Ты моя одержимость

Глава 22

Тимур разрывает поцелуй. Шумно втягивает воздух и пожирает меня глазами. В его мрачном взгляде полыхает бешеное желание. Жажда. Безумие. Но сейчас мужчина намеренно выжидает. Ждет. Но чего?

- Тимур, - заявляю сквозь судорожный выдох.

Его имя хочется повторять, пробовать на вкус снова и снова, а еще я отлично знаю, какое это имеет воздействие. Будоражит. Заводит. Заставляет кровь закипеть. Я вижу опасные искры во тьме, однако останавливаться не хочу.

- Тимур, - повторяю четче, стараюсь прочувствовать каждый звук, уловить все грани и чуть прищуриваюсь. - Тимур.

В этот момент он перестает быть моим врагом. Окончательно и бесповоротно. Я тянусь к нему. Млею и льну плотнее. Дрожащие пальцы пробегают по широкой груди, ощущают вмиг напрягшиеся мускулы.

Я открываю рот, но больше ничего не способна произнести. Просто смотрю на идеально красивые губы. Сдавленно всхлипываю от жжения, которое моментально разливается внутри, вынуждает жилы полыхать диким огнем.

Болезненная потребность. Пугающая. На грани зависимости. Нет, кого я пытаюсь обмануть? Уже давно далеко за гранью.

Меня не вылечить, ведь я не желаю лечиться.

Во рту пересыхает. Печет и саднит. Мучительно. Очень сильно. Скулы сводит от бешеной испепеляющей нужды. Еще, еще, еще. Пульсирует внутри, неистово бьется, отражается в каждом толчке крови, в каждом ударе. Языки пламени алчно облизывают мое лицо и тело, охватывают клетку за клеткой, подчиняя и порабощая.

Я хочу его поцеловать. Сейчас. Сама. По доброй воле. Без тени принуждения. Хочу медленно пройтись языком по этим полным, четко очерченным губам, изучить каждую линию желанного рта. Хочу впитать животный жар, пропитаться звериным ароматом. Хочу утолить голод. Впасть в безумие и потеряться на дне пылающей бездны. Хочу забыть обо всех кошмарах хотя бы на одну ночь. Дикую, бешеную, порочную.

Дьявол. Он этого ждет? Жаждет.

Черт раздери, ни у кого на свете нет таких губ. Манящих. Вызывающих. Дерзко изогнутых в насквозь развратной ухмылке. Губы грешника. Иначе не назвать. Их невероятно сильно тянет потрогать. Исследовать собственными губами.

- Тимур, - говорю и прижимаюсь ртом к его рту, запускаю пальцы в роскошные черные волосы, сжимаю короткие пряди, плотнее притягиваю и сама выгибаюсь ему навстречу, все мое тело обращается в сплошное «хочу».

Но это не только физическая потребность. Не только голая похоть. Глубже. Острее. Страшнее. Больнее. Сильнее. Это нереально насытить слиянием тел. Нужно взять несоизмеримо больше. Душу. Сердце. Плоть. До последней капли.

Мысли сбиваются и спутываются. Ничего не соображаю. Растворяюсь без остатка и блуждаю в искрящемся тумане, теряюсь в сумеречном лабиринте.

Крупные ладони сжимают талию, сдавливают, вызывая сладкий трепет. Это подстегивает меня стать смелее. Нырнуть в омут, очертя голову. Забыться. Сгореть дотла и возродиться из пепла.

Мир вокруг перестает существовать. Есть лишь схватка губ. Горячая. Жесткая. Пронизанная первобытностью, древними инстинктами.

Я знаю только одно: если поцелуй прервется - погибну. Накрываю мощную шею ладонями, ловлю мощное биение вздувшихся вен. Покоряю хищника.

Тимур что-то шепчет в мои приоткрытые губы, но шум крови мешает различить слова, обращает фразы в сплошное рычание, от которого моя кожа покрывается морозными мурашками, леденеет и полыхает. Пот прошибает тело, градом льет вдоль спины.

