстранилась.

— Мира, если ты доверяешь мне, я пойду на переговоры сам и сделаю всё, что в моих силах, чтобы спасти твоих родителей. Но если исход будет печальным, ты должна принять это. Озвучь своё решение сейчас.

— Я согласна, — без раздумий ответила я.