Теперь ты моя

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Всю ночь я провела в переживаниях.

Ворочалась с боку на бок. Но несмотря на невыразимую усталость, нормально поспать я не смогла. Короткие обрывки сна — по двадцать — тридцать минут, словно вернули меня в прошлое, когда Варюшка была еще грудной.

Вскакивали к ней по каждому писку, тревожилась…

А причин для тревоги так много было! То вес не добирала, то молоко плохо шло… А еще животик болел.

Сколько всего…

Помощников-то тогда у меня не было. Мама с папой еще работали. Им тоже нужно было спать, особенно учитывая важность их работы (и тут я говорю без сарказма!).

Вот и плюхалась, как могла.

Странно, но этот возврат в те дни, лишь укрепил меня в моем решении.

Я прошла столько трудностей! Для чего-то же они были нужны?!

Поэтому, когда наступило утро, я ни секунды не позволила себе замедлиться. Душ, завтрак. Есть не хотелось, но упасть в обморок — тем более.

Чтобы как-то скрыть круги под глазами, снова прибегнула к помощи тональника. Эх, помаду бы еще, а то губы белые какие-то…

Но помады не было, и я, чтобы придать им более приятный цвет, около минуты покусывала их. Странный, но действенный метод.

— Я пошла, — прошептала я маме.

Она ночевала с нами. До позднего вечера мы говорили с ней. О том, как сложилась моя жизнь, и что со всем этим делать.

О своем решении я сообщила маме без утайки.

Не знаю, что она увидела в моих глазах, но спорить со мной не стала. Потом уже, когда я пыталась заснуть, до моего слуха доносились её тихие всхлипывания…

Знала, что жалеет меня.

— С Богом, доченька, — теплые губы прижались к моей щеке.

На миг, я захотела обнять маму и разрыдаться.

Но.

Взор мой скользнул поверх её плеча и остановился на спящей Вареньке.

Сложив ладошки под пухлыми щечками, она мирно посапывала.

Моя милая, моя нежная, моя родная. Сердце защемило от любви к ней.

Я сама была уже мама, и, значит, не время быть маленькой.

— Спасибо, — шепнула в ответ и скрылась за дверью.

Мои часы показывали ровно половину восьмого утра, когда я остановилась возле дверей гостиницы.

Я запрокинула голову, делая вид, что что-то разглядываю. На самом деле я собиралась с решимостью, чтобы сделать последний прыжок в неизвестность.

Да, именно так я ощущала себя.

Словно передо мной разверзлась пропасть. И неизвестно было погибну ли я или обрету спасение.

Набрав полной грудью воздуха, я прошла внутрь. Нос защекотало от аромата кофе, готовящегося завтрака и запаха дорогого парфюма, висевшего в воздухе.

Я подошла к администратору. На ходу вспоминая заранее заготовленную фразу тут же озвучила её:

— Здравствуйте, пожалуйста, сообщите господину Мураду аль-Джаза, что его… Помощница спрашивает, может ли она подняться наверх.

Администратор (а это была другая девушка, не знакомая мне) с недоверием посмотрела на меня.

На помощь мне пришел охранник, тот самый, питавший особые чувства к Каринке.

— Вероник, ты что, не слышишь? Ты знаешь кто это? Подруга Карины Сергеевны. И она работает на важного гостя.

— Ладно.

Красные ноготочки запрыгали по кнопкам телефона.

Вероника, прижав трубку к уху, выразительно глянула на меня и зачем-то отвернулась.

Эти секунды, пока она звонила, держали меня в таком напряжении, что я не могла нормально дышать.

— Анна? — Вероника, сощурив глаза, внимательно посмотрела на меня, и я не могла не отметить, какими удивленными теперь стали её глаза.

— Да, — я кивнула.

— Господин Мурад велел передать вам, что ждет вас.