Теперь ты моя

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

— Ты предупредила своих родителей, что несколько дней будешь без связи? — голос Мурада пробился сквозь мое сонное состояние.

Стояло утро. Столь раннее, что я все еще ощущала прохладное дыхание ночи. Даже небо — и то было темным.

Но Мурад сказал, что новый день наступил, и, значит, мы отправлялись в путь. И вот уже машина везла нас по полупустым городским улицам в сторону самого невероятного путешествия.

То, что оно будет таковым — я не сомневалась.

Чувствовала сердцем — поездка изменит меня. А в лучшую или худшую сторону — мне только предстояло узнать.

— Да, — я сонно улыбнулась, — вчера перед сном написала ей. Потом позвонила.

— Хорошо, — Мурад задумчиво улыбнулся.

Я промолчала о том, что помимо мамы, о грядущем путешествии я предупредила не только её, но и Каринку. Та тотчас перезвонила мне. Сама. Хорошо, что я была в ванной и смогла поговорить с ней.

Мне так не хватало её поддержки!

«О-о, подруга! — говорила Каринка. — Чую — тебя ждет что-то грандиозное! Держи оборону, но если поймешь, что готова… Ах, Воронцова, это же сказка настоящая!»

Готова ли я?

Я не могла ответить на этот вопрос даже самой себе. Кажется, я просто скользила по дорожке, на которую направил меня Создатель. Всё дальше и дальше…

И всем сердцем я просила Его, чтобы я не ошиблась, не свернула на путь бесчестия.

Боялась… Очень боялась, что Мурад принесет мне боль.

Правильно говорят: «обжегшись на молоке, дуют на воду».

Вот и я переживала, что Мурад обожжет меня так, что мои крылья сгорят. А я ведь только-только училась расправлять их.

Размышляя над этим, я смотрела в окно. Только теперь я заметила первые признаки утра. Небо, чуть посветлев, изменило свой оттенок, и стало серо-голубым.

Вскоре, я обратила внимание, что небоскребы сменились на одноэтажные дома, а потом, и вовсе, уже попадались через раз. Все чаще появлялись территории, обнесенные забором, но без каких-либо строений.

И сама дорога стала другой. Неровной, что ли.

Не сразу я поняла, что мы уже частично оказались в пустыне. Лишь когда машину несколько раз качнула, я прильнула к окну и увидела песок. Его было не так много — наверное, как на пляже, но когда мой взор устремился вдаль, то я увидела её.

Невероятно притягательную, свободную и красивую пустыню.

Она простиралась так далеко, что становилось непонятно, где начинается небо и заканчивается пустыня…

Словно желая усилить мое восхищение, из-за горизонта начало подниматься солнце.

Кроваво-красное, полное торжества, оно покрыло пески розовой вуалью… Пустыня вспыхнула, налилась цветом, и я ощутила непреодолимое желание выйти из машины и зачерпнуть ладонями песок.

— Вижу, тебе не терпится, — приглушенно заметил Мурад.

Я посмотрела на него. Загорелое лицо его сияло от улыбки. Ярче, чем солнце.

— Ты прав, — согласилась я и робко улыбнулась в ответ.

— Идем же, луноликая. Порадуем твою душу, — Мурад вышел из машины и придержал для меня дверь.

С сердцем, грохочущим от волнения, я выбралась наружу. Ах, как мягко стопам! Как ласков ветер, так нежно скользнувший по обнаженным щиколоткам…

Взор мой устремился поверх плеча Мурада и остановился на группе мужчин. Рядом с ними стояли верблюды. Огромные такие, настоящие великаны, покрытые красным покрывалом.

Мурад обернулся, махнул рукой и что-то сказал незнакомцам. Два из них взяли за поводья верблюдов и повели в нашу сторону. Затаив дыхание, я наблюдала за тем, как к нам приближаются эти странные, по-своему красивые, существа.

Чем ближе они становились, тем сильнее страх охватывал меня.

Одно дело — любоваться на этих великанов со стороны, и совсем другое — когда они были так близко, что становилось не на шутку страшно, что верблюды того гляди раздавят тебя.

Когда животных подвели к нам, я едва сдерживала свой страх.

Мне хотелось спрятаться в машине, и единственное, что удерживало меня понимание того, что сделай я это, то своим действием унижу Мурада.

— Что такое, луноликая? — он с улыбкой посмотрел на меня.

— Ничего, — я сглотнула, — просто мне страшно.

— Боишься их? — Мурад понимающе улыбнулся. — Если тебе так страшно, ты можешь поехать вместе со мной. Что скажешь?