Теперь ты моя

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

— Спасибо, — мои ладони обвили пиалу с чаем, который Мурад разлил секундами ранее.

Чайник, еда и все необходимое для её приготовления, он предусмотрительно взял с собой.

В который раз я удивилась внимательности Мурада.

— Пожалуйста, — он сел сбоку от меня.

Я на секунду задержала взор на его благородном профиле, а потом перевела его на пылающий костер. Языки пламени двигались в каком-то страстном танце, и от вида их внутри меня все волновалось и трепетало.

А может, дело было в близком соседстве Мурада?

Я снова — осторожно, посмотрела на него.

Один вопрос зазудел в моей голове…

— О чем ты думаешь? — заметив мой взгляд, поинтересовался Мурад.

Он повернул ко мне голову, и я заметила задумчивую улыбку на его губах.

— Я подумала — почему ты не хочешь жениться? — наблюдая за тем, какую реакцию вызовет мой вопрос, произнесла я.

— Хм, — Мурад сделал глоток чая, — а ты как думаешь?

— Не знаю, — я сглотнула, — тебе кто-то разбил сердце?

— Нет, — он усмехнулся, — никто не разбивал моего сердца. Просто оно осталось глухо ко всем женщинам, которых я знал.

Вот как бывает, оказывается.

— Ты удивлена? — Мурад выжидающе глянул на меня.

— Да, — я кивнула.

— Отчего же? Разве у вас так не бывает?

— Бывает по всякому. Но я подумала, что ты, из арабской страны… Разве в твои обязанности не входит жениться и обзавестись наследником?

— Дети, это, конечно, хорошо, но я убежден, что они должны рождаться в семьях, где родители любят друг друга, — с едва уловимыми нотками горечи ответил Мурад.

— В твоей семье так не было? — тихо спросила я, и тотчас одернула себя.

— Прости, — поспешила я извиниться, — я не должна была спрашивать об этом.

— Не извиняйся. Ты угадала. В моей семье такого не было. Увы.

— Мне жаль.

— Я это сказал не для того, чтобы ты пожалела меня, — улыбка Мурада стала шире, — а чтобы ты просто чуть больше узнала обо мне. Может, и ты расскажешь о себе?

— А чтобы ты хотел узнать? — я сделала несколько глотков чая.

Мой живот довольно заурчал. После чечевичного, пряного супа — сладкий чай казался особенно вкусным.

— Почему ты развелась с мужем?

— А, — я нервно улыбнулась, внутри все закололо и заныло. — Если кратко — не сошлись характерами.

— А если — не кратко? — Мурад изогнул черные брови.

— Зачем тебе это? — я непонимающе посмотрела в его синие глаза.

— Чтобы узнать о тебе больше.

— Зачем? — теперь и мои брови поползли вверх.

— Мне интересно, какой была твоя жизнь.

— Она была непростой, — простонала я и тяжело вздохнула.

Что за нытье?! Я постаралась взять себя в руки. Не хотела казаться жертвой. Противно мне было от этого, тяжко!

— Сразу скажу, — добавила я, — я не нуждаюсь в жалости.

— Разумеется, Аня, — Мурад властно кивнул головой, — такая женщина как ты, создана для восхищения и любви, но никак для жалости.

Нервный смешок сорвался с моих губ. Я не верила и одновременно страстно желала, чтобы слова Мурада оказались правдой.

— Мы поженились рано, — начала я, — я вышла замуж, как и мечтала, невинной. Думала, что Виталик оценит это… Оказалось, зря. После нашей первой брачной ночи, он заявил, что я — бревно, и чтобы возбудиться на меня, нужно выпить полтонны виагры. Он ушел жить к матери. Я ждала его целый месяц, думала, что Виталик передумает. Мать вразумит его. Я уже хотела подать на развод, но…

Я прерывисто вздохнула. Когда легкие наполнились воздухом, я продолжила свой рассказ:

— Но я забеременела. Представляешь?