Я задыхаюсь, но чувствую себя так, словно впервые дышу.

Аромат грозы витает в прохладном ночном воздухе. Штормовое предупреждение становится физически осязаемым. Еще немного - хлынет ливень, загремит гром.

Открытая угроза. Явная. Никто не спасется.

А мне наплевать. Я готова идти против судьбы. Против всех людей на свете. Против правил и условностей. Просто пусть он будет рядом. Пусть этот поцелуй никогда не прекращается. Пусть длится вечно.

Этот мужчина продирает насквозь. Прошивает до нутра. Железным крюком входит внутрь и раздирает на части. Крадет мою боль. Подавляет ужас. Иссушает слезы. Уничтожает раны. Овладевает душой. Стирает шрам за шрамом.

Никто не касался меня так. Никогда. И жуткая мысль вспыхивает в сознании, озаряет разум ослепительной вспышкой.

Если Тимур вдруг и есть тот монстр... разве это плохо?

Издевался. Истязал. Разрушал с наслаждением прирожденного садиста. Почти убил. Почти стер с лица земли. Но если это он, то другой меня действительно не касался. Принадлежу ему одному. Ограждена от чужой похоти. Не испачкана грязью.

Боже, нет. Нет, нет. Нет!

- Подожди, - бормочу сдавленно. - Постой, Тимур.

Я отталкиваю его. Разрываю контакт. Это дается нелегко, но это необходимо сделать именно теперь.

Я должна заглянуть в горящие глаза. Должна понять.

Он отрывается от меня с огромной неохотой. Подчиняется, поскрипывая зубами. Стискивает челюсти и сжимает гигантские кулаки. Дышит тяжело и рвано. Едва удерживается от срыва.

Такой мрачный и угрожающий. Всегда берет свое. Завоевывает.

Я отказала ему, и он обезумел от ярости? Там, в клубе. Я попробовал сбежать, а он поймал и наказал, действовал грубо, по-животному, потерял связь с реальностью и перешел черту.

Хватит. Больше не могу. Постоянно цепляюсь за обрывки прошлого, сама себя путаю и ужасаюсь.

Пытки. Насилие над женщиной. Извращенный садизм. Черт, все эти вещи полностью противоречат тому, что я знаю о Тимуре. Он не похож на мужчину, которому приходится брать девушек против их воли, принуждать и ломать до состояния изувеченных кукол.

Но бывали же и привлекательные маньяки. Обаятельные. Достаточно красивые. В том и заключается кошмар. Далеко не всегда монстры выглядят как чудовищные уроды. Порой они самые обычные люди, без особых примет и легко способны затеряться в толпе. А порой даже вызывают доверие и симпатию, напоминают идеальных моделей с обложек популярных журналов.

Тот, кто сделал это со мной, просто человек. Абсолютно больной. Омерзительный. Гадкий. Но он человек, потому и нельзя так просто его поймать, выхватить взглядом посреди множества других лиц.

Господи. Неужели я бы его не узнала? Не почувствовала? Не задрожала от дикой смеси омерзения и ужаса в присутствии этого ублюдка? Неужели бы не распознала тварь?

Тимуру нравится жесткий секс.

По моим вискам бьют железные молоточки. Стучат и стучат, не ведая покоя ни на секунду.

Я впадаю в отчаяние. Хочу этого мужчину. Нуждаюсь в нем остро и дико. Но что если он и есть тот урод? Я же не могу знать точно, не могу понять наверняка.

Тимур не маньяк и не псих. Убийца. Бандит. Яркий представитель криминального мира. А еще он отец моего ребенка. И я уже спала с ним, отдавалась ему, позабыв обо всех своих принципах. Но теперь это будет другое.

Нервный смешок вырывается из груди. Нервный и болезненный. Я чувствую себя следователем, который вот-вот переспит с главным подозреваемым.

