Теперь ты моя

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

— Я уберу, — произнесла я, как только наш вкусный ужин был завершен.

Не то чтобы я горела желанием помыть посуду, но мне нужно было срочно отвлечься, переключить свое внимание, ибо общение с Мурадом невероятно волновало меня.

Он не делал ничего такого, но его голос, взгляд и улыбка каждый раз заставляли мое сердце, как безумное, прыгать в груди.

Такой я себя еще не знала. Это пугало, это приводило в смятение.

— Не стоит, пока мы будем на прогулке, здесь уберут, — сообщил Мурад, лениво вставая из-за стола.

— У вас… У тебя есть прислуга? — уточнила я, аккуратно складывая в раковину грязные тарелки.

Ну, что за вопрос я задала? Разумеется, у такого богатого человека, как Мурад, наверняка имелся целый штат прислуги!

— Да. Но они работают так, чтобы я не замечал их присутствия. Убирают тут, пока меня нет дома.

— Ты не любишь людей? — вытирая руки о бумажное полотенце, я осторожно посмотрела на Мурада.

По смуглому лицу поползла улыбка.

— Люблю. Но только избранный круг. К остальным я питаю ровные чувства. То есть — я отношусь к ним без презрения.

— Ко мне тоже так? — спросила, и прикусила язык.

Да что ж я так разболталась-то? Неужели вкусный ужин так подействовал на меня?

— Простите, прости, — я нервно улыбнулась, — меня это не касается. Ты говорил про прогулку… Мне нужно надеть абаю, так?

— Да. Я предлагаю немного прогуляться, а затем купить тебе одежду.

— Разве магазины работают так поздно вечером? — удивилась я.

— Аня, как я уже говорил, вечером здесь только начинается жизнь. Иди, собирайся, я тоже переоденусь.

Переоденется? По-моему, Мурад уже выглядел так, что с ним можно было хоть куда. Но когда я, быстро переодевшись, вышла в коридор, до меня дошло, что именно он имел в виду.

Теперь на Мураде была традиционная одежда.

Белоснежная, длинная рубашка-халат скрывала его тело, но была не в состоянии скрыть мужественность, которую излучал синеглазый красавец. Голова его была покрыта белым платком, которое было закреплено черным кольцом.

Я сглотнула.

Мурад теперь был совсем другим…

Как только он избавился от европейской одежды, я увидела в нем настоящего арабского правителя (он не был им, но именно так нарисовало мое взволнованное воображение).

— Вижу, ты удивлена моим видом? — самодовольная улыбка пробежалась по лицу Мурада. — Тебе пора привыкать к этому. Так ходит большинство мужчин, и я — не исключение.

— Я, правда, удивлена, — смущенно улыбнулась я в ответ и несмело подошла к Мураду.

Он смерил меня задумчивым взглядом. На короткий миг Мурад задержал его на моих губах, и я ощутила, как они предательски заныли.

К моему облегчению, эта заминка длилась всего пару секунд.

— Идем, луноликая, — Мурад многообещающе сверкнул синими глазами, — я покажу тебе ночной город.

Волшебная, восточная сказка. Вот что предстало моим глазам, когда мы оказались на улице.

Небоскребы, маня, сияли подобно драгоценностям, сверкали и волны Персидского залива. Шум его, сладкий шелест, подействовал на меня успокаивающе. Глядя на искрящиеся воды, я ощущала, как тот пожар, что разгорелся во мне во время ужина, начал потихоньку утихать.

Так лучше. Так и должно быть.

Мимо нас проходили люди. Пары, которые, впрочем, не касались друг друга. Туристы и местные жители. Семьи с детьми.

А я всё стояла и стояла. Помимо спокойствия, теперь я испытывала и тоску по дочери. Стоило только мимо пройти детям, как она, эта тоска, вновь дала о себе знать.

Я уже позвонила маме, чтобы пожелать ей и Варюшке доброй ночи. Разницы по времени не было, и потому я не переживала, что своим звонком разбужу их.

Когда я звонила, они как раз досматривали «Спокойной ночи, малыши». Голос Вари был веселым, что не могло не радовать меня.

Но всё равно, я скучала. Пытаясь отвлечься, я устремила взор вперед.

Моё внимание привлекли огоньки вдали.

— Что это? — первой нарушила я затянувшееся молчание.

Удивительно, сколько было терпения у Мурада, ведь мы вот так, молча, стояли минут десять.

— Там? — он шагнул ближе, и я почувствовала жар, исходящий от его крепкого тела.

— Там, — сдавленно, опасаясь выдать свои чувства, ответила я.

— Там — старый город.

— Правда? — я обернулась и удивленно посмотрела на Мурада.

— Правда. Настоящий средневековый город. Мы можем как-нибудь посетить его. Но не в ближайшие дни. Завтра ты едешь со мной на встречу, — он вздохнул, — если ты насмотрелась на залив, то предлагаю поехать в магазин.

— Да, конечно, — желая, чтобы Мурад отошел подальше от меня, согласилась я.

Около трех часов ушло на то, чтобы мы купили для меня вещи. Казалось, Мурад готов был скупить весь магазин. Белье, длинные платья, несколько пар обуви и абаи… Десятки различных абай и сумочки к ним.

Когда я уже думала, что мы закончили с покупками (надо признать, что я была ошеломлена щедростью и вкусом Мурада), синеглазый красавец сообщил, что пришел черед купить драгоценности.

Чувствуя себя, как в сокровищнице Али Бабы, я молчаливо наблюдала за тем, как Мурад щепетильно выбирал для меня украшения. В конце концов, он остановил выбор на кольце из белого золота, в центре которого красовался бриллиант в виде сердца.

Наверное, связывай нас искренние чувства, я бы расплакалась от такого романтичного подарка, но…

Я помнила, что всё это было сделано для того, чтобы никто не сомневался, что я — жена Мурада.

Оставалось только безупречно сыграть эту роль. Я помнила о своем обещании.