Невольно ища поддержки Мурада, я заглянула в его глаза.

Бескрайний, синий океан был полон спокойствия и тепла.

— Представляю, луноликая. Это называется — «предопределенье», — ласково ответил Мурад.

— Предопределенье? — я заморгала. Хотелось плакать, а еще — обнять свою дочку. Тоска по ней усилилась, как только я начала рассказ.

— Да. То, что предначертал для каждого Господь. То, что должно было непременно случиться. От этого не убежать.

Несколько секунд я вглядывалась в глаза Мурада. Теперь я видела синюю бездну, которая все затягивала и затягивала в себя. Чем дольше я смотрела, тем глубже проникал в меня смысл услышанного.

— Ты прав. Только теперь до меня дошло это, — я грустно улыбнулась, — но, знаешь, даже будь у меня выбор, я бы заново прошла через это. Потому что у меня появилась дочь.

— Я бы хотел увидеть твою дочку. Не сомневаюсь, она такая же красавица, как и ты, — Мурад поставил на поднос пустую пиалу.

— А что её отец? Он рад, что Господь одарил его дочкой? У нас, арабов, дочь — это благословение Господа.

Я печально вздохнула:

— Ты знаешь, мне кажется, Виталику все равно. Хоть почти всю беременность он жил со мной, но я не видела радости по поводу того, что он станет отцом. Мне даже кажется, что это свекровь заставила его быть со мной, чтобы не было сплетен. А когда Варя родилась, он, наверное, решил, что выполнил свой долг. В итоге мы развелись. Кстати, — я усмехнулась, — не знаю, зачем я тебе говорю, но наша первая брачная ночь была единственной, когда мы спали как муж и жена.

— Хм, — Мурад смерил меня задумчивым взглядом. — Удивительная история.

— Да уж, — я поставила свою пустую пиалу на поднос.

— А потом? Ты с кем-то встречалась? Пыталась создать отношения?

— Шутишь? Мне хватило одного раза… — я опустила глаза.

Может, стоило было, помолчать, но слова полились из меня:

— Виталик был груб. Все прошло так быстро, так ужасно… Я честно не понимаю, что может нравиться женщинам в сексе. Хотя, может, Виталик оказался прав, и это со мной проблемы. Поэтому я решила, что больше не будет отношений. Чтобы не было больно.

Мурад, вдруг, вытянул руку и сказал:

— Иди ко мне, луноликая. Моя грудь к твоим услугам. Нежная, сильная девочка.

Глухое рыдание вырвалось из моей груди, и я, ведомая порывом души, рванула вперед и прижалась к Мураду.

Слезы горячими потоками полились из моих глаз, грудь сотрясалась от боли и горечи, которые все эти годы мучили меня. Я плакала и плакала, а Мурад продолжал держать меня в своих объятиях.

Не знаю, как долго это длилось, только вот я почувствовала, как мне стало легче. Словно тот тяжелый камень, что сдавливал мне грудь, что душил меня по ночам, убрали…

И дышать стало легко, и не было того одиночества и страха…

Я осторожно подняла голову и посмотрела на Мурада.

В воцарившейся полутьме его мужественное лицо казалось мне воплощением благородства и красоты.

— Знаешь, луноликая, — тихо прошептал Мурад, и шепот мурашками прошелся по моей душе, — твой бывший — ничтожество, который был нужен лишь для того, чтобы на свет появилась твоя дочка. Но ты должна знать. Есть другие мужчины. И я уверен, есть другие отношения. Что касаемо его слов про твою холодность… Он просто расписался в своем неумении. Я слышал, есть такая поговорка… Дай-ка вспомнить. А. Что-то из «не метай жемчуг перед свиньями». Свинья не способна оценить красоту, изящество и чистоту жемчуга. Ты не должна винить себя за это, луноликая. Прекрасная…

Я не знаю, каким образом это получилось, но я сама — потянулась к Мураду, и он, верно расценив мои действия, припал к моим губам в поцелуе…