- Что? - хрипло спрашивает Тимур.

- Нам нельзя, - сглатываю. - Тут слишком много людей.

-Ты серьезно?

Оглядываюсь, осматриваюсь по сторонам. Оживленный Париж явно не спешит засыпать. Парочки продолжают прогуливаться мимо нас. Автомобили рассекают пространство. И мы будто призраки сейчас, нас никто не замечает.

Где иллюзия? Где реальность?

Я люблю этого мужчину. Люблю своего мужа. Отца моего малыша. Люблю. Но разве можно влюбиться в своего насильника?

- Д-да, - киваю и запинаюсь. - Понимаю, вокруг все ненастоящее. Голограмма. Этих людей на самом деле не существует, но выглядят они очень натурально. И знаешь, я пожалуй, не готова к таким экспериментам.

Мой взгляд соскальзывает от крепко стиснутых челюстей до мощного горла, отмечает насколько сильно разбухли и вздулись вены на мускулистой шее. Оскалившийся тигр выглядит рельефнее и четче, кажется еще более опасным и угрожающим, будто легко способен оторваться от смуглой кожи и броситься вперед, впиться в мою глотку, сжать зубы и перекусить надвое за краткий миг.

Проклятый рисунок. Даже если окажется, что Тимур невиновен, я не смогу спокойно смотреть на контуры жуткого изображения.

- Ника, - его голос звучит неожиданно тихо.

Он берет меня за руки, накрывает запястья горячими пальцами и кладет мои дрожащие ладони на свое горло, заставляет накрыть татуировку.

Холод расползается под кожей.

Тимур понимает. Он все понимает, считывает безошибочно, именно поэтому от него ничего невозможно скрыть.

-Ты веришь мне? - глухо спрашивает.

- Да, - бросаю, не раздумывая.

- Я бы никогда не причинил тебе вреда.

- Я знаю.

- Мне кажется, я всю жизнь с тобой знаком. Долгие годы. Не понимаю, как мог забыть ту нашу встречу в клубе, как мог отпустить тебя, отдать кому-то или потерять из виду. Да, я плохо помню тот период своей жизни, но я убийца, а не насильник. И я точно не идиот, который бросит самое дорогое.

Тимур достает телефон, открывает какое-то приложение, нажимает несколько кнопок - и люди вокруг нас моментально испаряются. Дальше наступает очередь машин. Остается только Эйфелева башня. Ночной город. Тягучая и порочная мелодия. Чистая магия.

- Я буду ждать, сколько потребуется, - заключает он.

Мои пальцы до сих пор остаются на его шее, но Тимур меня больше не держит. Я чувствую одержимый бой горячей крови под своими ладонями.

- Не надо ждать, - заявляю шепотом.

Я подаюсь вперед и снова целую единственного мужчину, которого хочу. Наши губы опять становятся единым целым и нет на свете ничего прекраснее этого упоительного единения.

Пусть Париж смотрит и завидует сладкому грехопадению.

Мои ладони соскальзывают на мощные плечи, сминают ткань белоснежной рубашки, комкают тонкую материю в напрасной попытке добраться до мощного разгоряченного тела. Тяну и понимаю

- мало сил, чтобы разорвать. Жар литых мускулов дразнит мои пальцы. Но я хочу прямого контакта. Кожа к коже. Без преград. Я жажду чувствовать обнаженную плоть. Впиться, влиться, врезаться в желанного мужчину. В моего мужа. Любимого. Единственного. В того, кто отправляет разряды электрического тока по заледеневшим жилам.

Я жадно целую его, а он отвечает так страстно и пылко, что трудно понять, кто из нас главный, кто ведет игру, а кто подчиняется и уступает. Каждое движение губ высекает искры. Испепеляет и возносит на вершину экстаза.

Мои руки опускаются ниже, будто в пропасть срываются. Трепещущие пальцы сминают мужскую рубашку там, где проходит кромка кожаного ремня, выдергивают из-под пояса брюк, забираются под ткань и застывают на каменном торсе.

Прикосновение обжигает. Напряжение зашкаливает.

Конечно, можно было бы расстегнуть пуговицы, распахнуть полы рубашки в разные стороны, но черт побери, это отняло бы кучу времени. Слишком долго ждать.

- Шалишь, - шепот Тимура проходит рокотом по моему телу.

- Я хочу тебя ощущать, - выпаливаю на одном дыхании.

Он ухмыляется, чуть отодвигается, явно желает изучить мое лицо, выхватить взглядом каждую мелочь, уловить каждую черту, поймать малейшее движение губ и ресниц.

- Я тоже, - бросает хрипло.

Резко задирает мое платье, уверенно скользнув массивными ладонями по бедрам, задерживается на резинке чулок и рывком продвигается выше, обхватывает попу. Заваливает меня на спину, дергает так, что я вынуждена распластаться на столе.

Я вскрикиваю, но сопротивляться не пытаюсь. Попросту не успеваю. Да и не хочу, ведь каждый жест, будто вспышка пламени, охватывает в момент и лишает всякой воли к борьбе.

Тимур склоняется надо мной, продолжая стискивать и поглаживать ягодицы. Он виртуозно чередует грубость с нежностью. Подталкивает меня на тонкую грань, мастерски обостряет восприятие.

Гремучая смесь. Опасная и безумная. Весь контроль у него в руках, рычаги управления отобраны. Я ничего не сумею сделать, ведь сейчас этот мужчина целиком и полностью владеет мною. Но он смотрит на меня как на свою богиню.

Это заводит. Дьявол, все в нем заводит. Его пылающие черные глаза, точно угли в костре преисподней. Его хищная ухмылка, которая обещает показать каждый оттенок греха. Его звериный аромат, тягучий и терпкий, одурманивающий сознание.

- А еще я хочу тебя попробовать, - медленно произносит Тимур, ловит мой затуманенный взгляд в огненный капкан.

Что это значит?

У меня даже не выходит толком развить мысль. Дальше все происходит слишком быстро. Ураган обрушивается без предупреждения. Шторм взрывает реальность. Цунами сметает последние запреты за долю секунды.

Мое платье задрано до груди единственным движением. Слышится жалобный треск ткани. Нижнее белье разодрано в клочья, отброшено прочь.

Я потрясенно всхлипываю, ощутив холодное дуновение ветра.

Мои ноги широко раздвинуты крепкими мужскими бедрами. Спина болезненно выгнута, сведена морозной судорогой. Ледяная дрожь пробегает по вмиг напрягшемуся телу. Но стоит только Тимуру коснуться меня, дикий жар пробивает изнутри, ошпаривает яркой вспышкой. Острые импульсы пробегают под взмокшей кожей, сотрясают, доводят до изнеможения.

Он целует меня. Просто совсем не так, как я ожидаю. Прижимается губами к животу, впечатывается между ребрами, слегка прикусывает, пробуждая палящий озноб. Потом движется ниже, прорисовывает пылающие узоры. Заставляет выгибаться навстречу прикосновениям, отвечать и откликаться, извиваться от предвкушения.

Дальше. Еще. Еще, пожалуйста. Прошу. В бездну. Во тьму. За черту реальности.

Я кричу. Зажимаю собственный рот ладонью, пребываю в шоке от настолько бешеной и безумной реакции, однако удержаться невозможно. Плоть раскаляется до предела.

Тимур обращает меня в оголенный нерв. Обнажает не тело, а душу, добирается до самой сути и даже гораздо глубже.

Эти проклятые губы. Чувственные. Развратные. Дерзкие. Наглые. Лишь они умеют так нахально прикасаться, изучать без тени стыда, исследовать каждый изгиб. Эти губы погружают в настоящий разврат. Порабощают. Сводят с ума.

Нет сил терпеть. Ничего нет.

Огни Парижа меркнут, когда голодный рот накрывает мои влажные складки, алчно проходится по самым чувствительным точкам, пробивая разрядами тока.

- Тимур, - повторяю его имя опять и опять, срываюсь на лихорадочный шепот, задыхаюсь и продолжаю бормотать: - Тимур.

Я пробую приподняться, вплести пальцы в его коротко остриженные волосы, отодвинуть от себя, добиться передышки, временной пощады.

Он перехватывает мои запястья одной ладонью, жестко сжимает, не позволяет никаких вольностей.

Тимур. Зачем ты солгал? Пробуют совсем иначе - осторожно, едва дотрагиваясь, нежно скользят. А ты... ты пожираешь. Захватываешь в плен и уничтожаешь. Сжигаешь в пепел. И возносишь до небес. Разрушаешь. И вдыхаешь жизнь заново. Ломаешь до основания, стираешь прошлое. Вырезаешь будущее. Прямо на мне. Ненасытно. Жадно. Языком. Губами. Одержимыми поцелуями.

- Тимур! - его имя продирает мое горло насквозь.

Боже, я окончательно теряю контроль над собой. Извиваюсь змеей. Изнываю. Бьюсь будто греховное пламя. Обращаюсь в ядовитый коктейль эмоций, растекаюсь под бешеным напором.

Тимур ненасытен. Он не останавливается даже, когда я достигаю разрядки и обмякаю в грубом захвате. Тактика немного изменяется. Ритм замедляется на пару мгновений, но очень быстро нарастает. Наслаждение затапливает меня, отнимает чувствительность, однако вскоре все ощущения возвращаются, краски проступают ярче прежнего.

Я судорожно глотаю воздух. Открываю глаза.

Звездное небо ослепляет. Искристые огни ранят. Разрастаются. Пульсируют. Кружатся в буйной пляске. Взрываются и разлетаются на тысячи сверкающих осколков, срываются вниз бриллиантами. Поражают в самое сердце.

Тимур проникает в меня мягким и уверенным толчком. Огромный возбужденный орган заполняет мое лоно до предела, растягивает воспаленные от желания складки. Крупные ладони скользят по моей спине, приподнимают и притягивают.

Я едва соображаю. Нельзя мыслить трезво. Только не тут и не теперь, не с этим мужчиной. Идеальный костюм. Повадки дикаря. Аромат кровожадного зверя.

- Ти-мур, - роняю сдавленно.

Мой взгляд цепляется за ту чертову татуировку, которая стала причиной ночных кошмаров, но я не чувствую страха. С ним - не чувствую.

Я целую его. Прижимаюсь губами к горлу, накрываю ртом четко проступающий кадык. Закрываю оскалившуюся пасть хищника.

Он самое вкусное, что я пробовала. Везде. Запах табака смешивается с древесиной, нотами мяты и цитрусов. Пряный, мускусный, терпкий. До одури ароматный, чуть солоноватый.

- Моя очередь, - улыбаюсь как пьяная.

- Для чего?

- Пробовать, - более осмысленную фразу составить не удается, единственное слово и то дается с огромным трудом.

- Позже, - усмехается Тимур и обводит мои призывно распахнутые губы большим пальцем.

- Нет, я...

- Я только начал.

Он толкается так, что я захлебываюсь воплем, прогибаюсь до судорожного спазма и мелко подрагиваю в горячих объятиях.

- Больно? - в хриплом голосе прорезается тревога.

Тимур больше не двигается, внимательно вглядывается в мое лицо, будто пробует обнаружить тревожные признаки.

- Хорошо, - закусываю губу, но все равно не могу заглушить стон. - Мне еще никогда не было настолько хорошо.

- Будет лучше, - обещает и совершает легкий, но сокрушительный толчок. - Впереди целая ночь.